Письма на твоей коже

Утром, ужасно ранним утром следующего дня решимость Джона бесследно исчезла, как исчезает воспоминание о событиях недавнего сна при пробуждений. Желание выжить сменилось надеждой на быструю и безболезненную смерть, а медицинская его половина скреблась у него в голове, все с большей убедительностью уверяя, что «ампутация – это тоже лечение», тактично не упоминая о том, что мигрень так не лечат. Джон постарался засунуть эту мысль подальше, медленно выползая из кровати и пытаясь при этом не разбудить Шерлока, доверчиво прильнувшего своей кудрявой головой к его груди. Каким-то чудом он смог это сделать, и Шерлок, сквозь сон почувствовав внезапную пустоту, перекатился на его сторону кровати, утыкаясь носом в его подушку. Джон осторожно накрыл Шерлока одеялом, любуясь на развернувшуюся перед ним картину: спящий Шерлок был эталоном красоты и очарования. Но он недолго смог восхищаться этим. Попытка улыбнуться была засчитана его мозгом за излишнюю физическую активность, так что, чуть растянув губы, он почувствовал себя так, словно и не спал вовсе. Но, хотя любое движение давалось ему с трудом, он знал, что возвращаться в кровать было бессмысленно: он уже предчувствовал надвигающуюся тошноту и лишь надеялся, что успеет добраться до ванной комнаты раньше, чем его желудок вывернет наизнанку. Подумав об этом, он, пошатываясь, побрел в сторону, где, как он помнил, находилась ванная. Он включил свет (тот резкой болью отозвался в его глазах и затылке) и подошел к раковине, чтобы, ужаснувшись своему посеревшему лицу, попытаться почистить зубы, надеясь, что это отобьет у него желание склониться над унитазом. Что ж, он ошибся: от одного запаха зубной пасты его замутило еще сильнее. Он вцепился побелевшими пальцами в эмалированный край раковины и сделал несколько глубоких вдохов, стараясь унять разбушевавшиеся внутренности. Тело совсем не слушалось его. В конце концов он сдался, склонился над раковиной и позволил очередному спазму скрутить его пустой желудок.

***

Шерлок не был уверен от чего именно он проснулся: то ли подушка, которую он почему-то обнимал вместо Джона, была настолько ужасной тому заменой, то ли какой-то неожиданный звук выдернул его из сна, а то ли просто пора было вставать. Первое предположение было, вне всяких сомнений, логичным, но Шерлок сомневался, что причиной его пробуждения было именно это. Третье он отверг, едва взглянув на часы, ну а второе… Шерлок на всякий случай прислушался, но не заметил ничего, стоящего его внимания: в палате было тихо, лишь из ванной доносился шум включенного на полную мощность душа и тихие всхл… Стоп. Шерлок резко поднялся с кровати, понимая, что его сонный мозг чуть не пропустил самое важное, подошел к закрытой двери в ванную комнату и осторожно постучал. – Джон? – обеспокоенно позвал он и попытался открыть дверь с этой стороны. Та легко поддалась, и Шерлок вдруг понял, что у нее и нет никакого замка. – Джон, ты в порядке?

***

Через несколько минут, когда тошнота ненадолго отпустила его, Джон все же заставил себя почистить зубы, чтобы избавиться от мерзкого привкуса желчи во рту. Он поплотнее захлопнул дверь, заметив логичное для больниц отсутствие возможности закрывать ее изнутри, переждал очередной спазм, выдавил немного пасты на щетку и почистил зубы. Но, когда ожидаемого облегчения это не принесло, он, трясущимися руками включив воду в ванной, стянул с себя одежду и залез под теплый душ, перед этим с некоторым презрением взглянув на свой медицинский браслет. Видимо, по мнению здешних врачей, его состояние было недостаточно плохим, чтобы предложить ему хоть какую-нибудь помощь. Джон с тоской вспомнил о таблетках с обезболивающим, которые он раньше пил. Сейчас он согласился бы и на них, даже зная, что у них внутри. Желание ослабить боль было слишком сильным, чтобы задуматься о долгоиграющих последствиях. Поморщившись, Джон опустился на холодное дно ванны и подставил шею и плечи под теплые струи воды. Снова сделав несколько глубоких вдохов, он прижался лбом к прохладному бортику, наслаждаясь сладостными секундами, на которые пульсация в голове оставила его. Но не успел он обрадоваться ненадолго отступившей головной боли, как молотки забили по затылку с новой силой. Джон прикрыл глаза (как он думал, лишь на мгновение) и повалился набок, почти съезжая по стенке ванны вниз. Он свернулся на ее дне, обхватив голову руками, а лбом прижавшись к коленям, практически силой заставляя себя дышать ровно. Он чувствовал, что дрожит, все еще льющаяся сверху вода вовсе не согревала его, попадая теперь только на его руки и голову. Поза была совершенно неудобной, но он не мог заставить себя пошевелиться и сдвинуться хоть куда-то, не думал, что вообще сможет когда-нибудь разжать пальцы, намертво вцепившиеся в его волосы. Очередной спазм истерзанного пустого желудка не заставил себя ждать. К горлу вновь подступила горечь. Джон сильнее зажмурил глаза и попытался подавить рвавшиеся с его губ судорожные всхлипы.

***

Так и не услышав ответа, Шерлок быстро подошел к ванной и резко отдернул плотную темно-коричневую шторку, отделяющую ее от остальной части уборной. Промелькнувшую в этот момент мысль о том, что он мог ошибиться или что ему показалось, а сейчас он наткнется на Джона в компрометирующей или неловкой позе, тут же смело волной паники и беспокойства за него. Шерлок был бы рад, если бы оказалось, что ему послышалось, ведь это бы значило, что Джон в порядке. Но проблема была лишь в том, что ему не показалось. – Джон, – снова испуганно позвал Шерлок, дотрагиваясь до его бедра. А Джон, будто и не заметил его внезапного появления, продолжал дрожать и как-то странно раскачиваться, лежа на боку на дне ванны. Шерлок в ужасе уставился на него, не понимая, как тот вообще умудрился еще не захлебнуться от равномерно стучащих по его голове капель воды. Он потянулся к крану, выключил воду и оглядел комнату в поисках какого-нибудь широкого полотенца. Найдя его, он снова вернулся к Джону: – Джон. Джон, мне нужно, чтобы ты встал. Давай, пожалуйста, помоги мне немного, – тихо, почти умоляюще попросил он, боясь, что громкие звуки могут только усилить ту ужасную мигрень, очередной атаке которой, казалось, подвергся тот. Но Джон никак не отреагировал, так что Шерлоку пришлось самому попробовать поднять его. В конце концов он смог это сделать и вытянуть Джона из ванны, усадив его на ее бортик и заботливо укрыв его полотенцем. Ноги Джона все еще упирались в эмалированное дно, а он сам почти бессильно навалился на Шерлока, который, в абсолютно мокрой пижаме, так же сидел на бортике ванны и прижимал дрожащего Джона к себе, легко касаясь губами его виска. Вдруг вспомнив, что ему говорили вчера и проклиная себя за идиотизм, Шерлок с силой дважды нажал на кнопку вызова медсестры на браслете Джона. Затем, подумав, сделал так и со своим браслетом, надеясь, что медперсонал поймет его намек и пришлет помощь быстрее. У него мелькнула мысль довести Джона до кровати, пока они ждут врачей, но он не был уверен, что сможет сделать это, не причинив Джону еще больших неудобств. Так что, решив оставить все как есть, Шерлок только сильнее прижал Джона к себе и попытался заставить его разжать побелевшие пальцы, которыми тот продолжал держать себя за голову. Не прошло и минуты, как за дверью послышались шаги, и тот молодой парень, что так не вовремя прервал их вчера, ворвался в ванную комнату. – В этот раз вы что-то не так спешили, как вчера, – со злостью выдал Шерлок, подняв на него глаза. Тот виновато покраснел, но, переведя взгляд на Джона и быстро оценив обстановку, без слов помог Шерлоку довести того до кровати. А Джона, казалось, и вовсе не было здесь, его даже не смущала собственная нагота: он с трудом передвигал ногами, почти повиснув на людях, что вели его до той одноместной медицинской кровати, и никак не придерживая небрежно свисающее с плеч полотенце. Осторожно опустив его голову на подушку, подключив его к датчикам прикроватного монитора и проверив затем реакцию зрачков Джона на свет, медбрат обратился к Шерлоку: – Вы не могли бы подержать… – он глазами указал на руку Джона и достал из кармана халата какой-то шприц. Шерлок чуть напрягся, но выполнил то, о чем его просили, придерживая Джона и не позволяя ему вновь обхватить голову руками: – Обезболивающее или седативное? – спросил он, не прекращая внимательно следить за действиями медбрата. – Обезболивающее, – ответил тот, в этот же момент осторожно, но профессионально вводя иглу Джону в вену. Шерлок почти тут же почувствовал, как напряжение, сковавшее руку Джона, которую он все еще придерживал, покинуло ее. А через несколько мгновений и плечи Джона расслабились, дыхание стало ровнее и лицо покинуло то ужасающее выражение невыносимой боли. Шерлок вдруг понял, что он сам в страхе задержал дыхание, наблюдая за этим. Он облегченно выдохнул, когда понял, что приступ сошел на нет, пока что, на время, побежденный. Он накрыл уже спящего Джона одеялом, боясь, что тот, обнаженный, с еще влажной после душа кожей, замерзнет в этой чуть более прохладной, нежели ванная, комнате. Когда он удостоверился, что Джон в тепле, в безопасности и не чувствует боли или каких бы то ни было неудобств, он вновь повернулся к медбрату, все еще стоящему у постели Джона и наблюдающему за его манипуляциями над ним. Прикинув, как громко он может на него орать, не боясь, что это потревожит Джона, Шерлок тихо, но очень пугающим тоном обратился к медбрату: – Какой вообще смысл во всем этом оборудовании по всему зданию и датчиках в браслетах, если вы даже не появились, пока я вас не вызвал?! Ему стало плохо задолго до того, как я проснулся, так какого… почему никто никак не среагировал?! – он сжал руку в кулак. От внимания медбрата это, видимо, не укрылось, потому что тот тут же отступил на шаг. Шерлок продолжил, довольный произведенным эффектом, – я все еще жду ответа. Где вы были, что вам потребовалось так много времени, чтобы прийти, и почему вам настолько наплевать на ваших пациентов?! Медбрат, заикаясь, отошел еще на шаг: – Я думал, я… – Вы думали что?! – перебил его Шерлок, гневно повысив голос. Это, кажется, чуть потревожило Джона, так что Шерлок заставил себя замолчать. – Я думал, что… – медбрат был красным как рак или даже хуже: как в тот раз, когда зашел к ним в палату, когда Джон уже начал раздевать Шерлока. – Я следил за жизненными показателями доктора Уотсона и его местоположением, как и положено. Когда поступил сигнал о его подскочившем пульсе, он долгое время пробыл в ванной, и я решил, что… что он… – Что он «что»? – ядовито поинтересовался Шерлок. – ...что он заканчивает то, от чего я оторвал вас вчера! – громко ответил тот. – В ванной! В одиночестве! Довольны?! Воцарившееся после этих слов молчание затянулось. Шерлок перевел взгляд с краснеющего парня на Джона, затем обратно, убедившись, что их разговор не нарушил его хрупкого сна. – Я хочу поговорить с доктором Хубер, – наконец заявил Шерлок, сжав зубы. Медбрат, которого, судя по бейджу, звали Кевином, осторожно заметил: – Пять утра, мистер Холмс. Она спит. Шерлок поднял бровь и поинтересовался: – Я, что, выгляжу, как человек, которого это волнует? Кевин сглотнул и покачал головой: – Нет, мистер Холмс. Затем он еще раз взглянул на показания приборов, убедившись, что может пока что оставить пациента на Шерлока, и направился в сторону двери. У самой двери он остановился и оглянулся на Шерлока. – Могу я узнать, что именно вы ей скажете? – тихо спросил он. Шерлок, все еще стоящий у кровати Джона, обернулся в ответ: – Я хочу, чтобы она знала, что вы проигнорировали сигнал о том, что пациенту стало плохо, решив, что он дрочил в ванной, – просто сказал он. – Я хочу, чтобы на ваше место назначили кого-то более компетентного, более расторопного и более профессионального, чем вы. Я хочу засыпать, не боясь, что Джону не будет оказана помощь, когда он в ней нуждается, а не когда будет поздно. С каждым услышанным словом парень сильнее вжимал голову в плечи, но Шерлока не волновало ни это, ни то, что он, возможно, сейчас полностью рушит чью-то карьеру. Будь Джон в сознании, он бы, возможно, остановил его, попросив дать Кевину второй шанс. Будь Джон здоров и в порядке, он бы убедил Шерлока спустить все на тормозах. Но Джон не был в порядке. – Я… – вновь замямлил парень, уже понимая, что Шерлок абсолютно серьезен, а разжалобить его вряд ли получится, – ...мне жаль. – Убирайся вон, – сказал Шерлок и вновь повернулся к Джону. Дверь позади него тихо захлопнулась через пару секунд.

***

Убедившись, что Джон просто спит, Шерлок легко дотронулся до его головы, пропуская пальцы через его влажные волосы и нежно массируя те места, куда Джон до этого с остервенением вцепился, раздумывая, останутся ли там синяки. Шерлок очень надеялся, что нет. Еще раз взглянув на Джона и поцеловав того в висок, Шерлок отошел от его кровати, стянул с себя мокрую пижаму, о которой до этого момента благополучно забыл, и кинул ее в корзину для белья, стоящую в ванной. Быстро переоделся, предпочтя халату один из своих неизменных костюмов, решив, что для встречи с Хубер он подойдет куда больше. Оглядев комнату, он наконец заметил то, что искал: неприметный стул, стоящий в дальнем углу палаты, – и перетащил его к Джоновой постели. Даже не вызови он сюда Хубер, Шерлок знал, что больше не ляжет спать сегодня. Просто не сможет закрыть глаза. От одной мысли вновь оставить Джона без присмотра его сковывал ужас. Он сел рядом с кроватью и взял Джона за руку, поглаживая пальцами тыльную сторону его ладони, и принялся ждать того момента, когда глава клиники соизволит почтить их своим присутствием.

***

Когда Джон проснулся, он был удивлен двумя вещами: он открыл глаза не совсем там, где закрыл их, и он был жив. Второе удивляло куда сильнее первого, если честно: он отчетливо помнил, как сильно его голову раздирало на куски несколько часов назад. Он вновь закрыл глаза и прислушался к своему телу. Пульсация в висках и затылке почти сошла на нет, горький привкус желчи во рту уже не вызывал у него желания вывернуть желудок наизнанку, а, открыв глаза, он понял, что и свет теперь не был причиной каких-либо неприятных ощущений. Джон мысленно улыбнулся этому и вдруг осознал, что и желание отпилить себе голову тоже куда-то пропало, зато появилось нестерпимое желание потянуться. Джон это бы и сделал, но, попытавшись, тут же понял, что его руку что-то удерживает. Что-то милое, уткнувшееся кудрявой головой в его постель и пускающее слюни на простыни. Свободной рукой Джон провел по этим кудряшкам и подумал, стоит ли будить Шерлока, чтобы сказать, что он проснулся, и попытаться заставить того перебраться в обычную кровать, чтобы и Шерлок получил несколько часов нормального отдыха, а не этого полусна на неудобном стуле у его постели. Решив, что не хочет, чтобы Шерлок потом мучился от боли в шее, и что одного больного им и так хватает с головой, он осторожно потрепал Шерлока по волосам: – Шер… Шерлок, просыпайся. Тот резко поднял голову, услышав его голос. Когда его сонные глаза приобрели осмысленное выражение, Шерлок улыбнулся, да так ярко и так счастливо, что Джон на мгновение испугался от мысли о том, что же должно было произойти, пока он был без сознания, что Шерлок так рад одному только факту того, что он проснулся. Джон успокаивающе улыбнулся в ответ и вновь погладил Шерлока по волосам. Тот, светясь от радости, словно неоновая вывеска, прижался лицом к его руке и прикоснулся губами к его запястью в нежном поцелуе. Джон еще сильнее улыбнулся и попытался отправить Шерлока спать. Но не тут-то было. Уже через пару минут Джон пожалел о том, что разбудил Шерлока. Даже скрючившись у его постели, Шерлок бы получил куда больше отдыха. А сейчас же Шерлок набросился на него с расспросами о его самочувствии, его ощущениях, его голове и о том, что он хочет на завтрак. Было еще множество других вопросов, но Джон просто не успевал зафиксировать их в своей голове, потому что Шерлок выдавал их со скоростью автоматной очереди. Шерлок даже порывался вызвать в палату врача, чтобы тот осмотрел Джона, но тот вовремя пресек эту попытку, объяснив Шерлоку, что скорее всего скоро снова заснет, что он и сам доктор, способный оценить свое состояние, и что сейчас в осмотре нет никакой надобности, так что Шерлоку стоит просто успокоиться и последовать его примеру, добрав еще пару часов сна. В ответ на это Шерлок недовольно скривился, но о вызове врачей заикаться перестал. Кажется, теперь его интересовало что-то другое. И уже совсем скоро Джон узнал, что именно: – Джон, – осторожно начал Шерлок. – Можно я задам тебе вопрос? Джон просто кивнул. – Когда тебе стало плохо… почему ты просто не нажал кнопку вызова медперсонала? – спросил Шерлок тихо. Джон на секунду задумался над ответом. Он и сам не знал, почему все вышло, как вышло. – Я… я просто забыл, – признал он. – В тот момент я… это просто не пришло в мою больную голову. В следующий раз, если я почувствую что-то такое, обещаю, я не поведу себя как идиот и нажму на эту чертову кнопку, хорошо? Шерлок внимательно взглянул на него и чуть кивнул, удовлетворенный его ответом.

***

В конечном итоге Шерлок все же настоял на том, чтобы Джона кто-нибудь осмотрел. Эта честь выпала тому доктору, что вчерашним днем уже осматривал и Джона, и Шерлока, и последний был полностью удовлетворен его навыками. Так что, когда тот с уверенностью сказал, что приступ был вовремя купирован, и что остаток дня Джон может спокойно провести вне постели, Шерлок не нашел причин не верить ему. Джон поцеловал Шерлока в уголок губ, когда доктор уже покинул их палату, и застегнул на себе серую клетчатую рубашку: – Видишь, я же говорил, что все обошлось на этот раз. Шерлок предпочел сделать вид, что не заметил окончания предложения. Джон, между тем, продолжал говорить: – Я хотел сказать спасибо. Я… Я не многое помню из того, что было утром, но спасибо тебе. Шерлок кивнул, тут же заметив, что Джону и не нужно благодарить его. Джон лишь нежно улыбнулся: – Я люблю тебя. Очень сильно. И я благодарен тебе, что ты помог мне и был рядом со мной. Поэтому… спасибо. Шерлок кивнул еще раз, алея ушами из-за этих слов, и добавил, что и сам любит Джона не меньше. А потом предложил Джону чай.

***

Расхаживая по комнате с кружкой горячего, божественно идеального чая (то ли Шерлок был волшебником, то ли просто всегда знал, какого чая хотелось Джону, тот не был уверен), Джон искал что-нибудь, чем можно было бы себя занять. Ничего интересного в пределах комнаты не наблюдалось. А, несмотря на разрешение подняться с кровати, доктор настоятельно рекомендовал ему не покидать палаты, и Шерлок (этот восхитительный кудрявый предатель) поддержал эту рекомендацию целиком и полностью. Так что Джон ходил по комнате, нарезая круг за кругом, и заглядывал во все шкафчики, до которых мог дотянуться, и во все места, на которые хватало его воображения. Добравшись до корзины с бельем (Джон правда не знал, что дернуло его посмотреть и в нее), Джон с интересом взглянул на Шерлока: – А что случилось с твоей пижамой? – Ничего, – пожал плечами Шерлок. – Намокла, когда я вытаскивал тебя из ванной. Джон на мгновение задумался. И, когда Шерлок уже думал, что на этом разговор исчерпал себя, выдал: – Ох. Я совсем забыл. Получается, ты уже видел меня голым… Шерлок напрягся от возникшего его задумчивого молчания. – И что? – нарушил тишину он. Джон пожал плечами: – Ничего. Ты уже видел меня голым, и сегодня ты спишь без пижамы. Думаю, это будет справедливо, – чуть хохотнул он и отпил еще глоток чая, закрыв глаза от наслаждения. Он и не заметил, как нервно и испуганно губы Шерлока дернулись на его замечание.