Хозяин Ортханка

Начало войны гномов с орками. По факту, уже давно шла вялотекущая война, только у гномов не было сил лезть глубоко к оркам. Гномы других родов из других мест не спешили поддерживать Долгобородов из рода Дурина. Трудно сказать, какие истинные у этого причины — возможно Трор вызывал у других гномов раздражение, возможно предлагаемая плата была слишком мала или гномы не видели для себя причин и выгоды, что порой в сути своей одно и тоже. Но после смерти Трора гномы зашевелились всерьёз. Достаточно веское оскорбление нанес Азог всем гномам или смена короля стала толчком к новому витку для дальнейшей эскалации конфликта, но гномы начали собираться. Азога тоже можно понять, у них такая культура основанная не на пустом месте. Орки с рождения борются за еду — чем больше съел, тем сильнее стал. Особенно это важно в начальном развитии, когда орк за первые 3 года взрослеет до возраста человеческих 10-12 лет. Постепенно развитие и рост замедляются и за следующие 3 года орки взрослеют до человеческих 18-20 лет, постепенно развитие еще замедляется всё сильнее и возможно орки могли бы быть бессмертными как эльфы, но резкий старт вначале подрывает силы организма и они просто не успевают остановится в старении. Я даже верю, что их создали из эльфов, только эльфы сразу развиваются и растут медленнее людей и постепенно этот рост тормозится, пока в возрасте примерно 30-ти, переводя на человеческий возраст, лет практически не останавливается. Эльфу примерно исполняется девяносто или сто лет. А при значительных магических силах их тела могут прекратить старение после наступления магического совершеннолетия, сразу же, как сформируются внутренние магические каналы и связи, укрепляется связь между духом и телом. Процесс замедления старения был похож, очень похож. Ну так вот, возвращаясь к оркам, в возрасте шести лет, когда человеческие дети только начинают что-то соображать, чтобы начать учится разным премудростям, орки идут на войну. И у него уже сложившаяся на психологическом плане система представлений о мире. А отношения у них в обществе весьма жесткие. Орк может убить сильного врага и стать вождем, орк может убить вождя и стать вождем, орк может убить вождя вождей… ну и так далее, в этих оркских званиях порой бывает трудно разобраться. Чем выше ты в иерархии, тем у тебя лучшие еда, оружие и самки… вот только не понятно из чего они там выбирают этих лучших самок? В общем, обычная система, как и у всех, вот только способ получить власть есть только один — убить. Если вдруг вождя убивает кто-то другой, не орк, то командование может принять вождь равного уровня, или избирается новый вождь путем поединков. Но новый вождь занявший место убитого принимает на себя клятву отомстить. Клятва не имеет срока давности и исполнять её не особо обязательно, но если исполнишь, то тебя зауважают, как героя. А убить чужого вождя — это знак особой доблести и доказательство силы. Вероятнее всего Трора в Мории поймал патруль орков. Его привели к вождю, королю орков, как иногда говорят люди, привыкшие всё мерить на свой лад. Трор наверняка сказал и то, что он король гномов и то, что Азог очень не хороший и еще чего-нибудь. После чего поединка было не избежать. Был ли он честным? — Вот не знаю, у орков вообще своеобразное представление о чести. Если враг побеждает, то это не честно, если враг умирает, то все честно. Но скорее всего Трору отдали его оружие для участия в поединке. Победа над сильным врагом у орков в чести, а безоружный, не может быть сильным. Я давно посматривал на орков с интересом, в плане их сходного с эльфийским «механизма» взросления. Эта война могла бы помочь мне набрать материала для работы. *** Гномы во всю готовились к войне, но кучковаться они начали не у Мории, как я призывал, а далеко, на самом севере. Вероятнее всего свою роль в этом сыграли присоединившиеся к походу рода из Красных гор, а возможно Траину пришлось обещать север гномам из Железных холмов. Мне соваться на север не было никакого интереса, пару орков я и здесь поймать смогу, а помогать… — не очень им и нужна моя помощь, раз не прислушиваются к моим советам. Лучше я дирижаблем продолжу заниматься и к Галадриель съезжу, хотелось мне попросить у неё черенок меллорна или семян. С таким подарком я собирался идти к Древобороду. Фангорн интересовал меня своей особой энергетикой, и конечно же напитком энтов. Изучение этой воды может открыть для меня новые направления в развитии. Я даже вспомнил о «коричневом», может и его привлечь к этой операции? *** Я прозанимался с дирижаблем два года, всё время практически неотлучно находясь в Ортханке, и за это время, гномы всё еще не собрались на войну. По моим прикидкам двух лет было вполне достаточно, но нет, ножки у гномов коротенькие и идти им дальше. Я устал ждать начала, решил, что возможно успею дойти до Лориена и обратно, пока они собираются, да и на открытии, т.е. начале войны мне быть не обязательно. Хотя я и был в списке приглашенных, но гномы дали понять, что это дело гномов и они сами их порешают. Но от помощи снаряжением продовольствием и золотом не отказались, а я выполнив свое обещание помочь в войне мог быть спокоен. — Обещание выполнил! Видимо для Траина эта война — дело чести… Решив все срочные дела в Ортханке, я отправился в Лориен, самое ближнее эльфийское поселение, — самое близкое и возможно даже самое дорогое моему сердцу. В этот раз я не собирался заводить с леди Галадриель около-любовные разговоры, собирался как можно более по-деловому, рассказать о своей нужде в семенах меллорна или черенке. То, что я смогу прорастить семя или что черенок даст корень, я почти не сомневался. Но стоило мне увидеть её в новой одежде, которую подарил «аноним», я чуть не потерял дар речи. Моя эмпатия и способности предсказать опасность снова подросли, и я ожидал качественного скачка этих способностей, и он произошел, я стал ощущать мысли Галадриели. Именно поэтому я понял, что этот наряд она сейчас надела именно для меня. И ей нравится говорить со мной на романтическую тему, она ощущает некоторое волнение, которое думала уже давно забыла, ей самой казалось странным, что это волнение возникает в присутствии старика. Ей нравились отголоски моих эмоций и мыслей, которые она могла воспринять. — Здравствуй мой друг. — начала Галадриель, что удивительно не по-эльфийски. В разговоре с ней всегда любое слово и интонация что-то значит, или может значить. Сейчас с обострившейся эмпатией я четко знал, а не догадывался, что этим она хотела выразить — Близость душ, понимание, одобрение. — Здравствуй прекрасная Артанис, ты как всегда великолепна. — улыбнулся я в ответ. — Тебе нравится мой новый наряд Курунир? — смотря мне в глаза продолжила она. А в эмоциях это ощущалось, как игра, маленькая провокация. — О да, он весьма красив, но такой воинственный… — сказал я сделав глубокомысленное выражение лица, поддерживая игру. Галадриель засмеялась, но не окончила игру, я ощущал, что ей хочется продолжать. Она ощущала себя более живой, молодой — Представь себе, какой-то неизвестный — мой поклонник, возможно… прислал мне это чудесное одеяние. Если бы я знала кто это, возможно я смогла бы его отблагодарить. — А сейчас в эмоциях я ощутил азарт и даже маленькую опасность, или… страх? — Я уверен, что простого «благодарю» от столь прекрасной леди для друга будет достаточно. — А теперь ощутил небольшую грусть. Галадриель несильно пихнула меня кулачком в плечо — Ты не прав. Когда-нибудь я смогу отблагодарить его, я надеюсь на это. — странным образом её легкая грусть передалась и мне. А Галадриель, прочтя это во мне, тепло улыбнулась. Потом мы разговорились, и я совсем забыл для чего приехал, не думал ни о древобороде в его лесу, ни о меллорнах. Когда беседа стала наиболее доверительной, я спросил её — Леди Галадриель, что вы цените в мужчине больше всего? Ум, смелость, силу… или может красоту? — я хотел сказать молодость, но это будет слишком не однозначно с одной стороны, ведь её время в средиземье перевалило за восемь тысяч лет. — Скажу смелость! И это будет не вся правда… Смелость в мужчине привлекает женщину, даже если смелость только на словах, она сияет лишая возможности остаться равнодушной, но без ума — это скорее недостаток, ведущий к неверным решениям, ненужным конфликтам. — Скажу ум. И это тоже будет не так. Ум позволит многое предвидеть, обойти подводные камни не только в отношениях, но и в жизни вообще, но без силы такая осмотрительность очень похожа на трусость. — Скажу сила, и опять это будет не правда. Сама по себе сила привлекательна, но сила без смелости никак себя не проявит, а без ума сила только разрушает. А еще, стоит начать разрешать вопросы путем силы, и становится трудно остановится — сила развращает. Она замолчала на время, я тоже молчал. И она потом продолжила. — Красота… и молодость не главное, но это привычно для нашего народа — и снова она сделала паузу. Встала, прошлась, собираясь с мыслями; я же всё молчал. — Всё из этого важно, но ничего не решающе по-настоящему. Не по отдельности, не всё вместе. — Иногда вещи просто случаются и потом трудно что-то изменить, или даже взглянуть по-другому. — сказала она и надолго замолчала. Я чтобы разрядить или скорее просто логически закончить ситуацию взял заблаговременно приготовленный инструмент и заиграл. Мое пение при встрече с леди Галадриель уже стало традицией. Падают слезы, сердце разбито Просто сижу в оцепенении Потому что я потерял все что у меня было. Я не в силах выдержать ночь Я помню все хорошее, что у нас было Это глубоко во мне Но наши последние дни стали для меня настоящим адом Я не в силах выдержать ночь Любовь — ты изрезала на куски мой мир И я до сих пор не могу успокоится Почувствовав однажды твое прикосновение, ты навечно привязала меня к себе. И теперь ночи стали для меня невыносимы Я знаю ее тело ее волосы ее глаза Она должна была принадлежать мне одному Но она всегда любила одного мужчину Любила без памяти. Но почему не меня Любовь почему я принимаю тебя, а ты принимаешь меня? Возьми мое дыхание или мое сердце Ты причинила мне одни страданья твое имя — проклятье. Как же так можно? Я не в силах выдержать ночь Скажи мне, что я не так сделал, назови мне хоть одну причину Помоги мне снова завоевать ее любовь Я не в силах выдержать ночь Любовь почему я принимаю тебя, а ты принимаешь меня? Возьми мое дыхание или мое сердце Ты причинила мне одни страданья твое имя — проклятье Как же так можно? Я не в силах выдержать ночь Падают слезы, сердце разбито Просто сижу в оцепенении Потому что я потерял все что у меня было. Я не в силах выдержать ночь Океаны слез горы страданий В моих глазах всегда печаль Ночь — она неминуема Любовь почему я принимаю тебя, а ты принимаешь меня? Возьми мое дыхание или мое сердце Ты причинила мне одни страданья твое имя — проклятье Как же так можно? Я не в силах выдержать ночь Accept — Canʼt Stand The Night Я чувствовал глубокую грусть отголосками идущую от неё, мне даже показалось, что в уголках её глаз блеснули слёзы. Я чуть не заставил плакать женщину, которой перевалило за 8000 лет, как бард я был горд своим мастерством. Событие «разговор с Галадриель» было логически закончено и мои мысли, будто освободившись от магии её очарования, пошли по кругу с самого начала — я вспомнил зачем вообще ехал в Лориен. Галадриель не горела желанием давать мне черенок меллорна, а семян, как выяснилось, лес давно не порождал, примерно с тысячного года третьей эпохи, как «тень пала на Ясный бор» после чего эти леса и назвали Лихолесьем. Галадриель видела в этом темную магию Саурона, что пропитала Дол Гулдур и распространялась оттуда, отравляя Лориен. Я попросил её дать мне возможность «поговорить» с меллорном, — возможно для меня он постарается и даст семена. Галадриель повеселило мое заявление, но ей и стало интересно, как я буду разговаривать с меллорном. Поэтому она согласилась, сказала, что если меллорн даст для меня семена, то она не будет против. Разговаривать с деревом я не собирался, я хотел попробовать подпитать его своей силой ядра. Если пустоцвет или вообще не цветение на самом деле вызвано магией Саурона я надеялся обнаружить и выдавить его микроструктуры из дерева. Так в итоге и оказалось, дерево накопило в себе какую-то пакость, которая хоть и не убило его, но препятствовала цветению. Я приложил руки к стволу и направил в дерево поток своей силы. С деревом пришлось работать осторожно, я боялся повредить ему, да и отличалось оно от людей и животных в видении — оболочка гораздо более тусклая, но при этом просто огромная, а в корнях что-то похожее на мое ядро. Вся оболочка была загажена вредными микроструктурами, но ядро оставалось чистым, поэтому дерево и не засыхало полностью. Но такое угнетенное состояние вызывало эффект вечного увядания, при котором цветение было в принципе невозможно. Я увидев, что вливание энергии благотворно влияет на энергетику меллорна стал постепенно увеличивать отдачу силы вымывая всю пакость, скопившуюся в дереве. И да, эти микроструктуры продолжали накапливаться, постепенно подрывая энергетику этих волшебных деревьев.* (*есть подозрения, что Лаурелиндоренан не всегда был золотым, будто увядающим, что конкретно стало причиной увядания не ясно, скорее всего — это темная магия Саурона, но возможно и вмешательство Галадриель с её кольцом стало причиной этого. Примечательно, что в фильме «Властелин колец» «лориенский лист» вполне себе зелёненький) Меллорн покрытый золотой листвой, увядающий более тысячи лет, стал наливаться зеленью прямо на глазах. Дерево очищалось, наливаясь новой силой, и оживало. Когда я закончил с одним деревом, Галадриель, хоть и была поражена произошедшим, стала сразу же просить меня «поговорить» еще и с другими деревьями. Я был вымотан предыдущим «разговором» о чем и сказал. Тогда она стала уговаривать меня задержаться у неё в гостях. В итоге, я уехал от неё только через год, который я выматывал себя как бешеный гастарбайтер на стройке, отдавая почти весь свой запас ядра за день, он не успевал восстанавливаться за ночь. Но от этих энергопотерь тоже была польза, постепенно скорость возобновления энергии ядра увеличивалась. И к концу своего «отдыха» у эльфов, я за ночь почти уже успевал восстановиться от дневной потери. Конечно, я не каждый день занимался этими вливаниями, я не собирался загнуться в Лориене, полностью отдав свою силу какому-нибудь дереву или просто надорвавшись. Поэтому устраивал себе и выходные дни. Но как только деревья выздоровевшие первыми дали семена я заявил Галадриели, что мне нужен отпуск и взяв семян поспешил покинуть Лориен. Теперь я мог считать себя лесником специалистом эльфячьего уровня. Все эльфы Лориена взирали на меня с уважением, а сама Галадриель без преувеличения с любовью. Я же уезжая, толкнул коротенькую речь, что силам зла не сокрушить наш дух и восславим Йаванну пославшую очищение и т.д. Вернувшись в Ортханк, узнал, что война гномов с орками началась.