Письма на твоей коже

Джон стоял на ступенях перед входом в галерею и скользил взглядом по прохожим, пытаясь отыскать в толпе ту самую кудрявую голову, ради владельца которой он и пришел сюда. Когда он наконец заметил Шерлока, выходящего из такси, он невольно обратил внимание на то, что тот очень похудел, и все еще передвигался довольно медленно и осторожно. «Так и не дал себе нормально вылечиться», – отметил про себя Джон. Он не мог перестать беспокоиться. Даже тогда, когда он думал, что план с блокаторами – идея Шерлока, Джон все равно не мог не переживать за него. Шерлок расплатился с таксистом и наконец повернулся, встречаясь взглядом с Джоном. Несколько мгновений Шерлок не двигался, будто не был уверен, стоит ли подходить к Джону, но, когда тот кивнул ему в знак приветствия, Шерлок слабо улыбнулся и наконец поднялся к нему. – Привет, – тихо сказал он, не зная, как стоит себя вести. Из сообщения, которое Джон прислал ему, мало что было понятно. Поэтому он полувопросительно-полуутвердительно добавил, – ты хотел меня видеть? – Да. Да, я… Да, – Джон тоже нервничал, но совсем не так, как Шерлок. Он смущенно улыбнулся и облизнул губы. Шерлок уже видел подобные жесты в его поведении: обычно Джон вел себя так, когда неосознанно флиртовал с кем-то. Шерлок одернул себя, когда поймал себя на этой мысли: «Не стоит тешить себя напрасными надеждами, вероятнее всего, это ничего не значит». – Мы будем разговаривать прямо здесь? – спросил он. Место показалось ему неудачным. Толпы людей постоянно огибали их, входя и выходя из галереи. Кроме того, то, что он собирался рассказывать было слишком личным, касающимся только их с Джоном, и он не был уверен, что свидетели – это то, что им нужно. – Нет, мы зайдем внутрь, – Джон кивнул головой в сторону дверей. – Сейчас проходит выставка картин Ван Гога. Шерлок удивленно приподнял брови. Он думал, что Джон выбрал галерею лишь в качестве ориентира, а сам разговор будет проходить в более уединенном месте. Но прежде чем он успел высказать свои мысли вслух, Джон уже повернулся и подошел к дверям, и Шерлоку ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Они не произнесли ни слова до тех пор, пока не оказались в зале с «Подсолнухами», но и там Шерлок продолжал напряженно молчать, не понимая, зачем они здесь. Он решил просто делать то же самое, что и Джон, думая, что в конечном итоге, тот объяснит ему, в чем смысл всего этого. Но Джон лишь медленно переходил от одной картины к другой, не останавливаясь, будто искал что-то конкретное, и тоже молчал. Когда Шерлок не выдержал этой гнетущей тишины между ними, он начал тихо комментировать каждую картину, которую они проходили. – ...А это «Пшеничное поле с воронами» – одна из последних его работ, была написана за девятнадцать дней до его смерти. Она довольно мрачная, но мне всегда она нравилась, хотя «Звездную ночь» я люблю куда больше… – он продолжил говорить, не заметив, что Джон наконец остановился и теперь с удивлением и любопытством смотрит на него. Когда Шерлок понял это, он прервался и, глядя на него, смущенно спросил, – что? Я что-то не то сказал? Джон улыбнулся: – Нет, ничего. Просто мне всегда казалось, что именно «Звездная ночь» тебе и должна нравиться. Приятно знать, что я был прав. – А что насчет тебя? – Шерлок решил поддержать разговор, надеясь избежать очередного неловкого молчания. – Тебе она нравится? – Раньше я был достаточно равнодушен к Ван Гогу и его картинам, но несколько лет назад я очень полюбил «Звездную ночь». – Джон остановился, будто погрузился в воспоминания, но затем продолжил, одергивая себя, – это просто ассоциация, не важно. Он вновь задумчиво замолчал, и Шерлок наконец решил, что нашел подходящий момент, чтобы осторожно спросить: – Джон, что мы здесь делаем? – Гуляем, любуемся картинами, разговариваем, – под конец фразы его голос перестал звучать уверенно. Поведение Джона теперь казалось Шерлоку совсем непонятным: – Но я думал, что мы собирались говорить не о картинах, – он боялся, что Джон передумал и теперь отошлет его обратно, снова не дав ему возможности все объяснить. – Ты еще хочешь, чтобы я рассказал тебе все? – Да, хочу, – Джон вздохнул и слегка поморщился; голова снова начала болеть, а рука слегка дрожала. – Я просто не… Я не уверен, с чего начать. Мне казалось, что здесь я смогу собраться с мыслями. Я думал, что просто спрошу тебя, но не знаю, как. – Если хочешь, я сам начну, – Шерлок дождался кивка и сделал вид, что не заметил тремор, полагая, что это последствия волнения. – Джон, почему ты изменил свое решение? Вчера ты говорил о том, что тебе нужно время. Что произошло? – Я встретился с Майкрофтом. Он мне кое-что рассказал о своем плане. О блокаторах. Глаза Шерлока гневно вспыхнули: – Ему не следовало вмешиваться. – Нет, следовало, – спокойно ответил Джон. Он кратко пересказал их разговор в машине и, когда Шерлок кивнул, подтверждая, что эти слова были правдивы, продолжил, – если бы он не рассказал мне, я бы так и продолжил лелеять свою злость, не давая тебе даже шанса все объяснить. Я думал, что ты настолько мало ценишь меня и мою жизнь, что был готов отравить меня. – Для меня нет ничего ценнее тебя и твоей жизни! – вырвалось у Шерлока прежде, чем он успел себя остановить. Несколько туристов заинтересованно оглянулись на них. Он продолжил чуть тише, – Джон, мы можем поговорить в другом месте? Тот кивнул, все еще улыбаясь из-за слов Шерлока, и ответил: – Да. Поехали домой.

***

Когда они покинули галерею, Шерлок поймал такси. Но вместо того, чтобы назвать адрес, он промолчал, позволяя Джону сделать это. Он боялся, что мог понять его слова неверно. Но после того, как Джон произнес: «Дом 221 по Бейкер-стрит», – Шерлок был вынужден несколько минут прикусывать нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку: «Джон все еще считает это место своим домом!». Но его радость была недолгой; пока они ехали, между ними вновь начало нарастать напряжение. Они знали, что не стоит продолжать этот разговор в такси, так что молчали, каждый смотря в свое окно. Джон прижимался лбом к стеклу и пытался подавить тошноту, которая после отмены препаратов стала его вторым неизменным спутником. На первом месте, как и обычно, была головная боль. Он старался не подавать виду, что ему плохо, но подозревал, что Шерлок все равно заметит его состояние. Так и было. Шерлок периодически кидал обеспокоенные взгляды на Джона, но не решался нарушить тишину и узнать, все ли в порядке. Но, когда он выиграл внутреннюю борьбу с собственным страхом и открыл рот, чтобы наконец спросить его об этом, с переднего сидения послышалось: «Приехали!». Шерлок разочарованно захлопнул рот и достал бумажник. Дверь квартиры 221б приветственно распахнулась перед ними, пропуская их в уютную тишину гостиной. Шерлок позволил Джону войти первым, и улыбнулся ему в спину, когда заметил, что тот без раздумий идет к «своему» креслу. Сам он, повесив свое пальто рядом с курткой Джона, прошел на кухню и поставил чайник. Шерлок подумал, что сейчас у них может возникнуть очень большая потребность в чае, который, как Джон, видимо, считал, являлся универсальным решением всех проблем. Затем он вернулся в гостиную (уже держа поднос с чаем) и сел напротив Джона. Они несколько секунд выжидающе смотрели друг на друга, каждый молчал, позволяя другому начать первым, но затем они не выдержали этой тишины и произнесли почти одновременно: – Что ж... – Джон, я... Они снова замолчали, но в этот раз Джон собрался с духом и попытался исправить ситуацию: – Нет, Шерлок, так мы никогда не начнем. Давай ты просто скажешь то, что хотел сказать тогда, на Лейнстер Гарденс? На этот раз я обещаю выслушать тебя. Шерлок кивнул, но, когда попытался начать, он открыл рот и тут же захлопнул его, а затем это повторилось снова, и снова, и снова. Он хватал ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег. В конце концов он сдался и, сцепив руки в замок, опустил голову и, уже не смотря на Джона, сказал: – Я не знаю, с чего начать. Так много всего, – он вновь поднял на него глаза и умоляюще произнес, – ты не мог бы задавать вопросы? Хотя бы в самом начале? – Хорошо, – Джон кивнул. Он о многом хотел спросить, но он решил начать с чего-то относительно безопасного и нейтрального. – Ты не знал, что я сидел на блокаторах, пока ты был… – Джону до сих пор было не легко это произносить, – ...«мертв». Майкрофт говорил, что ты пытался связаться со мной тогда. Шерлок кивнул, и Джон продолжил: – Что ты написал? О чем ты пытался рассказать мне тогда? – Ну, – Шерлок вздохнул, – я сообщил, что я не мертв, рассказал о причинах моего поступка, о Свя… о нашей Связи. Я… извинялся, – он не стал упоминать, что его последнее письмо, которое он тогда написал, состояло из одних лишь извинений и просьбы, даже мольбы, ответить. – О причинах? – произнес Джон, и Шерлок не мог сделать вид, что не заметил его попытку проигнорировать все, что касалось Связи. Он должен был заставить его выслушать это. – Я расскажу о них. Но позже. Я думаю, что теперь знаю, как объяснить тебе все, – произнес он. Джон удивленно поднял брови, заметив это резкое изменение в тоне Шерлока. Теперь он звучал по-другому: увереннее, даже чуть спокойнее, чем раньше. – И как именно? – спросил Джон. Шерлок чуть улыбнулся: сегодняшний день дал ему надежду на то, что в конце концов он, возможно, простит его. Может быть, Джон даже вернется на Бейкер-стрит, и они вновь смогут быть соседями и друзьями. Пока что он не просил о большем, помня, что еще несколько дней назад даже сам этот разговор был недостижимой мечтой. Он сглотнул и, пытаясь спрятать от Джона неуверенность и страх, произнес: – С самого начала.