Письма на твоей коже

Шерлок был в смешанных чувствах. Часть его хотела сразу кинуться к Джону, и обнимать его так долго, как только возможно, но другая – боялась даже смотреть на то, что сотворил с Джоном, с его Джоном, план Майкрофта. Хотя сейчас доктор Уотсон выглядел удивительно неплохо для человека, который два года находился на грани смерти. Он крутил в руках бокал, едва заметно морщась, словно от головной боли. Но, несмотря на нездоровый вид, он был очень презентабелен. У него на сегодня явно было запланирована какая-то важная встреча. Шерлок выдохнул и попытался взять себя в руки. «В этом мире нет ни одной встречи важнее нашей, – сказал он себе. – Неважно, как сильно сейчас разозлится Джон. В конечном итоге, он будет рад, что я жив. А если и нет, то я хотя бы объясню, ради чего… ради кого я это сделал. Может быть, этого будет достаточно, чтобы простить меня?» Неуверенность вновь овладела им. Он ждал этого момента два года, но до сих пор не знал, как можно сделать это правильно. Он не был уверен, что для подобных случаев существует какое-то «правильно». Но точно знал, что не сможет просто подойти к Джону и сесть рядом с ним, будто ничего не произошло, будто не было этих многих месяцев ожидания. Шерлок решил, что небольшое представление поможет ему взять ситуацию под свой контроль. Возможно, он бы обратил внимание на то, как сильно он ошибся с выбором способа появления, пока лежал на спине посреди ресторана, если бы его мысли не занимал другой предмет. Усы Джона. Да, как бы глупо это не звучало, но они были именно тем, о чем думал Шерлок в эту минуту. Точнее его интересовало то, что должно было быть спрятано под ними. И именно для этого он и нарисовал себе нелепые поддельные усы: чтобы незаметно для всех остальных проверить, действительно ли Майкрофт сказал правду про отмену лекарств. Никто бы не обратил внимание, даже сам Джон, если бы оттенок его усов, из-за проявившегося под ними черного пигмента, немного изменился бы. Вот только ничего не произошло. Шерлок даже решил, что, возможно, смотрел недостаточно внимательно, и поэтому не сводил взгляда с лица Джона даже тогда, когда их выгнали из ресторана и им пришлось зайти в какое-то кафе. Он пытался заболтать Джона, рассказывая о возможных вариантах своего спасения, одновременно пытаясь придумать, как еще раз попытаться проверить их Связь, но Джон прервал его размышления, «предложив» свой способ. Он просто врезал Шерлоку.

***

Они стояли в какой-то круглосуточной забегаловке и продолжали прерванный разговор, и Шерлок, прижимая платок к своей рассеченной и болящей губе, смотрел на Джона, понимая, что теперь объяснить все станет еще сложнее. Потому что на его лице не проявилось ничего. Признаков Связи все еще не было, хотя прошел уже месяц после отмены препаратов. «По словам Майкрофта, – напомнил Шерлок себе. – Возможно, что он солгал. Но зачем?». В этом не было никакого смысла. Шерлок скоро станет официально жив, и от Джона это уже незачем скрывать. Во всем этом не было никакого смысла. – Одно слово. Это все, что от тебя требовалось! Одно слово, чтобы я знал, что ты жив! – прервал Джон его размышления. Он все еще был вне себя, но теперь Шерлок даже не знал, как сказать ему правду, потому что не мог даже подтвердить свои слова. Если он сейчас заговорит о Связи, Джон решит, что Шерлок просто над ним издевается. И особенно проблематично было бы объяснять все это, когда рядом была эта Мэри, не сводящая с них глаз. Шерлок решил, что сейчас просто скажет то, что максимально будет приближено к правде, а потом, выяснив все у Майкрофта, попытается поговорить с Джоном наедине. – Ты не поверишь, как часто мне хотелось с тобой связаться. Как часто я пытался с тобой связаться. Но Майкрофт лишил меня единственного способа тебе написать. Он боялся, что ты меня невольно выдашь... – О, так это моя вина?! Неужели только я понимаю: так не делают?! Только я один реагирую как нормальный человек?! – Джон повысил голос так сильно, что даже Шерлоку показалось, что это слишком. На них уже начинали недовольно поглядывать и оборачиваться, а ему пока что нельзя было светиться. – Но слишком бурно. Я не хочу, чтобы все знали, что я жив! – Шерлок тоже перешел на крик, но не с целью успокоить Джона, нет, напротив, он хотел, чтобы тот максимально на него разозлился. У этого поступка было две причины: Шерлок действительно думал, что дай он Джону окончательно выпустить пар, может даже еще раз врезать себе, тот простит его значительно быстрее, потому что не станет лелеять свою злость и накручивать себя. Кроме того, Шерлок нуждался в еще одном подтверждении. Вдруг он просто слишком быстро стер кровь и не заметил несколько едва появившихся красных капель на губах Джона? Ему нужно было убедиться, что тот все еще принимает таблетки. А кровь из носа – это не то, что можно легко не заметить.

***

Шерлок запрокинул голову, пытаясь остановить кровь, краем глаза наблюдая за Джоном, пытающимся поймать такси. Ничего. Снова. Никаких свидетельств их связи. Даже намека. Шерлок не мог думать ни о чем другом. Мэри стояла рядом с ним, говорила что-то, он не слушал. Лишь когда она сказала, что «уболтает Джона», он оглянулся на нее, машинально подмечая детали. Эта женщина вызывала у него смутное беспокойство. – А сумеете? – он был удивлен. Зачем ей это делать? – Думаю, да, – она улыбнулась и пошла к Джону, ждущему ее у такси. Шерлок проводил уезжающую машину взглядом, выкинул платок и пошел в противоположном направлении.