how do you own disorder?

///1. Мин Юнги сбился со счёта, сколько раз пожелал сам себе смерти, и совершенно не волновало, насколько это слабохарактерно или бесхребетно. Просто мысли непрерывной бегущей строкой отражались неоном в пустых глазах, пока по его телу шли волны отвращения от холодных, грубых, чужих прикосновений. - Раздевайся. Или ты у нас грёбанная принцесса? Двигаться было предельно больно, благодаря бесконечным побоям, полученным в следственном изоляторе, парень представлял собой одну сплошную гематому, сочащуюся гнойной болью, если раньше были локальные очаги, то сейчас казалось, будто на изломанное тело положили огромный трёхтонный стальной груз. Юнги осторожно задрал руки, стягивая через голову измятую синтетическую ткань, по идее представляющую из себя футболку, что еще больше спутало выгоревшую копну волос странного розового оттенка, когда-то это был вызывающе красный. На вещи красовалось свежее алое пятно, Мин поднёс руку к губам и обнаружил, что вместо них образовалось изорванное кровоточащее месиво. Сбоку от него такой же разукрашенный увечьями парень никак не мог справиться то ли с собственными штанами, то ли с панической атакой. Вдоль стройной линии без пяти минут заключённых лениво вышагивал смотритель корпуса А. Каждый второй кончался страхом, все остальные ещё не поняли, что с ними вообще произошло. Юнги не относился ни к тем, ни к другим. Он был зол, гнев отравил его настолько, что замкнул в чёткие рамки апатии. Его мир держался на столпах животной агрессии, и как только первая опора оборвётся, эмоции лавиной сойдут, не оставив после себя ничего, кроме оболочки. - Проверьте каждую грязную щель этих тварей, - до Юнги долетала слюна, извергающаяся вместе с эпилептической пеной изо рта смотрителя, он орал болезненно оглушающе. – Начиная глоткой и заканчивая анальной дыркой. Чтобы они у меня вошли в новую охренительную тюремную жизнь, мать его, младенцами. Глубоко внутри в районе низа живота завязался тугой узел паники, отдающей оскомой. Какой-то из охранников выше Юнги на две головы подошел почти вплотную, со всей бешеной дури надавив на вывихнутое плечо, тем самым опустив на колени. Казалось, что суставы не сгибались, а ломались. Взгляд Мина впечатывался в чужие отполированные берцы с такой силой, что, возможно, он мог бы одной мыслью развязать и завязать на них шнурки. - Вы все знаете, куда попали, ублюдки. И, пожалуй, абсолютно это заслужили. Весёлой дороги в ад. Конечно, каждый школьник знает, что сейчас живёт в утопично-демократическом государстве, где смертные казни - страшный грех и вообще под железным запретом. Зато, есть тюрьмы, где пожизненно приговорённым разрешено, при желании (а такого добра в избытке), убивать друг друга; где у каждого пронумерованного заключённого есть своя цена, соответственно умениям, физическим показаниям и степени тяжести преступления; где при убийстве своего брата по отсидке, получаешь пачку бонусов, за которые легко обустроить шикарное существование с видом на лазурное небо в решётку. Юнги до боли зажмурился, всё сильнее вдавливая глазные яблоки внутрь черепной коробки. Смысл это переживать, если конечный пункт и так известен, все карты давно нарисованы и утверждены, а сценарий банальный до горьких слёз. Разве что держаться на слепой ненависти, не важно, к кому или чему. Ненавидеть, ради того, чтобы ненавидеть. Их вели тесной шеренгой по обшарпанному коридору, почти такому же серому, как и убогие льняные робы заключённых, над головами от вибрации шагов еле раскачивались лампы, низко висящие на оголённых электрических проводах. Юнги смотрел в затылок сгорбленного дрожащего парня, поэтому невозможно было рассмотреть, долго ли еще идти и когда уже свершится кульминация. Мин искренне полагал, что сам факт попадания в тюрьму будет завершающим этапом всего, что было в его жизни, но разочарования случаются даже в настолько безысходных ситуациях. Всегда можно упасть ещё глубже. Колонна резко затормозила, отчего Юнги неожиданно клюнул носом в шею впереди идущего. Послышался щелчок засова и скрежет ржавых дверных петель. В спёртый коридорный воздух проник поток прохлады и приглушенный гул, создающий впечатление, что в помещении за дверью находится добрая сотня людей, а то и больше. Когда настала очередь Юнги зайти внутрь, он только и успел, что напомнить себе в очередной раз, как дышать. Изнутри тюрьма напоминала колодец: вдоль основной стены проходили кольцами камеры заключенных, а коридоры от пустого пространства отделяла мелкая сетка, через которую был виден цокольный этаж с зоной отдыха и столовой, все ярусы соединялись между собой крутой лестницей. Чем-то напоминало Колизей, только тут зрители и гладиаторы были одними и теми же людьми. Вверху виднелся чёрный, как смола, купол, создающий ощущение закупоренности. Сейчас они находились на третьем этаже, Юнги ещё раз заворожено посмотрел вверх, не представляя, сколько же всего тут ярусов. - Сейчас вас разведут по камерам. Лучше уж понравиться своим новым соседям, - смотритель провожал ядовитым взглядом каждую группу заключённых, уходящую вслед за отведёнными им охранниками. – Хотя одной кучей дерьма меньше, другой больше. Я буду только рад, если вы, ушлёпки, в один прекрасный день друг друга тут перебьёте. Юнги был рад избавиться от этого общества, если такого рода эмоции для него вообще могут быть доступны. Проходя мимо идентичных друг другу железных дверей с маленькими решетчатыми окошками, он еле борол в себе интерес заглянуть в одно из них. Но что-то подсказывало, что идея хуже некуда. Злость постепенно уходила на последний план, хотелось просто выжить, тут не нужны были какие-либо весомые причины. Юнги чувствовал на себе тысячи взглядов, скользящих сквозь железо. То ли азарт, то ли животный интерес, он пока не знал это новое чувство, но веяло новой формой безумия, некой защитной реакцией на происходящее. Пройдя десять этажей по кругу от одного к другому, Мин сбился со счета, нигде числовых обозначений не наблюдалось, да и отличий в интерьере никаких тоже не было. В какой-то момент из своей группы остался один Юнги, через несколько лестничных пролетов пришла и его очередь, охранник затормозил перед одной из дверей и сплюнул прямо ему в ноги. - Порхай, бабочка. Юнги вовремя отвернулся, чтобы скрыть гримасу отвращения. Он с доступной его положению порцией злости толкнул дверь, входя внутрь камеры. Тут же за ним раздался уже знакомый щелчок засова, пробежавший табуном мурашек вверх от копчика до шейного отдела позвоночника. Камеру нельзя было назвать хотя бы убогой. В ней решительно ничего не было, кроме двухъярусной кровати, толчка и зеркала с размашистой трещиной, которая делила его ровно пополам. Пол был покрыт разве что пылью и мелкой каменной крошкой, тёмно-серые стены выкрашены еще при изначальном строительстве здания и сейчас явно не переживали свой расцвет. - Не повезло тебе со мной, я совсем не умею зарабатывать бонусы. Мои искренние извинения. Юнги наконец-то заметил развалившегося на нижней кровати парня, который улыбался так, что невозможно было определить, издевается или просто смертельно устал. Он был худощавый, но в то же время какой-то складный и аккуратный, лицо самое обычное, единственное, что его выделяло так это забавно оттопыренные уши и аномально длинные ресницы, заметные даже с приличного расстояния. Парень периодически небрежным движением руки поправлял свои и без того идеально уложенные тёмно-каштановые волосы, опираясь в полулежащей позе на согнутый локоть. - Радует, что ты хотя бы не убийца, - Юнги решил, что показаться дружелюбным будет лучшим вариантом. – Буду спать спокойно. - Открою тебе тайну, тут все убийцы, - парень истерически хохотнул, - иначе почему бы сидели в этом забытом небесами месте. Мин отдалённо понимал степень неуместности своей реплики, но слишком устал, чтобы думать о чём-то подобном. - Моя кровать верхняя? - Ага. Когда суставы Юнги расслабились, насколько это вообще возможно на дубовом матрасе, ему показалось, что не всё настолько плохо в его положении. Но это было лишь временное затмение. - Я Тэхён, кстати, - послышалось снизу. - Шуга, - не разбирая логики, наотмашь назвал Юнги. Он давно решил, что не будет называть своё настоящее имя и вообще что-либо хотя бы на 10% процентов правдивое вслух не произнесёт. То, при каких обстоятельствах сюда попал, лишает всякого права на болтливость. Среди скопа убийц и насильников Юнги является выбраковкой. Странно, как может измениться значимость фразы в разных ситуациях. Оказавшийся не в том месте, не в то время бедный бедняжка Мин Юнги. Достойно минутного сочувствия, но не более. Да, он крутился совсем не в той компании, которую могла бы одобрить его мама. Но это ещё не повод, чтобы быть оставленным здесь. Юнги шумно выдыхал. - Сладкий такой, что ли, - казалось, что Тэхён смеётся по привычке. – Тогда ты та ещё конкуренция для остальных, будь осторожнее. - Конкуренция? - Ну да, своего рода. Ты ведь не знаешь о здешних правилах, конечно же. Мин попробовал подложить под поясницу подушку, но та была настолько плоской и каменной, что никак не помогла ноющей спине. - У нас тут свои уставы писаны. Есть группа людей, на которых, как на черепахах, плоский мир держится, - Тэхён не был уверен, что не разговаривает сам с собой. – И чем ближе ты к ним, тем лучше. А так как это мужская колония, понимаешь, какая близость самая действенная. По телу Юнги прошла крупная дрожь вперемешку с отвращением. Если бы могло тошнить мыслями, то он, не задумываясь, выблевал пару-тройку лишних. - Я помню, какие сказки рассказывают о подобных тюрьмах на свободе, не так уж давно это было. На самом деле, у нас тут совсем нечасто кого-нибудь убивают, раздел имущества произошел ещё давным-давно. Так, время от времени кому-то перепадает, иначе воцарился бы неуправляемый хаос. Но это не значит, что можно расслабиться. Резко раздался глухой хлопок и свет потух. Юнги даже сначала подумал, что это он не в состоянии разлепить веки. Его как будто пригвоздило к кровати. - Быстро же время летит, - с каждым слогом бас Тэхёна всё больше растворялся в темноте. – Спокойной ночи, Шуга. И Мин Юнги, или Шуга, спокойно уснул. Если полуложь всё еще приемлема. Сначала был раздирающий перепонки звон, а потом уже Юнги смог прийти в сознание. Окон в камере не было, поэтому понять, что сейчас утро, удалось лишь по сонной улыбке Тэхёна и включенному свету. - Доброе, - отозвался Тэ. Юнги как-то дико на него посмотрел, но вовремя опомнившись, натянуто приветливо кивнул головой. - Лучше самим выйти на завтрак, если не хочешь быть наказанным строгой нянькой в берцах. Да и вообще, держись первые дни меня. Оставалось лишь послушаться, хотя можно и не делать вид, что какой-либо выбор был. Юнги спрыгнул с кровати, поморщившись от боли в затёкших конечностях. И всё же это было лучше ночёвок в изоляторе, подобно попугаю на жёрдочке. Спускаясь вниз по веренице этажей, Юнги определил, что его камера находится на двадцать четвертом этаже. Сколько же их всего? Он не хотел задавать вопросы, как будто его это интересует. Когда-нибудь он посчитает сам. На цокольном этаже, после всех камер и решёток, ощущалось слишком много пространства. Юнги и Тэхён направились в зону столовой. Было предельно сложно не затеряться в толпе, но каким-то волшебством, находящимся вне всякого понимания, Тэ нашёл свободный столик на четыре места. - Сиди тут, я прорвусь за едой. Если что, скажешь занято. Одновременно с отдаляющейся спиной Тэхёна, в Юнги просыпалось желание сделать всё наоборот. Как будто того, что он, чёрт возьми, в тюрьме, было недостаточно для бунтарского духа давно подавленного внешним миром подростка. Он не успел до конца это проанализировать, потому что его попытку амёбной рефлексии прервал чей-то голос, слабо перекрывающий общий гам. - Можно присесть? Юнги одобрительно мотнул головой прежде, чем поднять глаза. Парень, опустивший себя на стул напротив, определённо был зажат в невидимые тиски, что было до боли знакомо. Его взгляд каждую секунду искал новую точку опоры, боясь слишком долго на чем-то задерживаться. Чёрные волосы обрезаны неровно, как будто кто-то выдирал их клочьями. Глаза сливались с огромными черными кругами под веками, слишком выразительный и явно не раз переломанный нос. - Чонгук, - Юнги показалось, что парень сам не верит в то, что говорит. – Извини за беспокойство. Ответить Мин не успел, так как вовремя столкнулся взглядом с посеревшим в тон одежды лицом Тэхёна. - Здравствуй, Ви, - Чонгук осторожно подвинулся, освобождая ещё больше места. Остаток завтрака они провели в тотальной тишине, и не то чтобы это не устраивало Юнги. Сначала он побаивался оглядываться, но через некоторое время нашёл в себе силы осмотреться. - Если ты ищешь корону, то они вон за тем столиком, - Тэхён, который вдруг оказался Ви, явно нервничал, когда указал в сторону за спиной Чонгука. - Корону? - Те самые парни, которые тут всем заправляют, - он встал из-за стола, забирая пустые подносы с посудой. – Думаю, тебе стоит это знать. Как бы не хотелось Юнги не реагировать на подобного рода вещи, но он посмотрел в ту сторону. Если он не ошибся, там сидело четыре парня, на вид не такие уж устрашающие. Могло даже показаться, что это собрание университетских друзей или кружка любителей комиксов. - Тот, что самый долговязый Намджун, - констатировал Тэхён, перекидывая ногу через скамейку, на которой сидел секунду назад. – Самый смазливый из них Джин, с дебильной улыбкой Хосок или Джей-Хоуп, а низкий, мускулистый и с детским личиком, прости Господи, Чимин. Выполнив свой информационный долг, Ви низко поклонился, развернулся на пятках и исчез в толпе, успев кинуть напоследок что-то вроде «обратно сам доберёшься». И когда Юнги действительно «добирается сам», то на одном из этажей натыкается на еще одну мини-толпу. Из-за их голов, вопреки «не твоё дело, Мин Юнги, иди дальше», он видит окровавленное месиво, некогда бывшее человеком, живым, дышащим и мыслящим человеком. Примерно в одно из тех мгновений заслонки срывает. Юнги понимает, что тут он и умрёт.