Письма на твоей коже

Прежде чем начать свой рассказ, Шерлок привстал с кресла и налил чай себе и Джону. Это простое действие помогло ему очистить голову и чуть успокоиться. У Джона, наблюдавшего за ним, промелькнула мысль сказать что-то вроде «Ох, это так по-британски!», просто чтобы разрядить обстановку, но он не стал, полагая, что сейчас не самый удачный момент для шуток. Шерлок сел обратно в кресло и обхватил кружку ладонями, не столько для того, чтобы пить чай, сколько для того, чтобы скрыть дрожь в руках и чем-то занять их. Но он все же сделал пару глотков, давая себе еще пару секунд на размышления и выбор слов, а вот Джон оставил свою кружку нетронутой, терпеливо ожидая момента, когда Шерлок соберется с мыслями. Наконец тот решился и произнес: – Джон. Прежде чем начать, я должен объяснить тебе, почему я не ответил тебе в самый первый раз. Я знаю, что все, что произошло, случилось именно из-за этого, из-за моего решения игнорировать тебя и твои записки. И хотя с тех пор, как я познакомился с тобой, ни прошло и дня, чтобы я не сожалел об этом, но на тот момент у меня были причины поступить именно так. Я никогда не был «социально-приемлемым» человеком, никогда не умел нравиться людям. Я пытался, но и учителя, и одноклассники все равно считали меня «ненормальным», так что в конце концов я перестал пытаться. Всем, кроме моей семьи, было плевать на меня, а мне – на них. И я поверить не мог, что в мире может существовать человек, который… – он замялся, не решаясь произнести «любил бы меня», – ...хотел бы остаться со мной. Я думал, что если мы с тобой познакомимся, то в конечном итоге ты станешь просто еще одним человеком, который ненавидит меня. Так что я убедил себя, что мне вообще не нужна Связь. Но ты все продолжал писать мне, и мне начало это нравиться. Во всем этом было что-то… Но ты был заинтересован не во мне, а в том образе, который нарисовал в своей голове. И едва ли, – Шерлок вспомнил, как Джон в одном письме предположил, что его половинка – потрясающая девушка, – едва ли я хоть сколько-то подходил под него. Джон попытался возразить, но Шерлок не дал ему это сделать и продолжил: – Да, я знаю, что это моя вина. И чем дольше я ждал, чем дольше оттягивал наш разговор, тем сильнее я отличался от этого образа. И тем выше была вероятность, что, познакомившись со мной, ты будешь разочарован. Так что в какой-то момент я решил, что для меня будет проще вообще не получать от тебя писем. Джон дернулся и испуганно посмотрел на Шерлока: – Ты… Ты принимал блокаторы?! – Недолго, – поспешил успокоить его Шерлок, – но я не хотел, чтобы Майкрофт узнал об этом, так что покупал не самые хорошие смеси, и не в аптеке... – он остановился, но напомнив себе, что обещал Джону рассказать всю правду, продолжил, – и обезболивающее брал там же. Джон вздохнул, понимая, к чему клонит Шерлок. – Морфий или кокаин? – спросил он. – Морфий. В основном, – виновато ответил Шерлок. – И ты подсел, не так ли? – Да, так всегда и случается, если употреблять попеременно блокаторы, морфий и семипроцентный раствор, – Шерлок усмехнулся. Получился очень горький смешок. – В конечном итоге, Майкрофт узнал об этом. Один полицейский позвонил ему, чтобы тот внес за меня залог. А потом эти двое засунули меня в клинику. – Эти двое? – Джон не совсем понял, кого Шерлок имел в виду. – Майкрофт и Лестрейд. Он тогда еще не был инспектором. Это он позвонил. У них была «замечательная» первая встреча Связанных. В отделении полиции, в обществе язвительного, грубого подростка под дозой. Уверен, было очень романтично, – с сарказмом добавил он. Джон наконец не выдержал: ему не нравилась мысль о том, что Шерлок принимал наркотики. Но еще больше ему претило, что это было из-за их Связи. И хоть он и знал, что это не его вина, он все равно ее чувствовал. Он залпом выпил свой остывший чай, пытаясь подавить тошноту. Шерлок продолжил: – Они не сразу поместили меня в лечебницу, сначала я смог убедить их, что это был лишь разовый случай, эксперимент. Я даже завязал на время, пытаясь просто игнорировать твои сообщения, как раньше делал. Но эти двое… когда они встретились, они стали такими… отвратительно счастливыми. Я не мог смотреть на них. Один их вид заставлял меня хотеть написать тебе. Но в тот момент все было еще хуже, чем раньше. Если до этого, если бы я написал тебе, я бы стал для тебя всего лишь тем, кто игнорировал тебя годами, а теперь вдруг решил ответить, то сейчас ты бы увидел, что твоя половинка, вдобавок ко всему, жалкий наркоман. И если бы первое ты мог простить, то проигнорировать второе – точно нет. Джон вздохнул, понимая, что было столько моментов, когда Шерлок нуждался в нем, но не решался написать из-за мысли о том, что он его не простит. – Боже, Шерлок, почему? Почему ты так решил? – Ты очень много писал мне, так что я хорошо знал тебя. Ты был правильным, хорошим человеком, уже почти стал доктором, ты бы не одобрил подобное. Едва ли ты захотел бы остался с наркоманом, ты бы ушел, едва увидев меня, а этого бы я не выдержал. Даже сейчас твоя реакция на рассказ о морфии подтверждает это. – Я не одобряю наркоманию, а не людей, которые принимают наркотики. Я бы попытался помочь, – Джону захотелось взять его за руку и успокоить, но вдруг до него дошел смысл сказанных Шерлоком слов. – Что значит «завязал на время»? – То, что в конце концов я сорвался. Не мог терпеть эти счастливые лица. У Майкрофта и Лестрейда было то, о чем я не мог даже мечтать. Я завидовал, и самое плохое, что было во всем этом – я знал, что это моя вина. Я сам все испортил. Наркотики помогали об этом не думать. Так что, после очередной передозировки меня отправили в клинику. Однажды Лестрейд пришел навестить меня вместе с документами по одному из дел. Не знаю, случайно это вышло или Майкрофт его надоумил, но он показал мне их, когда я пожаловался на скуку. А потом принес еще одно дело, заявив, что в прошлый раз я оказался прав, и спросив, не занимался ли я этим раньше. Я рассказал о Карле Пауэрсе. И тогда он предложил сделку. – Сделку? – Джон и не думал, что Шерлок стал детективом именно так. Раньше он полагал, что Холмс-младший должно быть ворвался на какое-то место преступления, язвительно комментируя работу полиции. А затем делал так снова и снова, до тех пор, пока не заставил их слушать себя. – Да, он предложил дать мне доступ к интересным мне делам, а взамен я должен был окончательно бросить наркотики. Я согласился. Впервые мне не было скучно. – Ты перестал употреблять блокаторы, когда покончил с наркотиками? – Да. И первое, что я получил от тебя, когда их действие прошло – письмо, в котором ты сообщил, что отправляешься в Афганистан. – Последнее, – выдохнул Джон. – Да. Оно было и самым последним твоим письмом. – Ты же не думал, что я...? – Мертв? Нет, не думал. Ты был военврачом, а я детективом. Пятен крови на коже хватало для того, чтобы понять, что ты жив. Но потом... – Шерлок замер, не зная, как продолжить. – Меня подстрелили, – подсказал Джон. Шерлок кивнул и сказал: – Джон, то, что ты предположил тогда, на Лейнстер Гарденс… Все было не так. Я никогда не считал тебя надоедливым и уж точно никогда не желал тебе смерти. И то, что я почувствовал, когда понял, что тебя подстрелили, настолько отличается от радости, насколько... насколько одиннадцатое сентября две тысячи первого года от Рождества. Джон вдруг представил, как Шерлок замечает красное пятно на своем плече и понимает, что ничего не может сделать. Он представил эту панику, боль и беспомощность так ясно, что стало страшно. Он вспомнил, что наговорил Шерлоку тогда, у такси, как обвинял его в этих ужасных поступках, и наконец понял, почему тот выглядел так, будто не может сдержать слез. Не только потому, что Джон не желал его слушать, а потому, что в тот момент Джон действительно верил в то, что говорил, в то, что Шерлок надеялся, что он умрет. Ему стало стыдно за те свои слова. Он знал, что имел право злиться, но то, в чем он обвинял Шерлока, не стало от этого менее страшным. Он задумался об этом, и даже не заметил, что пропустил часть рассказа: – ...А потом Майк привел тебя в Бартс, и я сразу понял, кто ты. Это было так очевидно. Ты был так близко. И ты был жив. Это было потрясающе. Ты был потрясающим. И потом ты застрелил таксиста, чтобы спасти меня. Но... – Но ты боялся признаться, думая, что я уйду, если правда раскроется? Шерлок снова кивнул. – И чем дольше я лгал, тем хуже и запутаннее все становилось. Чем дольше я был знаком с тобой, тем сильнее я влюблялся в тебя. И тем страшнее мне было признаться, потому что я знал, что ты уйдешь, когда узнаешь все. Я не думал, что смогу вечно это скрывать, я лишь надеялся провести рядом с тобой так много времени, как только возможно. Джон видел, что Шерлок почти на грани: его руки тряслись, голос дрожал и в глазах стояли слезы. Джону хотелось подойти и обнять его, успокаивая и обещая не уходить. Но вместо этого он забрал из рук Шерлока кружку и взял его ладонь в свои: – Я бы не ушел. Я бы не оставил тебя, неважно, сколько бы пришлось ждать. Шерлок поднял на него покрасневшие глаза: – Но, Джон. Ты уже ушел.