Судьбоносная встреча, или Из детства с любовью

      Этот чудесный летний день ласкал своей теплотой маленькую, весело бегущую навстречу неизвестности девочку. Лучи солнца радостно танцевали на твоём детском личике, трепетно прикасаясь к светлой улыбке. Летящий рядом ветер заботливо развевал тонкие, шелковистые пряди... Но судьба, наблюдающая с небес, знала: вся эта счастливая безмятежность была лишь утешительным кануном, готовящим тебя к чему-то неизбежному. Вот ты, повинуясь неведомым порывам, забежала за угол какой-то старенькой торговой лавки, а затем перебежала большое пшеничное поле и вскоре, оказавшись среди фермерских домиков, вновь куда-то поспешила. Предчувствие... таинственное предчувствие росло с каждой секундой твоего маленького путешествия.       Завернув за угол очередного дома, ты вздрогнула, внезапно наткнувшись взглядом на группу каких-то неряшливых, громко хохочущих подростков. Эта группа на глазах превращалась в толпу, которая всё теснее и полнее сдвигалась вокруг чего-то. Будучи достаточно проворной и ловкой, ты пробралась в первые ряды этого огромного скопления людей. Но не жадное любопытство вело тебя, - томительное ожидание, которое, ты нутром чуяла, разрешилось бы, стоило тебе лишь увидеть причину всеобщего интереса. И ты увидела. И в ту же секунду в сердце, как порой случается на интуитивном уровне, вспыхнул огонь... огонь, знаменующий приближение чего-то ужасного, бесчеловечно жестокого...        Неужели это исходило от него? Или же... Да, в твоих глазах отразились очертания человека. Мальчика, одетого в опрятный пиджачок, почему-то сразу завлёкший твоё внимание, с чёрными, как крылья ворона, слегка растрёпанными волосами, покрытого редкими зарубцовывающимися ссадинами. Он стоял в центре злополучного кольца из людей, немного согнувшийся под злыми, неумолимыми взглядами и опасливо озирающийся по сторонам. Красноватый оттенок его бдительных, с зарождающейся суровостью глаз немного пугал твоё пылкое воображение. Раздвоенные на концах брови придавали выражению его серьёзного лица едва ли не деспотичности, но и в то же время детского, исполненного добродушно-невинной хитрости обаяния. Этот необычный мальчишка сразу же заманил твою душу в прозрачные сети доверчивого расположения к нему. Позабыв о всех присутствующих здесь, ты стояла и с необъяснимым волнением наблюдала за быстрыми, осмотрительными движениями огненных глаз, за тем, как в смятении он с силой сжимает кулаки и тут же расслабляет их. Тонкая линия его рта была неподвижна, и лишь однажды он, прикусив нижнюю губу, скривил её. На его левой щеке на мгновение образовалась маленькая, настолько нежная ямочка, что, пожалуй, узнай он о ней, он бы никогда более не двигал уголками рта, чтобы она вновь не озарила его лицо подобным очарованием. При мысли об этом ты легко улыбнулась и тут же коснулась пальцами своей щеки, проверяя, есть ли у тебя такая же впадинка. Движение твоих рук не осталось незамеченным: огненной молнией взгляда он пронзил всё твоё существо... Будто парализовало. Так приятно забыться...        Ты смотрела не так, как остальные. Без обвинения. Без страха, скрытого под маской злобы. Ты молчала, но, казалось, всем своим выражением пыталась сказать ему нечто такое, отчего он на минуту позволил себе отвлечься...        Вдруг в толпе, до этого охваченной неприветливым молчанием и несправедливым упрёком, поднялась какая-то пробуждающая волна: грубоватые подростки, дряхлые, вечно недовольные старухи, даже обыкновенные, проходящие мимо зеваки начали яростно выкрикивать. В этих отвратительных воплях было всё: оскорбления, осуждения, сатанинский хохот, непризнание этого мальчишки. "Урод! Чудовище!" — орал кто-то визгливым голосом, и сразу же все ответным криком поддерживали его. Твой взгляд помутился, и в эти жуткие мучительные секунды мерещилось, что бесы вокруг водят хороводы: столько дьявольского было в этом всеобщем гуле и всплесках рук и тел. Ты с немым ужасом смотрела на эти непримиримые, искажённые злобой лица. Тебе, стоявшей в паническом молчании, было горько, жалко, больно и... невероятно страшно. Страшно, - повсюду, повсюду безжалостные звери... "Забить этого чёрта камнями!" — крикнула старуха, стоящая позади тебя. Снова мощный одобрительный шум. Жар охватил твоё тело, будто в лихорадке.       Ты оторвалась от кольца толпы и, руководимая одним мощным чувством, рванулась в погибельный центр, туда, вперёд, к нему...       — Хватит! Оставьте его! Пожалуйста! — надрывая связки, охваченная сжигающим пламенем, закричала ты. Твой голос накрыл их жуткий визг. Ты не видела ничего. Всё вокруг слилось в один цветной ком.       — Пожалуйста! Пожалуйста, прекратите! — чуть тише, но с не меньшей уверенностью захрипело горло заступницы. Однако беспомощность хлестала сердце. Действительно, что могла ты, маленький смелый человек, предпринять против всех них? Страх начал подавлять и сцеплять попытки противостоять обезумевшей толпе. Хотя ты сама была сейчас словно обезумевшая...       Наконец, на долю минуты воцарилась неясная, убийственная тишина... "Забить обоих!.." — беспощадно взвизгнула та же старуха.       И все, все схватили камни... все, как один, подняли неистовый возглас "победителя", все направили изъедающие взоры на двух, не таких, как они, существ. Самый первый брошенный камень попал в твоё предплечье. Боль, не столько физическая, сколько боль обиды, поднялась слёзным комком к самой глотке. Один "смелый" камень направил десятки других. Ты зажмурилась, успев прикрыть голову руками...       Ты ждала многочисленных ударов, но не почувствовала их. Лишь какое-то внезапное тепло накрыло тело... Когда ты изумлённо, пока ещё недоверчиво, приоткрыла глаза, то увидела яркий, обволакивающий тебя свет. И его... защищающего тебя своим телом. Это тёплое, слепящее сияние исходило из его руки. Серая пыль медленно оседала на землю. Вероятно, это всё, что осталось от тех камней...       Мальчик стоял к тебе спиной, лица его не было видно; но ты могла ощущать, какой на нём пылал гнев. Неописуемо дикий, неумолимый, подчиняющий пространство... Впервые высказанный! Толпа в животном страхе отступила назад. Будто они не знали, на что способен этот мальчишка... "Монстр!" — гнусаво и неуверенно пискнул чей-то голос... И вот трусы и глупцы бежали, поджав хвосты.       Свирепое торжество сверкнуло в озверевшем взгляде мальчишки. Свет в его ладони погас. Но тепло в твоём теле не исчезло... Было жутковато: впервые в своей жизни ты видела нечто подобное. Впрочем, что лукавить? Ведь ты с самого начала чувствовала: он - особенный.        Маленький чародей обернулся. В уголках его губ дрогнула благосклонная улыбка. Брови приняли дружественный изгиб.       — Это Пламя Предсмертной Воли, — гордо заявил мальчишка. — А те недалёкие отбросы, узнав о моей силе, приняли меня за какого-то монстра. Мать говорит, что я - сын Вонголы Девятого. Наверное, у тебя тоже есть Пламя, раз ты вступилась за меня? — с интересом спросил он. Его взгляд, устремлённый на тебя, принял серьёзное выражение.       — Н-нет... — запинаясь, начала ты, - у меня нет такого Пламени.       — Значит, — тон его голоса, казалось, помрачнел, — ты сделала это из жалости?       Почему-то сделалось не по себе от изменившегося лица мальчика.       — Из справедливости, — немного испугавшись, шепнула ты.       Он направился к тебе медленным шагом, - ты тут же потупила глаза. Хотелось убежать, провалиться сквозь землю, исчезнуть, - не важно что, только бы не чувствовать на себе тяжести и строгости его взгляда. Таинственный обладатель Предсмертного Пламени подошёл к тебе едва ли не вплотную. На голову выше, он смотрел на твою опущенную макушку. Глаза его скользнули ниже. Пальцы провели по твоему предплечью, едва ощутимо остановившись на резко очерченном сине-красном пятне. Ты чувствовала, как многочисленные бугорки мурашек стелятся на коже под его касанием. Но он не заметил этого. Или сделал вид, что не заметил. Последнее было более вероятно, и ты порозовела ещё гуще. Из головы всё не выходил тот миг, когда он стоял в центре и ваши взгляды соприкоснулись. Куда же делась твоя былая смелость?..       — Мне жаль, что он попал в тебя.       Ты вздрогнула, отвлечённая от воспоминания. Синяк от камня и правда неприятно ныл... Но вовсе не это сейчас вызывало волнение: ты совсем растерялась от поведения мальчишки. То дружелюбный, то грозный, то покровительственно заботливый... Нельзя молчать. Но что ему ответить? И каким тоном это сказать? Надо ли вновь посмотреть на него? А вдруг он разозлится?..       Так ярко разгорелись твои щёки от замешательства и так недоумевающе-смешно распахнулись глаза, что мальчик разразился неожиданным, громким смехом.        — И это человек, вышедший один на один с толпой! - заливался он.        Ты тут же возмущённо выпалила:       — Я была не одна! Совсем не одна! Мы вдвоём были против них!       Смех утих на какое-то мгновение. Утих, чтобы пронзить твои уши с новой, но уже слегка фальшивой силой. Кажется, то мгновение застало мальчика врасплох: доверчивая, наивная и, главное, правдивая сила твоих слов заставила его детское сердце с содроганием пропустить один удар. Ведь тогда, когда первый камень попал именно в тебя, единственную, кто когда-либо решил вступиться за него, мальчик с трудом удержался от исступлённого крика. Именно в тот момент Пламя Ярости охватило его тело. Именно в ту секунду он кинулся к своей маленькой, беспомощной заступнице, готовясь разорвать всех и каждого. От кровопролития его предостерегло твоё присутствие: он не желал, чтобы и ты после убийства тех отбросов приняла его за бесчеловечного монстра, не желал разорвать эту тонкую нить вашей с ним связи... С тобой он был не таким, каким ему нужно было быть или каким он являлся на самом деле. Это и злило, и поражало одновременно.       Он не сразу подметил то проницательное внимание, с которым ты вглядывалась в глубину его глаз. Неужели он позволил кому-то зацепиться и приподнять краешек пелены, скрывающей пусть малейшую, но каплю чувств... его чувств и мыслей?.. Но ты смотрела так прямодушно, так откровенно, что он не мог выдавить из себя ни единого противоречивого слова. Лишь немножко нахмурился, опасаясь разорвать эту тонкую, вновь воцарившуюся между вами связь. Отчего-то дышать стало труднее, и ты слегка приоткрыла губы. Снова тепло, похожее на то, что было вызвано Пламенем, начало исходить от его тела... Но это была не Ярость. Необъяснимое дуновение подтолкнуло, приблизило тебя к нему. Ты будто бы ступила вглубь этого мягкого, приятно обволакивающего тело жара. Мальчик коснулся кончиками пальцами твоей щеки, отчего дыхание вовсе остановилось. Ты завороженно наблюдала за тем, как его лицо склонялось к твоему. Его губы жарким дыханием коснулись твоего уха: "Если не будешь дышать, задохнёшься". Словно пробудившись от действия неких чар, ты сделала глубокий и жадный вдох. Вновь щеки багровели... На этот раз он решил не оставлять это незамеченным: сложив губы трубочкой, обдал кожу заалевших скул прохладным дуновением. Ты перевела на его лицо изумлённый взгляд. Безмятежность и тихое довольство притаились в разглаженных изгибах бровей, в спокойных, полных неуязвимой силы глазах, в мягко приподнявшихся уголках губ. Снова эта ямочка на щеке... Позволит ли он коснуться её невинным поцелуем?.. Ты привстала на носочки башмачков, прикрывая веки... С каждым улетающим мигом он всё ярче ощущал неясный трепет где-то глубоко в груди и ждал, когда ты осуществишь задуманное...       — Занзас! Куда ты вечно убегаешь, непослушный мальчишка!? — неожиданно крикнул низкий и несколько грубый женский голос. Мальчик вздрогнул и тут же отстранился, крепко ухватив твоё запястье.       — Это мать. Сегодня мы должны уехать...        — Но куда?..       В растерянности и непонимании ты сжала сильные пальцы мальчика, не отпускающие твою ладонь.       — К Девятому, — вновь строгость и жёсткость окутали его черты.       Лёгкое нежелание и какое-то отвращение не то к матери, не то к неуместности предстоящей поездки в данный момент, не то к названному отцу, выражались в устремлённом куда-то сквозь тебя взгляде. Сколько же в нём копится необъяснимой ненависти... Или это просто так кажется? Ты взволнованно смотрела на него, отказываясь верить в то, что совсем скоро, через какие-то считанные минуты, он уже не будет стоять рядом с тобой.       А он всё сильнее и сильнее сжимал твою маленькую ручку, будто бы пытаясь запомнить это последнее прикосновение. Его глаза нетерпеливым взором легли на твоё побледневшее лицо, словно пытаясь запечатлеть в памяти этот хрупкий девичий образ, который ускользающим фантомом будет проноситься в его самых сокровенных воспоминаниях. "Занзас", — жалостливо шепнула ты, начиная осознавать неизбежность конца вашей случайной встречи... Трепетно произнесённое тобой имя заставило его обладателя свести в тревоге брови. От природы не способный к ласке, сейчас он с непривычной тоской обхватил руками твои нежные плечи и не мог, никак не мог отпустить их... Нечто непонятное ему самому с такой отчаянной силой защемило, казалось бы, совсем бесстрастное сердце мальчика, что он совсем не знал, как нужно противостоять этому чувству. Первый и последний раз он даёт такую слабину своим чувствам. Слишком уязвимо. Подобное недопустимо для будущей Главы Вонголы. Но почему-то сейчас чертовски хочется именно этого...       Когда мать Занзаса, наконец, нашла своего сына, а вернее когда он позволил ей найти себя, тебя уже не было рядом с ним. Она, высокая, статная женщина, положила ладонь на чёрную лохматую макушку и легонько подтолкнула мальчика к дороге... Дороге, которая равнодушно разлучит его и тебя... С нескрываемой гордостью женщина бормотала что-то про его будущие привилегии, авторитет, как сына босса Вонголы. Но слушал ли он её?.. А ты, оставленная наедине с самой собой, стояла посреди опустевшей, молчаливой площади и смотрела, как удаляется в неизвестную даль полюбившийся сердцу силуэт мальчика... Недавние сцены испаряющейся дымкой пронеслись перед глазами... Ты дотронулась пальцами до губ. Да, они были в миллиметрах от его щеки, но не успели оставить на ней нежное прощальное касание... Пожалуй, впервые тебя поразила мучительная горечь расставания. Неконтролируемые слёзы, сковавшие сердце тугим кольцом, превратились в настоящие, омывающие лицо и падающие на землю крупными каплями. И ведь ты даже не назвала ему своего имени...       Занзас дал себе слово не оглядываться. Но всё же спустя некоторое время, утомлённый рассказами матери о мафии, слушателем которых он был уже сотни раз, мальчик слегка обернулся. Его хмурый взгляд исказился искренним удивлением, когда он увидел бегущую вслед за ним фигурку девочки. Она была достаточно далеко и едва поспевала. Но, казалось, ничто не смогло бы остановить её сейчас. Ничто не смогло бы заставить её сдасться. Её рука тянулась вперед, словно пытаясь ухватиться за две удаляющиеся фигуры... А ещё она что-то кричала. Ветер дул в её сторону, унося, проглатывая все слова и оставляя лишь отдельные звуки. Но мальчик не прекращал прислушиваться... Видимо, одна из волн воздушного потока сжалилась и, переменив на долю секунды своё дуновение, направила дальний девичий крик к внимательному, цепкому слуху. Внезапная догадливая ухмылка охватила лицо Занзаса. По движению его губ было видно: он повторяет это ясно услышанное слово. Такое приятное, такое прекрасное слово... Твоё имя, которое он желанно прошепчет тебе на ухо, быть может, спустя несколько дней, месяцев или даже лет, когда он станет Боссом семьи, вернётся и найдёт тебя. Ведь он никогда никого не забывает. А в особенности тех, кто заставляет его приостановиться и обернуться на полпути к великому будущему.