Все дороги ведут домой

      Только что была лишь пустота, но уже в следующее мгновение сознание вернулось к Артуру. Поскольку последним, что он запомнил, были дикая боль, собственный крик в ушах и ухмылка на смутно видневшемся — зрение Артура гасло — лице Людвига, то после пробуждения его первым порывом было сопротивляться. Его рот тут же закрыла чья-то ладонь, и он забрыкался ещё сильнее.       — Тише, тише. Всё в порядке, ты в безопасности. Всё хорошо. Я рядом.       Несмотря на туман в голове, Артур безошибочно узнал этот голос, размер и форму ладони, запах тела. Он перестал отбиваться, понимая, что больше не привязан к стулу, что теперь он в объятиях знакомых сильных рук и укрыт тяжёлой, так хорошо знакомой ему лётной курткой. Он кивнул, давая понять, что слышит, и тут осознал, что его глаза открыты, но вокруг полная темнота. На короткий, полный ужаса миг он решил, что ослеп.       Ладонь исчезла с его лица.       — Мы прячемся, — тихо сказал Альфред ему на ухо. — Мы в пещере, пока что здесь безопасно. Снаружи до сих пор темно, так что, если нас будут искать, мы заранее услышим, как они ломятся через кустарник.       Артур мало-помалу изучал окружение, и когда его глаза привыкли к темноте, то оказалось, что она не такая уж и непроглядная; должно быть, неясный свет впереди означал выход из пещеры. Благодаря опыту многих столетий, ему хватило несколько секунд, чтобы полностью сориентироваться. Пещера была глубокой, но узкой. Пахло влажной землёй. Сам он сидел, облокотившись спиной на грудь Альфреда, который обхватил его обеими руками. Значит, Альфред его всё-таки вытащил. Что ж, Артур в этом и не сомневался. Он видел выражение его глаз, когда отдал приказ прятаться, и понимал, что мальчик сдержит своё обещание, чего бы это ни стоило.       — Сколько? — спросил он скрипучим от долгого молчания голосом.       — Ты пробыл без сознания два дня, так что, думаю, более-менее восстановился, — Альфред уткнулся подбородком в его плечо. — Как ты?       Учитывая последние события, его самочувствие было ещё приемлемым. Он чувствовал тягучую противную боль в мышцах и там, где срастались сломанные кости. В руках пока что ощущалась хрупкость, напрягать их не стоило, но ничего страшного. Одежда заскорузла от засохшей крови, но раны уже закрылись. Это Людвиг решил поиграться с ножами. Голова раскалывалась после стальных кулаков Людвига, и у него явно было как минимум сотрясение, однако в целом Альфред был прав: он более-менее восстановился.       — Я в порядке. — Он нашарил руки Альфреда, и тот крепко переплёл их пальцы. — Людвиг жив? — буднично спросил Артур.       Альфред потёрся носом о его волосы, прежде чем ответить.       — Да, — подчёркнуто медленно протянул он, — но сомневаюсь, что он очень этому рад.       Артуру не терпелось услышать подробности.       — Где мы? Я имею в виду расположение пещеры.       — Мы примерно в десяти милях от лагеря. Об этом месте нам рассказал Браунинг; он наткнулся на него случайно и скрывался тут пару дней, прежде чем двинуться дальше. Пещера высоко расположена и хорошо укрыта, повсюду деревья, поблизости есть вода. Я планировал, что ты сможешь передохнуть здесь, пока не будешь готов идти. — В ладонь Артура ткнулось что-то холодное и жёсткое. — Держи. Забрал у Людвига. Полный магазин.       Артур на ощупь узнал Вальтер П-38. Родного Уэбли не хватало до боли, но подойдёт и этот. Отчаянно хотелось спросить про то, как прошёл рейд, скольким людям удалось бежать, про Мэттью, про Кокрана, про лазарет. Но он не мог выдавить ни слова. Он хотел и страшился знать.       Альфред в кои-то веки правильно понял возникшую паузу и сжал руки ещё чуть крепче.       — Всё прошло замечательно. Жалко, что ты не видел моих парней, да и своих тоже. Пилоты твоих ВВС — это просто нечто. Они всё сделали как надо.       Напряжение немного отпустило Артура.       — Как ты думаешь, сколько людей спаслось?       — Не знаю. Было такое столпотворение, как будто настал конец света, повсюду огонь и сера.       — Хм, — Артур легко вообразил себе эту картину. — Похоже на блиц.       Он и не понял, что сказал это вслух, пока Альфред не ответил ему.       — Да, похоже. Эти тупорылые твари даже не поняли, что на них свалилось, а наши ребята были наготове. Не знаю точно, сколько людей смогло скрыться, но они бежали во всех направлениях. — Альфред влажно выдохнул в его шею. — Мэтти выбрался, — добавил он тихо. — Сказал, будет ждать нас в Лондоне.       — Полагаю, что так, — согласился Артур с тёплой улыбкой. — Он ведь ещё какой хитрый.       — Да, но я-то круче, конечно.       Артур оставил эту реплику без внимания.       — А ты?.. — поторопил он.       — Ворвался в комендантскую, застрелил коменданта, вывел из строя Людвига — и это было даже слишком приятно, — закинул тебя через плечо, как мешок с мукой, и поволок в лес. Отошёл подальше от лагеря, потом вскарабкался на дерево — ты всё ещё болтался, как мешок с мукой, — и дождался, пока уляжется пыль. Когда я убедился, что они закончили прочёсывать территорию, то отнёс тебя сюда.       В духе Альфреда: в его пересказе всё звучало намного легче, чем это было на самом деле.       — Ты уверен, что Людвиг выведен из строя?       Скрываться на незнакомой вражеской территории от людей — это, конечно, опасно, но его и Альфреда совместный опыт давал большие шансы на успех. Однако бежать от другой нации в её собственной стране — это совершенно другой уровень игры. Если бы самому Артуру понадобилось отыскать у себя другую нацию, на свой проигрыш он бы точно не поставил.       — Выпустил полную обойму по его коленям, а потом выстрелил в его голову — чтобы наверняка, — ровно ответил Альфред. — Он нескоро очнётся и даже тогда не сразу сможет ходить.       — Боже, Альфред. Ты молодец.       — Хотелось бы вырубить его основательнее. Так, чтобы кома на десяток лет.       — Ты и без того действовал очень эффективно и доставил ему массу неудобств.       Теперь, полностью введённый в курс дела, Артур решил вылезти из объятий Альфреда. Тот его отпустил, но несколько неохотно. Артур повернулся и положил ладонь на щёку Альфреда, настойчиво пытаясь разглядеть его в темноте.       — А что насчёт тебя? Ты цел?       Альфред ткнулся носом в его руку.       — Ни царапинки.       Артур хотел бы нормально видеть Альфреда, чтобы убедиться в правдивости его слов, но сейчас ему оставалось только погладить его щёку большим пальцем. Альфред льнул к нему сильнее обычного, а значит, действительно сильно за него переживал.       — Спасибо тебе, — тихо сказал Артур. — Я всё ещё считаю, что позволить тебе так рисковать собой было опрометчивым решением, но я очень благодарен.       Он почувствовал ладонью, как Альфред расплывается в широченной улыбке. Артур ожидал какого-то саркастичного комментария по поводу того, сколько раз в жизни от него можно было услышать слово «спасибо», но Альфред, весь сияя, ответил лишь:       — Пожалуйста.       Порой, видя перед собой взрослого Америку — такого большого, сильного и, конечно, очень независимого, — Артур забывал, как ревностно Альфред мог ожидать его одобрения. Это было в нём с самого детства и не исчезло с возрастом. Артур редко потакал ему, чтобы не баловать и без того раздутое эго, но на этот раз мальчик пошёл на огромный риск ради него, и если уж за что-то хвалить, то за это.       Альфред пошарил сбоку от себя и вытащил нечто вроде бутылки вина.       — Только не больно-то радуйся, — сухо предупредил он, — это всего лишь вода из источника.       Артур взял бутылку и осторожно глотнул, сладковатая вода скользнула по горлу.       — Где ты её раздобыл?       — Идея Мэтти. Пока мы скрывались в туннеле, нам особенно нечем было заняться, кроме как думать, что Людвиг делает с тобой. — В голосе Альфреда мелькнула нотка обвинения, и Артур положил руку на его бедро. Под его прикосновением напряжённые мышцы немного расслабились. Альфред мог злиться на него сколько угодно, но сам Артур знал, что принял верное решение. В прошлом он пережил множество пыток и истязаний и ни разу не сломался, но Альфред и Мэттью были его слабым местом, и если бы Людвиг обнаружил их, то без сомнения использовал бы это. Артуру становилось дурно от одной мысли о том, что ему пришлось бы смотреть на мучения Альфреда или Мэттью. К счастью, Альфред не подозревал о его мыслях и продолжал говорить. — Мы обдумали все возможные варианты, что можно делать, когда начнётся рейд. Он предложил мне обыскать комендантскую, вдруг там найдётся что-то нужное. Я нашёл в столе полупустую бутылку вина и решил, что туда можно налить воды.       — Полупустую? — повторил Артур.       — Эй, там на дереве было холодно.       — Хм-м. — Артур понимающе похлопал его по ноге. — Ты спал вообще?       — Ну, теперь, раз ты очнулся, могу и поспать. Думаю, можем выдвигаться завтра ночью, когда стемнеет. Как раз мы оба отдохнём. Знаешь, мне было немного скучно те два дня, пока ты был без сознания. Можно, мы немножко поговорим?       Артур хорошо знал эти интонации. Когда Альфред был совсем маленьким и, несмотря на усталость, боролся со сном, то именно таким голосом просил: «Ну пожалуйста, Англия, ещё только одну сказку, и я засну, обещаю!»       — Давай ты сначала ляжешь, хорошо?       Альфред хмыкнул, но отодвинулся и, судя по звукам возни, улёгся поудобнее.       — Ну что, старик, расскажешь мне сказку на ночь?       — Может быть. — Артур укутал его в куртку и, по голосу определив расположение головы, запустил пальцы в густые волосы. — О чём ты хочешь поговорить, крольчонок?       Старое ласковое слово неосознанно соскользнуло с языка, и Альфред счастливо замурчал.       Артур ожидал, что Альфред будет просто болтать о том и о сём, но, похоже, у него на уме было что-то конкретное.       — Артур, если я спрошу кое-что о тебе, ты ответишь?       — Это слишком общий вопрос, малец.       — О твоём прошлом.       Артур поджал губы.       — Что ж, моё прошлое — это, по большей части, уже история, поэтому не вижу причин не отвечать тебе. Что конкретно ты хочешь узнать?       — Как ты познакомился с Францией? — Хм. Интересно, откуда взялся этот вопрос. — Я имею в виду, каким ты был, когда вы встретились? Это было так же, как у меня с тобой?       — Что? Боже, нет, нет! — в ужасе выпалил Артур. — Что тебе эта лягушка наплела? — Повисла неловкая пауза, и Артур чуть скованно спросил: — Много времени с Франсисом проводил, да?       Он убрал руку с головы Альфреда, но Альфред поймал её и вернул на место.       — Да, я проводил много времени с Франсисом, — ответил он, казалось, стиснув зубы от гнева. — Потому что я с ума сходил от беспокойства из-за тебя, и Франсис о тебе тоже переживал. Поэтому мы скооперировались и вместе работали над любой информацией, какую могли достать, чтобы найти тебя и придумать, как помочь. — Альфред вздохнул. — Конечно, у нас не больно-то получалось, но Франсис всегда приносил вина, и я слегка пьянел. Чёрт, он просто пытался помочь мне немного забыться. — Он стиснул руку Артура. — Он был мне хорошим другом, Артур.       Артур погладил костяшки его пальцев в немом извинении.       — Ещё б он не был. Я бы тогда ему задницу надрал, — фыркнул Артур. Потом вздохнул и обречённо сказал: — Давай начнём с худшего. Что он тебе сказал?       Альфред, похоже, пытался подавить смех.       — Он сказал, что когда он нашёл тебя, ты был… enfant sauvage.       — Бога ради, мальчик, говори по-английски.       — Ребёнок-дикарь, — жизнерадостно перевёл Альфред. — Сказал, тебя вырастили волки. — Он явно ожидал гневных возражений и очень удивился, что Артур только хмыкнул, позабавленный. — Так это правда? Тебя серьёзно вырастили волки? — не подумав, выпалил Альфред.       — Нет, остолоп, меня не вырастили волки. — Артур шлёпнул его по уху и сразу же погладил в ответ на возмущение Альфреда. — В общем-то, меня никто не растил.       — Как это так — никто?       Артур пожал плечами, облокачиваясь на холодную стену.       — Да некому было. Насколько я могу вспомнить, мы жили племенами в те времена. Помню, что меня принимали у любого очага или костра, что я мог оставаться, сколько хотел, и уйти в любой момент. И я нигде не оставался надолго. Спасибо моим братьям — мне всё время приходилось передвигаться с места на место.       Альфред снова схватил его руку и крепко стиснул.       — Так значит, за тобой никто не присматривал? — потрясённо спросил он. — Но ты ведь был просто маленьким ребёнком, и ты бродил сам по себе?       — Ты тоже просто бродил сам по себе, когда я нашёл тебя, — напомнил Артур.       — Да, но… Я в общем-то ничего не помню перед этим. Моё первое ясное воспоминание — это ты. — При этих словах Артур еле-еле сдержал сентиментальные слёзы. — Я бы не хотел быть один, — тихо добавил Альфред.       — Ну, я и не знал ничего другого, — объяснил Артур каким мог ровным голосом. — И у тебя не было троих старших братьев, которые считали, что скинуть тебя с утёса — это очень весело. Уэльс был ещё ничего, а Шотландия любил кровь, а Ирландия всегда к нему присоединялся.       — Интересно, как бы самому Шотландии понравилось падать с утёса, — неразборчиво пробормотал себе под нос Альфред. — Или с небоскрёба. А может быть, с аэроплана.       Артур на секунду представил это, потом затряс головой.       — На самом деле, это была хорошая тренировка на выживание, — задумчиво сказал он. — Я научился быть лёгким на подъём и хорошо прятаться, и эти два навыка не раз служили мне хорошую службу.       — Звучит не слишком-то весело, — помолчав, сказал Альфред. — Точнее, звучит как очень паршивое детство.       — Честно сказать, сами времена были невесёлые. Выживание было единственным занятием для всех.       — Так значит, большую часть времени ты был один. — Альфред вскинул голову. — Так вот когда ты начал видеть своих воображаемых друзей? Фейри, единорогов, троллей и так далее? Теперь-то всё ясно.       Артур потёр ноющие виски.       — Когда война наконец закончится, — устало сказал он, — я собираюсь отвести тебя в гости к Норвегии и послушать, как ты ему будешь говорить, что фейри и троллей не существует.       — А его тоже вырастили волки? Это и правда всё объясняет.       — Ладно, думаю, мы договорили, — ровно сказал Артур. — Спи.       — Нет-нет, пожалуйста. Мне правда интересно, Артур. Расскажи ещё что-нибудь? — заныл Альфред. — Ты был сам по себе, пока Франсис не нашёл тебя и не забрал под своё крыло?       — Вот скотина. Значит, так он тебе рассказал?       Зубы Альфреда сверкнули белым в темноте.       — Нет, Альфред, — сквозь зубы сказал Артур. — Прошло немало времени, прежде чем Франция появился на сцене. — Он вздохнул. — Были другие вторжения, другие культуры. Я провёл много времени с друидами. Мои братья не осмеливались к ним приближаться, и я многому от них научился. Но, опять же, я приходил и уходил, когда хотел. Потом, конечно, был Рим.       — Рим. Большой сильный парень. Наконец-то кто-то мог присмотреть за тобой, да?       Артур покачал головой, его рассмешило это предположение.       — Присмотреть за мной? Да он хотел сделать из меня маленького римского гражданина в тоге.       — А ты хотел быть маленьким английским хулиганом?       — Я хотел быть самим собой. А это значит — как минимум, не римлянином. О, я был слишком мал, чтобы понимать свои чувства, но это было так.       Альфред пошевелился и осторожно сказал:       — Вроде того, когда ты пытался сделать из меня англичанина, а я чувствовал себя американцем.       Артур знал, что Альфред пристально всматривается в него в темноте пещеры, и почувствовал некоторое облегчение от того, что они достигли той степени понимания, чтобы при упоминании тех времён Артуру не хотелось забиться в угол и напиться до усрачки.       — Да, пожалуй. — Он ещё немного подумал. — На самом деле, неплохая аналогия. Но у нас не хватало ресурсов для борьбы с Римом, поэтому он оставался до тех пор, пока хотел. Точнее, пока мог: у него начались свои собственные проблемы, так что в итоге он собрал вещи и свалил. Потом были англы, саксоны, юты, викинги… — Он умолк, беспорядочно перебирая воспоминания: от мирных времён до Линдисфарна, смерти, крови и бойни. — Альфред был первым королём, кто действительно взял меня под опеку, защищал и обучал.       — Альфред? Ты имеешь в виду Альфреда Великого? — Как Артур и думал, Альфред воодушевился. — Эй, так вот в чью честь ты меня назвал? Как здорово!       Он совершенно упустил из виду, что Артур не подтвердил и не опроверг его предположение, и Артур не стал заострять на этом его внимание.       — Полагаю, именно тогда впервые я узнал, что такое забота и дом. После смерти Альфреда были и другие короли, конечно. А потом наступил 1066 год.       — Когда ты встретил Франсиса.       — Нет, на самом деле, мы были знакомы и раньше, потому что наши короли росли и воспитывались в Нормандии. — Артур усмехнулся. — Он одевался как девчонка.       — Да у него и сейчас девчачьи волосы, — Альфред рассмеялся и толкнул Англию по ноге. — Ну так и что, 1066 год?       Артур пожал плечами, не испытывая особого желания подробно на этом останавливаться.       — Он был больше, старше и сильнее меня. Он побил меня и навязал свой язык и культуру моему народу. Строил свои замки на моей земле и назвал её своей. Конечно, я видел и другие вторжения, но впервые был достаточно взрослым, чтобы понимать, что мы теряем. И я поклялся, что больше никогда не позволю этому случиться. — Он тихо засмеялся. — Конечно же, в конечном счёте я завоевал все эти замки, наша культура стала британской, язык — английским, и мы стали есть ростбиф вместо лягушачьих лапок. Никогда не надоест напоминать ему об этом.       — У вас очень странные отношения.       Артур не мог не согласиться.       — Так и есть. — Он легонько взъерошил волосы Альфреда. — А теперь, мальчик мой, тебе и в самом деле пора спать. Нам предстоит долгий путь домой.       — Мы справимся, — Альфред зевнул и дисциплинированно улёгся, положив руку под голову.       По подсчётам Артура, он провёл без сна около семидесяти двух часов и был крайне измотан, однако ему наверняка тяжело будет отказаться от роли защитника.       — Спи, родной. Я посторожу.       — М-м-м. Разбуди меня, если что-нибудь услышишь.       — Конечно, — согласился Артур, даже не собираясь этого делать. Он снова потянулся к голове Альфреда и стал успокаивающе перебирать его волосы.       — Я рад, что ты меня нашёл, Англия, — пробормотал Альфред.       Артур не сдержал нежной улыбки.       — Я тоже рад, Америка. — Он ласково массировал голову Альфреда кончиками пальцев. — Как бы я тебя на волков оставил?       — Не надо волков, — чуть вздрогнул Альфред.       — Конечно, Альфред, — шепнул Артур, — никаких волков.       Почувствовав, что Альфред засыпает, Артур сосредоточился на том, чтобы слушать любые звуки снаружи пещеры. Альфред протяжно вздохнул и пробормотал на грани слышимости:       — Всё-таки в одном Франсис прав: я и правда был глупым испорченным ребёнком.       Артур открыл было рот, чтобы спросить, что он, чёрт побери, несёт, но Альфред уже спал.       Следующие несколько часов Артур отдыхал и нёс смену. Он также осмотрел сумку, которую Альфред забрал из кабинета Рихтера, и нашёл много разнообразных вещей: дополнительная обойма (теперь Артур видел, что Альфред прихватил пистолет и для себя самого), поспешно свёрнутый кусок бумаги, оказавшийся картой (Карта! Молодчина, Альфред!), немецкий полевой бинокль, тактический нож (интересно, не принадлежал ли он лично Людвигу), немного спичек, пачка сигарет. Рука Артура невольно дёрнулась к ним, но рисковать было нельзя: запах дыма могли учуять. Он с сожалением убрал сигареты обратно в сумку, но понимал, что теперь не сможет перестать о них думать, проклятье. Маленький котелок, в котором можно греть воду, ложка, жестяная кружка. Альфред хорошо использовал своё время. Артур уже думал, что больше ничего нет, но тут его пальцы сомкнулись на последнем предмете — квадратной жестяной коробочке. Не смея даже надеяться, он бережно открыл крышку и мягко улыбнулся, почувствовав аромат чайных листьев. Славный, милый мальчик.       Артур исхитрился дотянуться до Альфреда и запечатлеть на его лбу легчайший поцелуй так, чтобы не разбудить. Альфред что-то забормотал во сне, потом вздохнул и замолчал, его дыхание снова выровнялось.       Усевшись обратно, Артур открыл карту и некоторое время изучал её. Конечно, Альфред описал ему маршрут, которым они собирались двигаться, но лучше иметь своё представление о местности.       Была примерно середина дня, когда Артур решил размять ноги и заодно поискать воду и еду. Сам он после многих лагерей привык к скудному рациону и сейчас не особенно хотел есть, но знал, что Альфред проснётся страшно голодным. Кроме того, впереди их ждал тяжёлый поход, поэтому стоило поддержать силы. Он мог, по меньшей мере, попытаться найти хоть что-то.       Двумя часами позднее он закончил обход периметра и залез на холм, чтобы осмотреть местность через бинокль и убедиться, что в этом секторе леса они одни. Он обнаружил источник воды и наполнил флягу, также ему удалось найти съедобные орехи, ягоды и зелень. Не слишком существенный перекус, и всё же это лучше, чем ничего. В конце концов, им обоим в своей жизни доводилось обходиться и меньшим. Может быть, в скором времени им повезёт наткнуться на ферму или поле, где они смогут поживиться чем-то более сытным.       Артур уже возвращался в пещеру, когда увидел высокий, очень старый дуб. Он подошёл ближе и бережно погладил кору, задумчиво поджав губы. Всё же он решил, что ничего не потеряет, если попытается, поэтому поставил в сторону котелок с едой и флягу и уселся под деревом, облокотившись спиной на ствол. Он сделал глубокий спокойный вдох и осторожно потянулся вперёд теми крохами магии, которые у него ещё сохранились. Он провёл так много времени вдали от своей земли, что его магия совсем ослабла, и всё же он надеялся, что этого хватит. Если в этом лесу есть волшебные существа, то, может быть, он сумеет установить с ними контакт.       Он сидел так довольно долго, слушая пение птиц и стрёкот насекомых, дыша словно бы в унисон с древним дубом. И наконец он увидел первую. Всего лишь слабое мерцание в стороне. Он осторожно повернул голову и улыбнулся. Появилась ещё одна искорка, затем другая.       — Вот вы где, — ласково сказал он, поднимая руку ладонью вверх. Не сразу, но одна из первых искорок приблизилась к нему, и он ощутил лёгкое щекотание, будто кожи пёрышком коснулись. — Привет, — улыбнулся он. — Меня зовут Артур. Я не причиню вам вреда. Я дружил с подобными вам созданиями с самого своего рождения, и долгое время они были моими единственными друзьями.       Совсем скоро искорки были повсюду — взбудораженные фейри пришли познакомиться с существом в человеческом облике, которое могло их видеть.       Артур вернулся в пещеру уже ближе к вечеру. Альфред всё ещё спал, тихо похрапывая, и Артур стал перебирать еду, которую смог собрать. Фейри очень помогли: показали ещё больше ореховых деревьев, так что он набрал целую гору орехов. Он снова заколебался, не развести ли огонь, но с сожалением отказался от этой мысли. Лучше сначала отойти на большее расстояние от лагеря и только тогда рискнуть. Сигаретам и чаю придётся подождать. Проклятье.       Он ждал так долго, как только мог, но в конце концов легонько потряс Альфреда за плечо. Альфред заворчал, но тут же проснулся, сонно моргая. Надел протянутые Артуром очки, сел и со стоном потянулся.       — Я хотел бы дать тебе выспаться подольше, но лучше успеть поесть перед уходом.       Глаза Альфреда загорелись.       — У нас есть еда?       — У нас есть орехи и ягоды, — сухо ответил Артур, — а ещё съедобная зелень и грибы.       Как и следовало ожидать, лицо Альфреда разочарованно вытянулось, но он тут же пожал плечами и усмехнулся, стараясь относиться к ситуации с юмором.       — Навевает воспоминания. Правда, должен сказать, уж в этом отношении я по старым добрым временам точно не скучаю. Мне бы лучше гамбургеров и колу.       — Боюсь, за этим тебе придётся вернуться к себе домой, — ответил Артур. Он подвинул к Альфреду ту горку орехов и ягод, что побольше, и сказал: — Ешь.       Альфред оценил неравное разделение и нахмурился.       — Я же не ем в два раза больше тебя. Дели поровну.       — Мне нужно меньше еды, чем тебе, Альфред. Так было всегда, и тем более сейчас. Я привык к урезанному рациону.       — Да мне без разницы, к чему ты привык, — несколько зло возразил Альфред и сам уравнял две горки. — Просто съешь эти чёртовы орехи и ягоды. — Артур откинулся спиной на стену пещеры и ничего не сказал. Альфред вздохнул и немного ссутулился. — Просто… Ты сильно потерял в весе, понимаешь? А у меня был полный рацион, и поверь мне, я ни одного приёма пищи не пропускал. Как бы я там ни жаловался, небольшая голодовка меня точно не убьёт. — Он остановился и глубоко вздохнул. — Так что поешь, ну пожалуйста.       — Ладно.       Артур не видел смысла спорить дальше и расстраивать Альфреда, поэтому начал есть свою долю.       Альфред чуть шевельнулся.       — И это всё? Ты не будешь спорить?       Артур расколол орех, довольный тем, что кости рук полностью окрепли.       — А ты хочешь, чтобы спорил? — мягко спросил он.       — Нет-нет, что ты. Просто дай насладиться моментом. Такое нечасто бывает.       Артур швырнул в него орехом.       Они покинули пещеру уже с наступлением сумерек, избавившись от всех следов своего пребывания. В том случае, если им повезёт и ночью будет полная луна, они намеревались полностью воспользоваться этим шансом и уйти от лагеря как только возможно далеко. Альфред был более чем готов выдвигаться вперёд, но когда он закинул рюкзак за плечи и сделал шаг из пещеры, то увидел, что Артур стоит в стороне и разговаривает сам с собой.       — О нет, только не снова, — проворчал он. — Артур, давай прощайся со своими воображаемыми друзьями, нам пора идти.       Артур обернулся и бросил на него сердитый взгляд.       — Следи за языком! — рявкнул он. — Они пришли помочь нам.       Альфред уставился в очевидно пустое пространство вокруг Артура.       — Они?       — Я нашёл их в лесу. Прошло много поколений с тех пор, как хотя бы один человек мог их увидеть. — Артур протянул руку и печально улыбнулся своей ладони. — Похоже, никто здесь в них уже не верит, и они сами избегают встречи в страхе перед ядом, охватившим эту страну.       Альфред пожал плечами, чтобы не закатить глаза.       — Ты уверен, что это не какие-нибудь наци-фейри?       Он вскрикнул, когда Артур довольно сильно ударил его по руке.       — Прояви немного уважения, мелочь, — гневно сказал Артур. — Они старше, чем ты себе представить можешь, и они хотят нам помочь.       — Ладно, хорошо, — ответил Альфред, потирая ушиб. — Как же они нам помогут?       — Они пойдут впереди и дадут знать нам, то есть мне, если встретят опасность. Также они будут следовать за нами и предупредят нас, то есть меня, если за нами будет погоня.       Альфред прикусил изнутри нижнюю губу, тщетно озираясь в поисках хотя бы малейшего намёка на фейри.       — Что ж, это было бы действительно полезно, — сказал он без малейшей убеждённости.       — Да бога ради, Альфред, я знаю, что ты их не видишь, — нетерпеливо сказал Артур, — и они тоже это знают. Всё, что нам нужно, это…       — Довериться им, — Альфред скрестил руки на груди и бросил на Артура спокойный взгляд. — Ты-то уверен, что можешь им доверять?       Артур снова улыбнулся своей ладони, поднимая её ближе к лицу.       — Я доверяю им всю свою жизнь, Альфред, и они никогда не причинили мне вреда. И всё, о чём я прошу тебя сейчас — это довериться мне.       Альфред вздохнул и провёл рукой по волосам.       — Ты же знаешь, что я доверяю тебе, — пробурчал он.       Артур склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, что Альфред не мог слышать, мягко рассмеялся и опустил руку.       — Она думает, что ты очень красивый, — сказал он с задорной улыбкой. — Сказала, твои глаза цвета летнего неба.       Альфред хлопнул глазами и тут же немного выпятил грудь.       — Спасибо, детка! — невольно ответил он, скатившись в очаровательный южный акцент и улыбаясь. Потом он заметил усмешку на лице Артура и быстро сдулся. — Так ты специально заставил меня говорить с феей?       — Точно, — безмятежно подтвердил Артур, погладив его по руке как раз там, где недавно ударил, и пошёл вперед. — Давай, малец, нам пора.       Ещё какую-то секунду Альфред пялился в темноту, щуря глаза, и пошёл вслед за Артуром.       Той ночью они одолели хороший отрезок пути. Луна светила ярко, даже сквозь кроны деревьев. К тому же, оба отлично видели в темноте. Артур шёл первым, держась условленного направления, и Альфред с удовольствием ему это позволял. Когда он был совсем маленьким, Артур учил его ориентироваться по звёздам, но сейчас Альфред готов был признать, что подрастерял этот навык без практики. Артур же пользовался этим методом на протяжении долгих веков, для него это было естественно, как дыхание.       Альфред внимательно следил за Артуром, готовый заметить первые признаки усталости, но Артур шёл своим обычным экономным шагом и не сбавлял ходу. Само собой, Артур очень хорошо умел скрывать слабость, так что Альфред ни за что бы не заметил, что что-то неладно, пока ситуация не стала бы критической. Поэтому он настаивал на регулярных привалах, хотя Артур упирался, что надо идти дальше. Похоже, Артур быстро понял, что в этом споре ему не победить, и наконец оставил попытки.       Близился рассвет, и по светлеющему краешку неба Альфред видел, что до опушки леса и открытой сельской местности осталось идти совсем недалеко. Внезапно Артур остановился как вкопанный, так что Альфред врезался в его спину.       — Эй!       — Тихо! — прошипел Артур.       Альфред моментально замер, потянувшись к ножу.       — Что там? — прошептал он.       Артур поманил его ближе, но не сразу ответил.       — Фейри чуют что-то впереди.       — Фейри чуют что-то впереди, — невыразительно повторил Альфред.       Артур потёр лоб, казалось, с трудом подбирая слова.       — Они много лет не общались с людьми и не знают, как описать мне то, что видели. Но они настаивают, что там что-то не так.       — Расплывчато, Артур.       Вместо ответа он стянул рюкзак с плеч Альфреда и начал в нём рыться.       — Что ты?..       Артур достал бинокль.       — Я залезу на дерево и посмотрю, что там.       Но Альфред тут же забрал бинокль себе.       — Я сам залезу.       Артур нетерпеливо застонал.       — Мальчик, неужели ты думаешь, что я не в состоянии вскарабкаться на дерево? Да я в такие битвы и шторма на мачту лазал, что ты бы на моём месте только бы и делал, что блевал.       — Да-да, конечно, только это было очень давно и сейчас я справлюсь лучше. — Оглядевшись по сторонам и выбрав дерево, которое должно было дать наилучший обзор, он еле слышно добавил: — А ещё я бы очень хотел, чтобы ты больше не ломал кости.       Если Артур и услышал последнюю фразу, то никак на неё не отреагировал.       — Ну? — с нетерпением спросил Артур, когда Альфред наконец спустился с дерева.       — Я типа под впечатлением. У тебя шестое чувство сработало, что ли.       Глаза Артура расширились.       — Значит, там что-то есть.       — Мы бы ни за что их не увидели, пока не стало бы слишком поздно. За опушкой леса у подножия холма стоит отряд крауцев. Я бы не обнаружил их, если бы не вскарабкался так высоко. Могу предположить, что они уже поймали несколько наших парней и расставили ловушку в надежде поймать остальных.       — Нужно отступить, — задумчиво сказал Артур, — увеличить расстояние между нами и ними, а потом сменить направление.       — Потратим больше времени, но ничего не поделаешь, — согласился Альфред. Они были привычными солдатами, и подобная заминка не могла их смутить. Когда они повернулись и быстро зашагали туда, откуда пришли, Альфред спросил: — Как ты думаешь, какова вероятность, что они расставили такие ловушки и в других направлениях?       — Вероятность мала, — решил Артур. — Это самая прямая дорога к безопасной границе, и они наверняка решили, что большинство беглецов двинется именно по ней. Кроме того, не думаю, что у них хватит ресурсов на несколько ловушек. Люди больше нужны на фронте, чем для ловли сбежавших заключённых. Надеюсь, хотя бы кому-то из наших ребят удалось выбраться.       — Боюсь, городские наверняка вляпались, — сказал Альфред, вспоминая тех, с кем познакомился в лагере. — Но были парни из Теннесси и Кентукки, которые дали бы фору Даниэлю Буну (американский первопоселенец и охотник, чьи приключения сделали его одним из первых народных героев Соединённых Штатов Америки — Википедия), и готов поспорить, они до сих пор на воле. — Он усмехнулся. — Да и осси с кануками не дадут крауцам спуску.       — Моих со счетов не сбрасывай. Вспомни, рядовой Браунинг — из Йоркшира. Хоть ты и считаешь, что он смешно разговаривает, зато он добрался до дома. — Помолчав, Артур добавил: — Нужно найти подходящее место, чтобы поспать несколько часов.       — Насколько я мог разглядеть в темноте, по пути нам не попадалось ничего подходящего.       — Согласен. Нужно сменить направление. Я изучил карту, которую ты принёс — молодец, кстати, — и думаю, что нам стоит выбрать север. Выйдем из леса немного раньше, чем мне хотелось бы, зато местность более гористая, и на этом пути нам может повезти больше.       — Север так север.       Артур снова пошёл впереди, и Альфред следовал за ним, доверяясь его инстинктам. И действительно, в скором времени они нашли звериную тропу и пошли по ней. Обычно такие тропы вели к воде, а им необходимо было пополнить запасы. Не прошло много времени, как они услышали звук бегущей воды, Артур что-то пробормотал, и Альфред закатил глаза, понимая, что Артур обращался не к нему. И всё же, когда Артур резко свернул направо, Альфред пошёл за ним без вопросов.       Наконец Артур остановился и показал перед собой.       — Что думаешь?       Альфред сразу же понял, что он имел в виду. Сделав несколько шагов вперёд, Альфред осмотрел огромный ствол поваленного дуба на берегу маленького ручья. Не секвойя, конечно, но всё же дерево впечатляло своими размерами. Под сплетением его корней скрывалась яма достаточно большая, чтобы двое взрослых мужчин смогли поместиться там, улегшись в обнимку. Уж против этого Альфред совершенно точно не возражал. И что было лучше всего: вокруг было столько зелени, что можно было остаться практически незамеченными.       — Что ж, — сказал он, уперев руки в бока, — спал я и в худших местах.       Артур криво улыбнулся.       — Я тоже.       Они перекусили тем, что смогли собрать неподалёку, и залезли в яму, чтобы поспать несколько часов. Альфред заполз туда первым и с усмешкой распахнул руки. Должно быть, Артур или слишком устал, или был в очень уж снисходительном настроении, раз последовал за Альфредом без единого слова и вздохнул вроде бы довольно, когда Альфред его обнял.       — Я возьму первую смену, — прошептал Альфред, целуя его за ухом. — Поспи, старик.       — Разбуди через три часа, сопляк, — ответил Артур, при этом крепко обвивая Альфреда руками, и погрузился в сон.       Альфред улыбнулся, легонько гладя костяшки пальцев Артура. О да. Он скучал.       Они снова двинулись в путь уже после полудня, и дорога к опушке, как и ожидалось, заняла около часа.       — Дальше фейри не пойдут, — пробормотал Артур, снова вытягивая руку ладонью вверх. — Они не оставят лес.       Он нежно улыбнулся тому, что видел он один, и шепнул что-то на незнакомом Альфреду языке. Потом он опустил руку и выжидательно посмотрел на Альфреда.       Тот моргнул.       — Что?       — Я же учил тебя хорошим манерам, мальчик.       Альфред поджал губы.       — Ой, да ладно тебе. — Но Артур едва поднял на него суровый взгляд, и Альфред сдался с тяжёлым вздохом. — Окей, хорошо. — Он огляделся по сторонам и пробурчал себе под нос: — Спасибо. — Это было не самой изящной благодарностью в жизни Альфреда, и при виде разочарования на лице Артура он почувствовал себя виноватым. — Спасибо вам за то, что спасли наши задницы! — добавил он, с удивлением понимая, что говорит это искренне. Честно сказать, он не понимал, откуда Артур узнал про немецкую засаду и как нашёл то укромное место для привала. Подумав так, Альфред прочистил горло. Хоть он и не готов был поверить в фейри, но вежливость есть вежливость. — И я надеюсь, — продолжил он застенчиво, но от чистого сердца, — что, знаете, вы будете счастливы, у вас будет хорошая жизнь… всё такое.       Это было довольно неловко, но гордое и любящее выражение глаз Артура точно того стоило, решил он.       — Умница, Альфред, — с нежностью сказал Артур, погладил его по руке и пошёл вперёд, прочь от сени деревьев.       Альфред направился за ним, но дёрнулся, почувствовал, как что-то мазнуло по щеке. Он дико заозирался, но ничего не увидел. Пожевав губу и дотронувшись до щеки, он быстро зашагал за Артуром.       — Листья, — сказал он сам себе. — Листок ветром унесло.       Он отмахнулся от мысли, что никакого ветра в помине не было.       — Что думаешь?       Альфред задумчиво опустил бинокль.       — Свет в доме не горит уже полчаса. Собак не вижу. Мы знаем, что есть по меньшей мере одна корова в амбаре и несколько кур. Это означает молоко и, может быть, яйца. — Он перевёл взгляд на Артура. Они лежали на небольшом холме на приличном расстоянии от старого фермерского дома с амбаром. Очевидно, этот дом знавал и лучшие времена. Альфред мог разглядеть сломанную ограду, облупленную краску, выпавшую черепицу. — Я считаю, что нужно попытаться. Орехи и ягоды — это, конечно, хорошо, но нам ещё долго идти.       Артур натянуто кивнул.       — Не люблю брать еду у гражданских, — пробормотал он, — особенно таких бедных.       Альфреда совесть мучила не меньше, но он знал, как знал и Артур, что у них не было выбора.       — Мы возьмём совсем немного. Малость молока и несколько яиц. — Альфред снова приник к биноклю. — Бельевая верёвка пуста. Чёрт. Нужно переодеться в гражданское. Наша форма и так не в лучшем виде, но ты вообще весь в крови и похож на ходячего мертвеца.       — Будет очень непросто найти на сушке мужскую одежду. Все немецкие мужчины мобилизованы. На фермах остались женщины и дети.       Альфред поднялся на ноги.       — Нам остаётся только искать. Прямо сейчас есть шанс достать хотя бы еду, так что пошли.       Хлипкая амбарная дверь угрожающе скрипнула, открываясь, но Альфред сомневался, что в доме будет слышно. Они быстро скользнули внутрь и закрыли за собой, останавливаясь и давая глазам привыкнуть к темноте. Амбар был развален, на потолке зияли прорехи, но внутри было опрятно: инструменты и утварь расставлены по местам, сено аккуратно сложено в стога. Одинокая корова породы Гернси повернула голову и секунду разглядывала их, затем утратила интерес. Она выглядела здоровой и ухоженной, как и десяток кур, дремавших на насесте в другой части амбара.       Альфред медленным шагом приблизился к корове и осторожно коснулся её бока, приговаривая ласковые слова и надеясь, что она не станет лягаться.       — Ты возьмёшь на себя корову или кур? — с улыбкой спросил он Артура.       — Я подозреваю, что у тебя больше опыта в доении коровьего вымени, малец. Лучше я буду воровать яйца.       — Не приходилось тырить молоко в открытом море? — поддразнил Альфред, подбирая ведро и трёхногую табуретку.       — Да яйца как-то тоже, но я уж разберусь.       Альфред сел рядом с коровой, бережно взялся за вымя, и в ведро полились тугие струи тёплого молока. Его рот уже наполнился слюной при мысли о свежем молоке и варёных яйцах.       — Ты там с яйцами идёшь?       — Альфред. — Странный тон Артура заставил его замереть. — Не делай резких движении. Медленно встань и убери руки подальше от оружия. — Альфред мысленно оценил расстояние от коровьего вымени до пистолета на поясе и напрягся, готовый переменить руки. — Делай, как я говорю, Альфред. — Эта тихая уверенная команда остановила его, он медленно поднялся и повернулся, держа ладони перед собой.       На выходе, который вёл в скотный двор, стояла седоволосая женщина и умело целилась из старой винтовки прямо в грудь Артура. Она стояла слишком далеко, чтобы кто-то из них мог успеть до неё добраться.       Артур, стоявший совершенно неподвижно с яйцами в руках, заговорил с ней по-немецки.       — Я сказал, что мы не хотели ничего плохого, что мы просто голодны, — тихо пояснил он Альфреду.       Женщина была высокой и стройной, она напоминала Альфреду первых поселенок с западных равнин. Они были спокойными, решительными и бесстрашными. Ту же самую выдержку он видел теперь в этой женщине лет шестидесяти. Лицо её было тонким, с правильными чертами, и Альфред вдруг подумал, что в юности она наверняка была красавицей.       — Amerikaner? — вдруг спросила она Артура.       Альфред увидел, что Артур напрягся, будто от обиды. При других обстоятельствах это было бы забавно.       — Englisch, — резковато ответил он и кивнул на Альфреда: — Amerikaner. — Потом он добавил что-то ещё на немецком и перевёл для Альфреда: — Я извинился за яйца и молоко и сказал, что мы хотели бы просто спокойно уйти.       Женщина слегка нахмурилась, настороженно изучая Артура. Потом она что-то сказала, и Артур коротко хохотнул.       — Говорит, судя по моему акценту, я учился немецкому от прусса.       — Гилберт, — пробормотал себе под нос Альфред. Они с Артуром столько десятилетий — да нет, столетий — вместе пили и были друзьями, а теперь он пытался их убить.       — Von einem alten Freund, — в голосе Артура было столько горечи, что Альфред понял без перевода. От старого друга.       Женщина понимающе кивнула, на лице её читалась задумчивость. Но винтовку она так и не опустила. Наконец она, похоже, приняла какое-то решение.       — Hette!       Из-за двери выскользнула девочка лет семи-восьми — должно быть, она там пряталась, — и встала рядом с женщиной, поглядывая на них. Её тёмные глаза были бдительными, но испуга в них не было, только любопытство и настороженность. Женщина разговаривала с ней довольно долго, не сводя взгляда с них. Когда она закончила, то девочка умчалась прочь в полумрак.       Артур потрясённо выдохнул.       — Боже мой, — прошептал он. — Альфред, она собирается дать нам еды — немного, сколько у них есть, — и одежду. Потом мы должны немедленно уходить. Vielen danke, — с чувством сказал он женщине.       Она отрывисто кивнула, ничего не сказав.       Чёрт возьми, они пришли к ней как воры, а теперь она помогала им. На секунду он подумал, не ловушка ли это, но тут не было никакого смысла. Она и вправду просто хотела помочь. Альфред прочистил горло.       — Артур, спроси, можем мы сделать для неё что-нибудь? Здесь можно многое починить. Это не заняло бы много времени.       Артур мгновение рассматривал его, потом повернулся к женщине и перевёл его вопрос.       Ответ был быстрым и уверенным.       — Nein.       Казалось, Артур нисколько не удивился, только согласно склонил голову.       — Артур?       — Сам подумай, Альфред, — тихо ответил Артур. — Если мы что-то здесь починим, то как потом она это объяснит? Она знает, что с ней сделают, если заподозрят в оказании помощи врагу. Нет, она хочет, чтобы мы ушли и чтобы нас никто не видел.       — Верно, — Альфред виновато улыбнулся женщине. — Простите.       Повисло молчание. Альфред и Артур так и стояли с вытянутыми руками, и женщина по-прежнему держала винтовку. Спустя несколько минут девчушка вошла — так же тихо, как и в первый раз. Она прижимала к груди две сумки. Женщина что-то ей сказала, и девочка положила сумки на пол и спряталась за бабушку. По крайней мере, Альфред решил, что это именно её бабушка. Они отошли назад, к той двери, в которую вошли Альфред и Артур, и женщина кивнула на сумки.       — Давай, Альфред, — тихо сказал Артур. — Нам надо уходить.       Альфред взял сумки, а Артур собрался было аккуратно положить те яйца, которые он держал всё это время, но остановился, когда женщина что-то ему сказала, и убрал их в карманы, благодарно склонив голову. Альфред вышел навстречу спускающейся ночи, слыша, как Артур в последний раз обращается к женщине. Они рысью перебежали двор, направляясь к полям, и не останавливались вплоть до небольшой рощи на хорошем отдалении от фермы. Там они наконец открыли сумки и осмотрели свои подарки.       — Сомневаюсь, что у них самих так уж густо, — пробормотал Артур, вытаскивая наружу целую буханку хлеба, сыр, две маленькие картофелины и несколько кусочков сала. — Это невероятная щедрость.       — Как ты думаешь, почему она это сделала? — спросил Альфред, перебирая одежду и оценивая размеры.       — Не знаю, — честно признал Артур. — Может быть, она устала от войны. Уверяю тебя, каждый житель Соединённого Королевства знает, за что мы сражаемся, но я сомневаюсь, что жители этой страны, особенно сельские, отрезанные от городов, знают, зачем у них забрали их сыновей и мужей.       — Так или иначе, это чертовски добрый поступок, — Альфред огляделся по сторонам. Кругом только поле, огней других фермерских домов не было. — Как думаешь, мы можем развести небольшой костерок? Отварили бы яйца и картошку.       — И заварили бы чай, — немного мечтательно добавил Артур. — Да, думаю, можно рискнуть.       Той ночью у них была горячая еда, и они переоделись в простую рабочую одежду, которая была чуть мала Альфреду и чуть велика Артуру. Вероятно, она принадлежала мужчинам, которые ушли на войну и больше никогда не вернутся. Напоследок закурив по сигарете, Артур и Альфред снова отправились в путь.       В последующие недели они ни разу больше не встречали таких благодетелей, как немецкая бабушка, но находили дворы с коровами и курами, жили на краденых яйцах и молоке, иногда им удавалось добыть в крестьянских домах, откуда вышли хозяева, ломоть хлеба и другую еду, а иногда они оставались и голодными. Оба потеряли в весе, хотя Альфред был достаточно мускулистым, чтобы это сказалось на нём не так сильно, а вот Артур о своей внешности даже думать не хотел. Исчерпывающее представление о том, насколько всё плохо, можно было получить при виде тревоги в глазах Альфреда. Несмотря на это, Альфред хранил незыблемый оптимизм и уверенность в том, что они доберутся до Лондона; Артур буквально кожей чувствовал, что они приближаются всё ближе к его землям. Он знал, что они пересекли границу Франции, просто знал. И чем дальше они шли, тем явственнее он ощущал притяжение Лондона.       Наконец, однажды, когда они проползли вдоль живой изгороди и забрались на холм, это случилось.       — Боже, Альфред, — выдохнул он, — я знаю, где мы.       Альфред бросил на него острый взгляд.       — Уверен? Окрестности, наверно, изменились за несколько веков, которые прошли со времён ваших с Францией сражений.       — Я бывал здесь и позже, а не только несколько веков назад, — задумчиво отозвался Артур, рассматривая сельскую местность. Он помнил, как омывал здесь свой меч в французской крови. — Спустя несколько лет после конца прошлой войны. У Франсиса есть загородный дом где-то неподалёку. Скорее всего, занят крауцами, так что нам стоит держаться от него подальше. Давай посмотрим на твою карту, и расскажи мне ещё раз, что сказал тебе Франсис.       Спустя три дня они вошли в маленькую деревню, которую Франсис описал Альфреду, вошли в переулок через дорогу от пекарни и вот уже пятнадцать минут были заняты бурным скандалом.       — Альфред, прояви благоразумие хоть раз в своей жизни, — шипел Артур. — Если это ловушка или если информация слита, то рискуем мы оба. Я говорю по-французски гораздо лучше, чем ты. Будет логично, если пойду я один…       — Нет, это ты вбей в свою упрямую деревянную голову, Артур, — зарычал Альфред, резко ткнув его пальцем в грудь и буквально впечатывая спиной в стену, — никуда ты один не пойдёшь. У меня ушло четыре ебучих месяца, чтобы тебя найти, и я не собираюсь терять тебя опять, особенно сейчас, когда мы почти что вернули тебя домой. — Они молча смотрели друг на друга, пока Альфред не вскинул руки, резко отвернувшись от Артура, давя отчаянный всхлип. — Блядь, ты с ума меня сводишь, ты знаешь об этом? — взвыл он и вцепился руками в волосы. — Что такого сложного в… Почему ты не понимаешь, что… А-а-а!       У него закончились все слова, и он размахнулся, чтобы вмазать кулаком в стену, но сильные ладони поймали его руку, потянули назад.       — Альфред. — Он дышал тяжело, с хрипами, не обращал внимания ни на Артура, ни на его тихий голос. Он хотел только потушить свой очень-блядь-оправданный праведный гнев и пробить дыру в этой чёртовой стене. Пальцы Артура крепче стиснули его кулак. — Прости меня. — Альфред посмотрел на него с удивлением. Лицо Артура было наполовину скрыто в тени, но в его голосе слышалось искреннее сожаление и неожиданное тепло. — Я понимаю тебя. — Он почувствовал, как Артур нежно погладил костяшки его пальцев. — Ты прав. Мы идём вместе.       Альфред тихо выдохнул.       — Конечно, я прав, — пробормотал он и послал Артуру усмешку. — Но ты тоже прав: ты говоришь по-лягушачьи куда лучше меня.       Они остались в переулке, дождались времени закрытия маленького магазинчика, затем перешли мощёную улочку и открыли дверь. Над их головами прозвенел колокольчик. Альфред не знал, сколько выпечки тут было с утра, но сейчас полки были пусты.       — Bonsoir, — обратился Артур к пожилому мужчине за прилавком. Закатанные рукава его рубашки обнажали мускулистые руки, волоски были усыпаны мукой.       — Bonsoir, — ответил мужчина и, настороженно поглядывая на них, провёл тряпкой по пустым полкам.       Альфред, как было условлено, остался у двери и тайком следил за улицей, а Артур подошёл к прилавку. Когда он начал говорить, Альфреду удавалось различить только отдельные слова. Сначала мужчина отвечал ворчливо или односложно, когда Артур, похоже, запускал пробные шары, держась спокойно и приветливо. Альфред сделал себе мысленную заметку спросить Артура, как часто ему доводилось играть в шпиона в последние несколько столетий: слишком уж уверенно он себя вёл.       Ещё несколько фраз, и внимание Альфреда привлекло прозвучавшее имя «Бонфуа». Вдруг они оказались почётными гостями: мужчина засуетился, запер дверь магазина и повёл их в подсобку.       Их усадили за маленький столик и поставили перед ними чашки с дымящимся кофе и тарелки с хлебом и сыром. Подумав ещё, хозяин дал им пачку сигарет «Голуаз» и выскользнул из комнаты. Они изо всех сил старались не накинуться на еду как волки, но получилось не слишком; они ничего не ели вот уже два дня.       Полчаса спустя, когда они расправились с едой и отдыхали с сигаретами, хозяин вернулся ещё с тремя людьми. Новоприбывшие налили себе кофе и подождали, пока хозяин сядет с ними за стол.       — Нужно доставить вас на побережье как можно скорее, — сказал он без предисловий. Он говорил по-английски с сильным акцентом, но очень хорошо. — Месье Бонфуа будет ждать вас там.       Альфред скорее почувствовал, чем увидел, что Артур напрягся.       — Он во Франции? — резко спросил он.       Француз посмотрел на него со странным выражением.       — Oui.       — Глупая лягушка, — в ярости прошипел Артур.       Втайне Альфред был согласен с ним; Франсису действительно было слишком опасно находиться во Франции. С другой стороны, он не хотел, чтобы кому-нибудь вздумалось врезать Артуру, поэтому он с пользой использовал свою ногу, резко пнув Артура по голени.       Однако булочник лишь рассмеялся и зажёг последнюю сигарету из пачки.       — Он предупреждал, что вы скажете именно это.       — Что-то ещё говорил?       Булочник затянулся и выпустил дым.       — Просил передать вам… — Он на секунду задумался, опустив голову. — «Старший брат переживает».       Артур криво улыбнулся, допивая свой кофе.       — Чушь, — с удовольствием сказал он.       — Итак, — быстро заговорил Альфред чуть громче, чем было необходимо, — что нам нужно делать?       Булочник переключил своё внимание на него.       — Эти люди вас проведут. Вам нужно уходить немедленно.       — Верно, — Артур энергично поднялся на ноги и протянул ему руку. — Спасибо и удачи всем вам.       Хозяин пожал ему руку.       — Bonne chance и вам, Anglaise. — Он повернулся к Альфреду и также обменялся с ним твёрдым рукопожатием. — И вам, Americaine.       И тут Артур совершил нечто совершенно неожиданное, и вместе с тем Альфред понимал, что ничуть этим не удивлён. До хруста выпрямив спину, он поднял кружку и произнёс тост:       — Vive une France libre!       Альфред понял, что обожает французских подпольщиков. Они напоминали ему его собственных патриотов, хотя он и не стал делиться этой мыслью с Артуром. Наверно, Артур понял бы; Альфред видел, что он проникся уважением к ним и их организации. Они не так свободно говорили по-английски, как булочник, но их ограниченного словарного запаса хватило, чтобы изъясняться с Альфредом, а Артур при необходимости переходил на французский и переводил для Альфреда. Путь до побережья занял ещё неделю. Чего они только не делали: сидели в фургонах с сеном, использовали фальшивые опознавательные знаки, перевозили овощи, прятались в подвалах других членов Сопротивления. Альфреду больше всего нравилось, когда выпадала возможность заночевать с какой-нибудь семьёй. Женщинам неизменно хватало одного взгляда на отощавшего, измождённого Артура, одетого в лохмотья, чтобы их материнский инстинкт приходил в полную боевую готовность. Зная, что сам до сих пор выглядит отвратительно здоровым, Альфред с удивлением и восхищением наблюдал за тем, как французские мамы и бабушки суетятся над Артуром. Сам Артур восхищения ничуть не испытывал, но всегда оставался джентльменом и держался с безукоризненной вежливостью.       Они добрались до побережья ночью, пешком, по пути избежав двух немецких патрулей. Они слышали впереди запах моря, и Артур — боже, до его земли осталось всего ничего! — чувствовал, как кровь поёт вместе с ним. Их ожидала маленькая рыбацкая лодочка, им предстояло отчалить и не включать фонари, пока берег не останется далеко позади. Альфред и Артур направились к ней вдоль линии прибоя, их гражданские ботинки, которые были им велики, увязали в песке, когда они спускались к лодке. Из-за скал раздался мягкий свист, и все замерли. Один из членов Сопротивления засвистел в ответ, и впереди мелькнула тень.       — Angelterre. Долго же ты добирался, mon cher.       — Привет, лягушка. — Присутствие Франсиса вызывало одновременно и облегчение, и раздражение. Облегчение, потому что его не схватили, и раздражение, потому что это же Франсис. Артур не успел оказать сопротивление, как его схватили в крепкие объятия, и он машинально обнял Франсиса в ответ. — У тебя славные люди, Франсис.       — Oui, да. — Отпустив Артура, Франсис хлопнул Альфреда по плечу. — Мэттью вернулся два дня назад, — тихо сказал он.       — О, хвала богу, — выдохнул Артур. Вероятно, у него слегка подкосились ноги, если судить по тому, как Альфред и Франсис одновременно подхватили его за руки. До этого момента он и не представлял, как сильно переживал за безопасность мальчика.       — Дошёл, дошёл, дошёл! — пропел Альфред, обняв его со спины.       Франсис потянул его за руку, ведя к лодке.       — Идите, скоро отлив. Надо отплывать сейчас же.       Дом, подумал Артур. Дом.        — Дом, — прошептал он, когда впереди показались белые скалы Дувра. Брызги морской воды смешались со слезами на его лице, и Альфред обвил его крепкими руками, удерживая, как якорь.       — А я тебе говорил, — шепнул он в ухо Артура, уткнувшись носом в его волосы. — Говорил, что у нас получится.       Артур сумел только кивнуть, горло слишком сдавило, чтобы разговаривать.       Спустившись на берег, они будто попали в вихрь. Артур видел вокруг вспышки знакомых лиц: старший помощник шефа, сотрудник военного министерства, сотрудник министерства внутренних дел, старший член парламента и, боже святый, герцог Глостерский. Поток людей захватил их и повёл в машины, и всё, о чём мог думать Артур — это Альфред, крепко сжимавший его руку, лишь бы их не разлучили. Чёрта с два, пусть только попробуют. Он опустился на заднее сиденье машины, в которую его направили, и закрыл глаза, погружаясь в звуки и запахи родной страны. Он был дома.       Миля пролетала за милей, Артур почувствовал, что опасно близок к тому, чтобы заснуть, и спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:       — Куда мы едем?       Сейчас он хотел только горячую ванную, горячий ужин и мягкую кровать, и чтобы Альфред был рядом, уснул так, как он обычно спал: положив тяжёлую руку на его грудь, собственнически закинув ногу на его ноги, глубоко и уверенно дыша ему в шею. Артур испустил долгий вздох. Господи, сколько времени прошло? Он положил руку на колено Альфреда, и Альфред немедленно накрыл её своей большой ладонью.       — В Лондон, сэр, — ответил водитель через плечо. — На встречу с премьер-министром. Он сказал, что вы захотите сразу в Лондон.       — Он прав, — пробормотал Артур, но всё равно вздохнул. Он беспокоился, что одет с чужого плеча, грязь, пот и вонь лагеря въелись в его кожу. Всё-таки он надеялся, что доклад подождёт до утра.       — Не переживай, Артур, — отозвался с переднего сиденья герцог, будто читая его мысли. — Черчилль, как и все мы, всего лишь хочет лично убедиться, что ты в порядке. А ещё он хочет поблагодарить от своего лица капитана Джонса. Он вас не задержит, обещаю.       — Я рассчитываю на тебя, Генри.       Успокоившись, Артур закрыл глаза и позволил себе уронить голову на плечо Альфреда. Скоро он заснул, убаюканный мерным гудением автомобиля и легчайшим поглаживанием по руке.       Они встали посередине гостиничного номера, отведённого для Артура, и какое-то время просто разглядывали его. Эта комната соединялась с комнатой Альфреда через ванную, и прямо сейчас Альфреду кружила голову мысль о том, чтобы просто помыться, поесть и лечь в мягкую постель. Артур выглядел таким измученным, словно вот-вот упадёт. Зрелище тонкого, хрупкого на вид Артура, пойманного в медвежьи объятия Уинстона Черчилля, было в равной степени и забавным, и трогательным. Явно не желая снова отпускать свою Нацию, Черчилль всё же не стал затягивать встречу. Он искренне поблагодарил Альфреда за то, что он вернул им Артура в целости и сохранности (и назвал настоящим героем!), и пообещал дать обоим время на отдых и восстановление. Альфред улучил минутку и созвонился со своим шефом, получил похвалу за успешно выполненную миссию (и его снова назвали героем!), а потом их отвели в этот номер.       Что ж, кто-то должен был взять принятие решения на себя.       — Ванна. Еда. Кровать, — твёрдо объявил Альфред.       — Кровать, — с тоской сказал Артур.       — Сначала ванна и еда, — возразил Альфред, — иначе утром ты будешь себя ненавидеть. — Он легонько пихнул Артура локтем. — Иди раздевайся, я наберу тебе воды.       — Только смотри на норму, — на автомате сказал Артур, неловко расстёгивая пуговицы грубой рубахи.       Альфред закатил глаза, открыл дверь и опустился перед ванной. Конечно, внутри обнаружилась ровная чёрная линия, напоминающая потенциальным посетителям о нормировании.       — Артур, ты не принимал ванную несколько месяцев, — крикнул он через плечо. — Думаю, твои люди простят тебя, если мы возьмём побольше воды и отмоем тебя как следует.       Он улыбнулся сам себе, наполняя ванну почти до края.       Артур понятия не имел, сколько было времени, но предполагал, что по крайней мере перевалило за полдень. Ему казалось, он проспал целые сутки, хотя на самом деле наверняка меньше. В комнате было светло, и первые несколько минут Артур разглядывал мирно спавшего рядом Альфреда. Без очков и с расслабленным во сне лицом он выглядел очень юным. Впервые за долгое время они могли позволить себе спокойный сон, а не дёргаться от любого шороха, готовые бежать от врага. Жить в Лондоне было рискованно, но всё же здесь было куда безопаснее, чем в любом другом месте, где Артур был в последние месяцы. А ещё здесь было чисто. Боже милостивый, он уже забыл, каково это — нормально помыться. Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и улыбнулся, ощутив тонкий аромат мыла, шампуня и свежих простыней. Он поднял руку, с нежностью коснулся волос Альфреда, наслаждаясь их мягкостью, и тихо фыркнул себе под нос от того, что гордый Нантакет никак не желал лечь ровно. Не давая себе слишком увлечься, Артур убрал руку. Сейчас ему хотелось только простого прикосновения, всему своё время.       Как и ожидалось, он был прижат к кровати тяжёлой рукой и ногой. Ему нужно было выбраться в уборную, но эта задача была ему по плечу: Альфред редко просыпался раньше него, и Артуру бесчисленное множество раз приходилось выпутываться из его конечностей. Поэтому он выполз из кровати и быстро сунул в руки Альфреда подушку, когда тот сонно заворчал. Мальчик глубоко вздохнул, утешившись, по всей видимости, запахом его подушки, и снова заснул.       Облегчившись и почистив зубы, Артур вернулся, снял пижаму, аккуратно сложил её на стул и скользнул под одеяло. Альфред немедленно притянул его к себе.       — Где ты был? — пробормотал он.       — Просто в ванной. — Артур прижался губами к его лбу. — Спи, родной.       Но Альфред уже почувствовал, что касается обнажённой кожи, и заспанно заморгал, положив руку на лицо Артура.       — Как самочувствие?       Артур усмехнулся, прильнув к тёплой ладони.       — Игривое, — лаконично ответил он.       Альфред моментально проснулся. Голубые глаза широко распахнулись, по лицу расплылась широкая улыбка.       — Придержи-ка эту мысль!       Артур с удивлением наблюдал, как Альфред выпрыгнул из кровати и на скорости помчался в уборную. Спустя несколько минут он прибежал обратно, пытаясь на ходу сбросить боксеры и едва не споткнувшись об них. Наконец боксеры полетели в сторону, Альфред нырнул обратно в кровать и прижался к Артуру. Их лица были совсем близко.       — Привет.       — И тебе привет, солдат.       Альфред улыбнулся и потянулся к нему, Артур встретил его на полпути. Первый поцелуй был бережный и нежный, настолько нежный, что это надрывало сердце. Кто-то из них издал голодный стон, и Альфред прижал Артура к кровати и принялся осыпать лёгкими, почти невесомыми поцелуями его глаза, щёки, горло; его руки скользили по голому телу Артура, осторожно касаясь выпиравших костей. Артур знал, что Альфред видит перед собой: запавшие щёки и торчащие рёбра, но чёрта с два он позволит обращаться с собой, как с хрупкой фарфоровой статуэткой. Он положил руку на затылок Альфреда и довольно жёстко притянул к себе для глубокого поцелуя.       Так было уже лучше. Альфред оседлал его и продолжал целовать в губы, и Артур ощутил, что у него встаёт.       — Дай мне, дай мне, дай мне, — зашептал Альфред, в его голосе слышалась мольба, руки прижались к бокам Артура, — пожалуйста, дай мне.       — Да, конечно, хорошо, — всё, что сумел сказать Артур, и вот губы Альфреда уже были повсюду: он целовал, облизывал, покусывал, оставлял свои отметки, овладевал им так, как Артур не позволял никому и никогда. Но Альфред и хотел его так сильно, как не хотел ещё никто. Иногда они трахались, иногда они занимались любовью — в разные времена, в разных местах: в мягкой постели, в саду рядом с его домом, на походной койке, под звёздами, однажды под палящим солнцем в горах Колорадо, иногда в спешке, а иногда у них было всё время этого мира. Но ещё ни разу не было такого иступленного отчаяния, такой болезненной нежности. Когда Артур кончал, со всхлипом шепча имя Альфреда, он чувствовал себя так, словно его разорвали на части и собрали заново.       Прошли секунды — или целые часы, — и Артур дрожал после оргазма, но Альфреда трясло в разы сильнее, он вжался лицом в изгиб шеи Артура. Запустив пальцы в густые волосы на затылке Альфреда, Артур не удержался и прошептал в его ухо:       — Как же ты мне дорог, — и услышал нечто, подозрительно похожее на смешок. Артур застыл и сжал пальцы, готовый резко отпихнуть Альфреда от себя. А потом он почувствовал на своём голом плече влагу. Вот оно что. Он ничего не сказал, но расслабился и стал гладить Альфреда по голове, по спине, пока всхлипы не затихли.       — А я люблю тебя, — пробормотал Альфред, не отрываясь от него. Его голос был хрипловатым и низким. Спустя ещё секунду он поднял голову и посмотрел на Артура сверху вниз, его ресницы слиплись от слёз, — Я бы очень оценил, если бы ты больше никуда не пропадал, ладно?       Артур протянул руку и прижал к его щеке, ласково стирая влажный след пальцем.       — Я буду стараться изо всех сил, — торжественно пообещал он. — И я тоже очень оценю, если ты не взорвёшься в кабине своего Мустанга.       Альфред улыбнулся ему; в его глазах было столько любви, что у Артура сбилось дыхание. Он склонил голову, улыбаясь уже прямо в губы Артура.       — Замётано, — шепнул он, целуя Артура. В этом поцелуе не было ни капли нежности: он был глубоким, жёстким и неистовым, и всё же оба слишком вымотались, чтобы снова возбудиться. Поцелуй ослаб и перетёк в лёгкие прикосновения губ.       — Оптимист, — сдавленно рассмеялся Артур.       Альфред потёрся носом об его нос.       — Давай поедим, а потом, может быть, ты соберёшься с силами для нового раунда, старина.       Артур ущипнул его.       — Покажу тебе старину.       — О да, вот это настрой, — Альфред сел, увлекая за собой Артура. — Я позвоню и скажу принести еду. Есть особые пожелания?       — Чай. Много чая.       Господи, как же он скучал по чаю.       Когда вкатили столик с едой, оба уже оделись и выглядели пристойно. Артур с подозрением сощурился, глядя на то, как Альфред снимает крышки с блюд, потому что их было слишком много для двоих, учитывая нормирование продуктов. Но увидев на одном из блюд свежие апельсины и клубнику, он взорвался.       — Какого чёрта здесь происходит?       Альфред застыл и поднял на него испуганный взгляд.       — Что?       — Откуда это взялось? Боже мой, если я узнаю, что ради этого сокращали чей-то рацион…       — Нет-нет, ничей рацион не трогали, честное слово! — поспешно и немного громче обычного ответил Альфред.       Артур сузил глаза.       — Откуда ты знаешь, Альфред?       Тот поморщился и потёр затылок.       — Только не злись, ладно? Но это вроде как… твой личный «паёк для Британии».       Артур уставился на него и повысил голос.       — Мой — что?       Альфред быстро шагнул к нему и обнял, по-видимому, не обращая внимания на то, как одеревенел Артур.       — Пожалуйста, не злись, — повторил он. — Это была моя идея, и Первая леди всё устроила ради меня. Тебе ведь нравится Первая леди?       — Она чудесная женщина, — немедленно ответил Артур. — Одна из самых воспитанных и умных, каких я только встречал.       — Вот, всё так. И она очень беспокоится за тебя. Вчера я говорил с ней, когда звонил шефу. Она спрашивала о тебе, и я ей рассказал. Ещё я сказал, что ты гораздо быстрее выздоровеешь, если кормить тебя нормально, а не той едой, которую можно достать в Лондоне, и она согласилась. Я перечислил ей твою любимую еду, которой здесь нет, и она всё организовала. Несколько моих ребят как раз вылетали оттуда по расписанию и захватили еду с собой. — Он вздохнул. Казалось, у него закончились слова. — Ты расстроился?       Облегчение — и зрелище спелых апельсинов и клубники — оглушило Артура до такой степени, что он не сразу смог заговорить. Ему пришлось прочистить горло.       — Это было очень заботливо с твоей стороны, мальчик мой, — выговорил он наконец, коснувшись губами горла Альфреда. — Прошу, передай Первой леди мою благодарность.       Альфред резко расслабился и крепче прижал к себе Артура, приподнимая его над полом.       — У нас есть мармелад, — пропел он, — а ещё шоколад, сахар, ветчина, фрукты и сливки. К тому же, она прислала много-много чая. — В его голосе прозвучали нотки веселья. — Мы точно что-то пропустили, когда выкидывали в залив.       Артур пихнул его, но сам улыбался как идиот, уткнувшись в широкое плечо Альфреда.       — И твой шеф в курсе, — продолжил Альфред, наконец поставив его наземь и оперевшись подбородком на его макушку. — На случай, если ты беспокоишься и чувствуешь себя виноватым: он согласился, что ты нужен своим людям в добром здравии, поэтому тебе надо много отдыхать и хорошо питаться.       — Хорошо-хорошо, малец, убедил. — Рот Артура против его воли наполнился слюной при мысли обо всём том, что перечислил Альфред. — И я надеюсь, что ты ко мне присоединишься, — добавил он, — так что давай сядем за стол, пока не остыло.       Спустя три дня, за которые Артур ел, спал и отдыхал больше, чем за четыре месяца, он наконец почувствовал себя практически в норме. Он знал, что всё ещё выглядит измождённым, но силы к нему уже возвращались. Возможность видеться с королевской семьёй ослабила тугой болезненный узел внутри, и он позволил себе самую малость расслабиться. (Конечно же, только ради принцесс; они вознамерились сами ухаживать за больным, и он не мог расстроить их отказом.) Забавно было наблюдать, как Альфред пытался спрятаться за его спиной во время визитов королевы-матери, однако она относилась к нему со всей благосклонностью; Артур даже заметил тёплые искорки в её глазах. Альфред мог что угодно думать о королевской власти, и пусть даже он не помнил, как правильно обращаться к её Величеству, всё равно после очередной аудиенции, где его снова чествовали героем, он уходил окрылённым.       Приходили новости о беглецах из лагеря. Маленькая группа канадцев, к счастью, сумела выбраться. Отставшие было австралийцы, британцы и американцы объявились во Франции, и люди Франсиса прикладывали все усилия, чтобы обеспечить их жильём и помощью. Ещё одна группа прибыла в Англию вчера. До сих пор ничего не было слышно о сержант-майоре Кокране, и это тревожило и Артура, и Мэттью. Спасшиеся осси утверждали, что Кокран выбрался с ними за пределы лагеря, но затем они разбились на отряды помельче. Поэтому оставалось лишь надеяться, что отважный сержант-майор сумеет благополучно вернуться в Англию.       Стоял поздний вечер. Было ещё достаточно светло, так что запрет на освещение пока не действовал. Артур сидел на крыше отеля и смотрел на свой город сверху вниз. Прохладный ветерок пронизывал довольно неприятно, но уходить пока что не хотелось. Видневшиеся отсюда разрушения были ужасны, и он знал, что вблизи дело обстояло ещё хуже. От этих мыслей ныло сердце, и тем не менее, даже в руинах, Лондон по-прежнему придавал ему сил. За его спиной открылась дверь, но он не обернулся; это мог быть только один человек, пусть Артур и не сообщал ему, куда идёт. Он услышал шаги, потом что-то тёплое и тяжёлое легло на его плечи, и Альфред уселся рядом с ним, свесив ноги с крыши. Артур слегка тряхнул головой, но всё же поглубже запахнулся в Альфредову кожаную куртку.       — Так и думал, что ты здесь.       — Ты получил приказ? — тихо спросил Артур. Он знал, что Альфред со дня на день уйдёт на войну, и, скорее всего, это будет юг Тихого океана.       — Да. Мои парни дерутся на тихоокеанском фронте, и я должен быть с ними. Вылетаю завтра.       Артур кивнул, ничего другого он и не ожидал, но всё же ощутил острый укол тревоги.       — А я усаживаюсь за бумажную работу на всё обозримое будущее, — сказал он с горечью.       — Только пока ты не выздоровеешь до конца, — утешил Альфред. У них уже был этот разговор прошлой ночью, если только споры можно считать разговором.       Они погрузились в молчание, и Артур продолжил мрачно разглядывать город.       — Я помогу тебе отстроиться, — ни с того, ни с сего мягко сказал Альфред. И всё же это было так в его стиле. — Сделаю всё, что смогу. Ты же знаешь, правда?       — Знаю, мальчик мой. Спасибо, — он устало вздохнул. — Но сначала нужно закончить эту проклятую войну.       — Мы закончим, — убеждённость в голосе Альфреда не имела ничего общего с его обычной жизнерадостностью. — У нас нет выбора, поэтому мы закончим. И обязательно на наших правилах. — Он снова ухмылялся, болтая ногами, как подросток. — Эй, как насчёт провести вечер с Мэтти и Франсисом? Франсис добыл вина, так что мы можем побыть с ними пару часов, пока не разбежимся кто куда. А потом… — Он обвил рукой плечи Артура и придвинулся ближе. — Думаю, можно уединиться, если ты понимаешь, о чём я.       Этот засранец поиграл бровями, и Артур не знал, как ему реагировать: то ли возбудиться, то ли смеяться. Он с нежностью подумал, что Альфред, конечно, ещё тот придурок, зато самый выдающийся, героический и безмерно любимый придурок.       — Хм-м, — Артур сделал вид, что размышляет над этим предложением. — Когда мы встречаемся с Мэттью и Франсисом?       И тот, и другой отказались брать еду, которую достал для Артура Альфред, и обед в лучшем ресторане Лондона было решено отложить до конца войны. Тогда Артур намеревался выбрать им столик с лучшей кухней, какая только есть. Франсиса, по всей видимости, тоже следовало пригласить. И чёрт бы его побрал, если им не подадут ростбиф и йоркширский пудинг.       — Через пару часов, — пробормотал Альфред, увлечённо проводя носом по щеке Артура.       — Тогда почему, — спросил Артур, стиснув мускулистое бедро Альфреда, — мы всё ещё сидим на этой холодной жёсткой крыше?       Альфред мягко рассмеялся, уткнувшись лицом в его волосы.       — У тебя есть идея получше, старина?       — О, и не одна, мальчик мой, — пообещал Артур и притянул его к себе за воротник, вовлекая в поцелуй. Завтра настанет время сражаться снова. Но сегодняшней ночью они будут только вдвоём.