Детективы из Пандоры

Высшая справедливость природы в том, что будущее у всех одно. Хотя и идет к нему каждый своим путем. Pov Шерон. Порой кажется, что, если существует возможность сглупить — я ею непременно воспользуюсь. Как иначе объяснить согласие поехать в лагерь, зная наперед: поездка будет сплошной нервотрепкой? А ведь можно было даже не отказываться от вылазки на природу, а всего лишь настоять на том, чтобы не ехать. Почему не сказала просто: «Мы заняты.» Или культурнее как-нибудь не предложила: «Извините, мисс, но наше агентство не купишь.» Так нет же, откладывала решительное «нет» до тех пор, пока за меня все не решили. Есть основание у новой отцовой «половинки» заявлять: — Тряпка. А вот права такого — нет. Нужно вырабатывать силу воли. Ой как нужно! Вот вернусь с «отдыха» и в понедельник с самого утра начну. Зарядка по утрам, самоучитель английского языка на сон грядущий… Бип! Вздрагиваю от неожиданного звука, бесцеремонно вырвавшего сознание из грез о будущих великих свершениях. Би-бип! Под окнами сигналят. Громко, настойчиво. Судя по времени, это за мной. — Иду уже, иду, — бурчу я, решительно бросая в рюкзак сиреневый в белую полоску купальник. Небесно-голубое бикини отправляется в бельевой шкаф до более подходящего случая. В нем я выгляжу весьма сексуально, что в эти выходные лишнее. Нечего будить в ребятах напрасные желания. Попарили один другому мозги — и будет. Привстав на цыпочки, бросаю быстрый взгляд на отражение во внутреннем зеркале шкафа. Ладная фигурка в легком сарафане, длинные ноги, приятное лицо и густые русые локоны — это несомненные плюсы внешности, а маленькая грудь и босоножки сорок четвертого размера — скорее минусы. Сигналят повторно. Протяжно, требовательно. Нетерпеливые какие! А соседи потом высказывать будут, укорять. Забросив рюкзак на плечо, сую под мышку дамскую сумочку и выскакиваю из квартиры. Дверь, подхваченная неожиданно сильным порывом сквозняка, с грохотом захлопывается. Звенит разлетевшееся на мелкие осколки стекло. — На удачу, — саркастически кривя губы, сообщаю я отражению в глянцевой поверхности соседской двери. Сердце понемногу возвращается к мерному ритму. Цветочная ваза или зеркало? Надеюсь, что первое. Подводить глаза и красить губы приходится ежедневно, по крайней мере в будние дни, чего не скажешь о подаренных букетах. Они весьма редкие гости в моей обители. К тому же разбитое зеркало — дурная примета. Поездка, как говорится, не задалась с самого начала. В глазке соседской двери вспыхивает и тотчас гаснет свет. На шум, словно муха на мед, выползла. Любопытство, конечно, не порок, но порой раздражает. — Здравствуйте. Мое отражение, скользнув по открывающейся двери, тонет в солнечном блике. — Ой! — беззубо улыбается соседка, выглядывая в узкую щель. Цепочку в целях безопасности не сняла, с ее характером это не лишнее. Сморщенное, как печеное яблоко, лицо, окруженное белым ореолом пухового платка, создает странную иллюзию инородности. В детстве я именно так представляла себе инопланетян, маскирующихся под людей. Повзрослела, а подозрения полностью не развеялись. — А это ты, Шерон… — А это я! — Моя улыбка должна была означать искреннюю радость от осознания данного факта. Но вышло, судя по реакции соседки, нечто другое. Дверь поспешно захлопывается. Словно поданный в ствол патрон, щелкает язычок замка, входя в паз. Готова поспорить, что соседка сейчас прилипнет к глазку. Мое отражение растерянно моргает. — И вам до свиданья. — Повыраштали деточки — ни штыда ни шовести, — доносится из-за двери старческое брюзжание. А на первый взгляд — милейшая старушка, божий одуванчик. —  Жопа из-под юбки торчит — и думают, так и надо. Дверями хлопают, шпать не дают, хамят… Совершеннейшая клевета. Сарафан едва оголяет ключицы, а ноги до самых колен закрывает. Куда уж скромнее при сорокаградусной-то жаре? Не дожидаясь окончания монолога, который может звучать вечно, сбегаю по лестнице и выскакиваю во двор. Словно в духовку запрыгнула. Раскаленный асфальт и кирпич пышут жаром. Тело молниеносно покрывается потом, который столь же стремительно испаряется, оставляя налет соли на коже. Что будет к обеду, представить страшно. Предположительно белая под слоем грязи «Нива», взгромоздившись одним колесом на бордюр, режет глаза блеском протянувшейся по всей длине кузова царапины. Заднее стекло покрыто сетью трещин, дыра заклеена техническим скотчем. Вместо бокового зеркала — погнутый держатель с куском обода. Колеса без колпаков, «лысые». На капоте — облупившаяся наклейка, на остатках которой с трудом угадывается образ черного орла. «Карета подана! — мысленно восклицаю я с иронией и некоторым сомнением. — А она заведется?» — Наконец-то! — подает голос Алиса. Сиротливо зеленеющий среди безжизненно-серого нагромождения грязи и мусора одуванчик укоризненно качает желтой головой, стряхивая пепел. Или это порыв ветра его качнул? — Что так долго? — вместо приветствия бросает растянувшийся на капоте автомобиля коротышка. — Не прошло и полгода, — поддакивает Брейк, расплываясь в широкой улыбке. На нем белоснежная рубашка с неровно подвернутыми рукавами, в конторе которой он работает заместителем нашего директора. Как это он сегодня не надел бейсболку логотипом? Или в рюкзаке лежит? — Привет. — Я улыбаюсь несколько натянуто. К сожалению, ехать придется на заднем сиденье с Зарксисом. А значит — на протяжении всего пути терпеть его нелепые шуточки, ах да! Еще и куклу он с собой прихватил. Забросив рюкзак в багажник, ныряю в салон. Здесь еще жарче. Кондиционер в автомобиле не предусмотрен. Раскаленный кожзаменитель противно липнет к голым ногам. Опустив сиденье, занимает место подруга. Последним садится за руль Гилберт. Неожиданно резко бьет кулаком по крыше, багажник автоматически захлопывается. — Чудеса отечественного автопрома, — хихикнул Оз. — Не отечественного, — начинаю я. — Не нуди, — в тон мне пресекает борьбу за достоверность информации подруга. — Значит, так, — заявляет Гилберт, — первым делом рулим к ближайшему магазину, затариваемся водочкой, пивком. Чего-нибудь из закуски к шашлыкам не забыть прикупить… — Мяса, — вставляет Алиса. — Крем от загара, — добавляю я, зарабатывая недоуменные взгляды. — А чего? Мы же в лагерь к озеру едем, купаться, загорать… Три дружных «хм…» сливаются в один. — Никаких спиртных напитков, — откуда не возьмись появился Рейм и строгим взглядом обвел всех присутствующих. — Наш заказчик уже ждет. И если вы не забыли, то мы на работе. — Зануда! ~  — Нам эта поездка запомнится надолго, — понижает голос Зарксис. — Ага, — решаю разнообразить ответы. В голове-то они куда многословнее и витиеватее, но вот по дороге к языку как-то усыхают. Приехав на место встречи, мы видим два длинных автобуса. Очередь, хотя и медленно, но движется в нужном направлении. И это вопреки наглым малолеткам, которые лезут вперед, дескать занять лучшие места в автобусе. Мы же просто стоим и ждем пока все наконец усядутся. — Господа детективы, рада встрече, — вчерашняя барышня была одета как вожатая. Синяя футболка с английскими белыми буквами, шорты цвета охры и белые кроссовки. — Надеюсь, вы готовы? — Ага! — весело ответил за всех Оз. — Ну тогда не отставайте от автобуса, — дружелюбно сказала девушка, заходя в автобус.

***

Но, как вы все уже наверное поняли, мы конечно же, отстали от автобуса и наверняка успешно заблудились. — Ты уверен, что нам сюда? — Алиска с сомнением разглядывает ползущий мимо пейзаж. — Что-то не похоже, чтобы этой дорогой часто ездили. Может, мы свернули куда-нибудь не туда? — Не зуди, — отмахивается Гилберт. — Доставлю по назначению. Куда ни брось взор — повсюду донбасская степь, густо усеянная осевшими от возраста терриконами. Рядом с обочиной высится нагромождение железобетонных плит, в котором с трудом угадываются останки какой-то шахтной инфраструктуры. Или воздух подавали, или шахтеров под землю опускали. Уже и не поймешь. А вот следы деятельности охотников за металлоломом в виде бетонной крошки видны повсюду. И сюда добрались. — Давайте спросим у кого-нибудь, — предлагаю я. От одной мысли о том, что мы заблудились, усиленно бьется сердце. — Можешь у меня спросить, — хохочет Гил. — Или у Крольчихи. А вон еще ворона кружится. Притормозить? Спросить действительно не у кого. Лишь где-то на пределе видимости, на берегу небольшого пруда, а скорее крупной лужицы, лениво пасутся под присмотром пастуха коровы. Да, возможно, бродят по лесонасаждениям грибники. Но маловероятно, дождей давно не было, какие уж тут подберезовики да лисички. — И что будем делать? — от волнения голос начинает дрожать. Почему-то в голову сразу лезет всякая ерунда: закончится бензин, или просто заглохнет машина, встретятся сбежавшие из колонии заключенные, загнанные и оттого озверевшие, готовые на все… — Ехать, — отвечает водитель. — Кушать конфетки! — хохочет Брейк. — Нам налево, — сообщает Ворон, выворачивая руль. Причин его уверенности не вижу: развилка равнозначная, знаков и указателей нет. Отечественный внедорожник съезжает с испещренного колдобинами, но все же асфальта и катит по тряской накатанной дороге. Судя по застывшим и сохранившимся в неприкосновенности отпечаткам протекторов какого-то грузовика, ею пользуются крайне редко. Дождя уже не было больше двух недель. Поправив одежду, верчу головой. Дорога виляет, словно лесная тропинка, проложенная безумными ежиками, бегающими как угодно, но только не по прямой. По правую руку мелькают жалкие сосенки, по левую — забитые кустарником дубки. Все серые, запыленные. Переваливаясь с бока на бок, словно бредущая на дойку корова, «Нива» преодолевает испещренный выбоинами участок дороги и замирает у опущенного шлагбаума. «Проезд только для транспорта лагеря», — гласит надпись на транспаранте, натянутом ниже погнутого «кирпича». — Приехали, — зажигая сигарету, кривится Ворон. — Развели студенты как лохов. — А дальше как? — Никак! — Может, поднимем шлагбаум и проедем? — предлагаю я, вслед за подругой выскальзывая из-под навалившегося Зарксиса в распахнутую дверцу. — Замка-то нет. Хотя, конечно, это противозаконно. Несанкционированное проникновение на частную собственность, а то и на режимный объект. — А может, мы не там свернули? — предполагает Алиса, поправляя топик. — Нет-нет, вы как раз вовремя, — шлагбаум поднимается и мы видим ту самую вожатую. — Я начала беспокоится, когда вы вдруг отстали. «Нива», перевалив через «лежачего полицейского», мягко катит по гладкому асфальту. Словно из одного мира в другой попали. Этакий стык постапокалипсиса и утопии. Медленно катим по ровной, как гладильная доска, аллее, усиленно вертя головами. Территория лагеря утопает в зелени. Ряды величественных каштанов, голубых сосен и пихт подобно почетному караулу выстроились вдоль дороги. Повсюду кусты роз, богато усеянные алеющими бутонами. Беседки увиты виноградом, у скамеечек стриженные под зайчиков-белочек кустарники, зелень лужаек искусственно сформирована из трав различных оттенков. Под стеклянными колпаками теплиц переливаются тропическим разноцветьем листья экзотических растений. Само здание не блещет оригинальностью конструкции, но и на «хрущевку» не походит. На ум сразу приходит определение: «добротно». Строгие линии стен и крыши строения гармонично соседствуют с плавными изгибами декоративных украшений, внушая ощущение надежности. Панорамные окна у небольших домиков, привнося ощущение безопасности. — Что же за детишки сюда наведываются, для которых вертолетную площадку соорудили? — присвистнул Гилберт. — Простые такие, скромные… покой которых ребята с автоматами охраняют, — В голосе Зарксиса отчетливо слышится горечь. И зависть. На выезде стоит будка охраны. Неброское по простоте конструкции строение, укрытое за беседкой и разлапистым кленом. Шлагбаум поднят, и мы, не пытаясь узнать, есть ли кто на посту, выезжаем в ворота. Покинув территорию лагеря, следуем насыпной дорогой. Мимо колодца, затем резко вверх и не менее резко вниз. Скрипя гравием, «Нива» скатывается с насыпи и замирает. — Ух! — выдыхает Алиса, подавшись вперед. Бросив взгляд через ее плечо, замираю. Открывшийся вид потрясает. Озеро, словно поверженный Георгием дракон, распласталось среди холмов и скал, сверкая в солнечных лучах начищенной до зеркального блеска чешуей. Утесы, подобно башням древнего замка, замшелые, дерзновенно устремляются ввысь, отгородив долину от прочего мира. Узкая полоса берега густо заросла плакучими ивами, лишь у самой кромки воды кое-где уступая место ярко-зеленым побегам осота и камыша. Озерная гладь непривычно чистая, словно кто-то специально избавил ее к приезду дорогих гостей от листьев и мусора. В небольших заводях жмется к берегам ряска. Вдалеке замерла лодка, ощетинившаяся изогнутыми антеннами удилищ, словно некое инопланетное существо, жадно впитывающее информацию об окружающем мире. — Какие мы молодцы! — восклицает Алиса. — Ай да мы! — В смысле? — Что сюда приехали, — поясняет подруга. И добавляет более низким голосом, смакуя каждый слог по отдельности: — Ле-по-та. — Кхм! — Рейм обрывает все веселье. — Мы на ра-бо-те! — Да ладно тебе, забияка! Можно маленько и расслабиться! — Брейк состроил жалостливые глазки, как и мы все. — Ну, разве что чуть-чуть… Мы вышли из машины и направились обратно, к домикам. Идиллия. Еще бы противный комар не зудел на ухо. Пытаюсь прихлопнуть настырного. Без результата. То ли я слишком медленная, то ли он слишком быстр. — Вот, прошу, дамы, — произнесла девушка открывая дверь в один из жилых домиков. — Мальчики, прошу за мной. Ваш домик чуть дальше. В домике оказалось просторнее, чем я думала. Две кровати, мягкий ковер расстеленный на всю длину пола, есть ванная комната со всеми удобствами, два окна с белыми занавесками, возле кроватей стоят деревянные тумбочки, на которых стоят светильники. — Честно говоря, я думала, будет хуже, — проговорила Алиса занимая кровать возле стены. — Для работы самое подходящее, — произнесла я, занимая кровать возле окна. Разложив все вещи в одном единственном шкафу, мы вышли на улицу, где нас уже ждали довольные парни. Далее мы решили обойти весь лагерь, чтобы было удобнее работать, а ближе к вечеру мы собрались возле небольшой белой беседке.