Око за око

***

— Все готово, — сказала Санса. — О, миледи, — ответил рыцарь, которому она перевязала рану, — клянусь Семерыми, ваши руки обладают целительной силой. Уж не колдунья ли вы? Хм-хм. Санса Старк учтиво улыбнулась и в ответ так ничего и не сказала. Раненный принадлежал войску рыцарей Долины. Статный, с кустистыми бровями и явно не привыкший к северным ветрам. Боровшийся с тряской, он постоянно растирал коченеющие ладони, кутался в легкий плащ и хорохорился перед юной леди, неустанно отпуская ей комплименты. — Если так дальше пойдет, воины в раз позабудут о ранах, и в Винтерфелле разгорится новая битва за ваши руку и сердце! Эх… Был бы я помоложе. — Тут и без тебя желающих пруд пруди, старый ты развратник, — отозвался молодой паренек. Надев наручи, он с неприкрытым восхищением посмотрел на леди Старк и даже попытался поймать ее взгляд. Недурен собой, с вышитыми серебряными колокольчики, обходителен — молоденький лорд, не иначе. Взгляд его светился неприкрытым самодовольством, любопытством. Отделавшись простыми царапинами, холод он переносил легче своих соратников, а уж на глазах у Сансы так и вовсе старался показаться наигранно равнодушным к суровому морозу. — Старкам нужна кровь посильнее и помоложе, — бросил лорд с колокольчиками и надел на голову шлем. — А у тебя, старый Уэлл, уже кости от старости гремят! — Смотри, как бы твоя голова не загремела! В мгновение какой-то шутник подскочил к лорду с колокольчиками и, распластав ладони, озорно постучал по рыцарскому шлему. Железо загремело. — Да она у него и так гремит. Слышите? У! Колокольчик... Уж не нужен ли Старкам звонарь? Неуклюжий шлем и вправду звенел получше набатного колокола. Кто-то пошутил о пустозвонстве, и лорд с колокольчиками покраснел. Яростно надул губы и, кажется, захотел выругаться, но не смог. Из-за леди Сансы. Попытался он ответить своему обидчику кулаком, но, к еще большему конфузу, промазал и едва не упал. Прыть его вознаградили смехом. — Ух! Раззвенелся-то… — подначивал кто-то и, видимо, делал это далеко не в первый раз. — Дон-дон, раззвенелся грозный Рон! Раненные, которыми занимались мейстер Уолкан и его помощники, вдоволь посмеялись безобидной шутке. Всеобщего веселья, помимо несчастного Рона, не поддержала только Санса. Она не смеялась. Даже не улыбнулась. В глазах леди Старк блеснули обжигающие льдинки отвращения, и, нахмурившись, она отрешенно стряхнула с плеча упавшие снежинки. Старики, мужчины. Они все игрались словно маленькие мальчишки, позабыв о павших в недавней битве. Погиб ее младший брат — Рикон умер от рук монстра, об истинной жестокости которого все эти храбрые воины могли лишь предполагать. И, ведь, окажись кто-нибудь из них в «его» руках, от их спеси, наглости и храбрости не осталось бы и следа. Санса Старк запахнулась в плащ, содрогнулась. Где-то глубоко внутри еще кровоточили раны, оставленные суровой действительностью. Ей не сразу удалось взять себя в руки, но спрятавшись под маской святой учтивости, Санса засияла самой простодушной улыбкой. — Мои руки к вашим услугам, милорды, но сердце я приберегу. — Улыбнувшись, Санса оглядела всех солдат. Кто бы знал из них, сколь неискренне была ее улыбка. — Будет очень досадно, если столь бравые рыцари перебьют друг друга до победы над нашим общим врагом. — Верно… — Мы будем биться за вас из последних сил, миледи. Не сомневайтесь. — Север выстоит! — А Долина вам поможет! Воодушевленные мужчины приготовились отправиться на битву с неизведанным врагом прямо сейчас, стоило лишь благословить их на столь великий подвиг. С разных сторон полетели бахвальства и шутки. Старики предостерегали молодых от самонадеянности, рассказывая старые поверья о белых ходоках, а молодые отчаянно храбрились, припоминая свои пока еще малочисленные заслуги. То были рыцари Долины. Северяне, поболее пострадавшие в Битве бастардов, высказывались осторожнее, но все же высказывались. Это были всего лишь слова. Слова мало чего стоят, если не доказаны поступком. Все эти воины принадлежали разным домам; ходили под разными стягами и были воспитаны в традициях отличных друг от друга, но объединяло их одно. И храбрившимся молодым, и опытным старым, на самом-то деле, по-прежнему не верилось в предстоящие битвы с противником из живописных легенд. Скрывшись во всеобщем воодушевлении, Санса откланялась, пожелав всем и каждому скорейшего выздоровления. Своей обходительностью ей удалось расположить к себе не один десяток рыцарских сердец, но заглянул бы кто ей в душу — увидел клокочущий огонь. Самоуверенные глупые мужланы! Каждый день она слышала эти глупые шуточки о своем потенциальном замужестве. Хватит! Пережив все свои браки, неудачные один к одному, Санса твердо решила: с этого момента ее «рука и сердце», тело и душа принадлежат только ей. Больше хорошенькой игрушкой в руках мужчин она не будет. Никто более не посмеет к ней прикоснуться. Одернув перчатку, Санса вздохнула и сменила гнев на милость. Выжившие в битве были в тяжелом состоянии. Особенно северяне. Раненых было много, и Санса вызвалась помогать. Джон не возражал. Доставшийся в наследство от Болтонов мейстер Уолкан поначалу не очень воодушевился помощью миледи, но, убедившись в том, что Санса совершенно не боится вида крови, а раны штопает быстрее и аккуратней многих, не мог не нарадоваться. Лишняя пара рук была как-никак кстати. Раненных было много. В замке не было лишь одичалых. Их вольный народ забрал с собой и лечил, по мнению Уолкана, самыми варварскими методами. Санса Старк оглянулась и, не заметив последователей, облегченно вздохнула. В последнее время она находила определенную прелесть в одиночестве. Крепчавший с каждым днем мороз сковывал замок. Санса смутно помнила предыдущую зиму, и сейчас, отвлекшись от тяжелых мыслей, по-детски радовалась выпавшему снегу. Белый и невинный, он падал и заметал зиявшие черные дыры, оставленные людьми. Заметал обагренную кровью землю; заметал пепелища от сожженных на поле трупов. Он неслышно ложился на крыши замка, на крупы лошадей, на головы и плечи сновавших всюду людей. То была зима во всей своей красе. Жаль, что в снегу этом таилась великая опасность. Среди белых снегов рыжая копна леди Старк светилась огнем. Мех черно-бурой лисы, покоившийся на хрупких плечах, оттенял белую кожу, а холод румянил щеки. Именно такой Санса и предстала перед Мизинцем, поднявшись на одну из стен замка. Смотревший вдаль, он о чем-то размышлял. Седея от падающего снега, Петир Бейлиш оглянулся на звук шагов. — Вы хотели меня видеть, лорд Бейлиш? — Да… С недавних пор между ними воцарилась какая-то глупая недосказанность, от которой мучились оба. Петир был все так же обходителен. Глядя Сансе в глаза, Мизинец мягко улыбался и словно чего-то ждал. Странный морок спадал с него, и он, протрезвевший, опять становился Мизинцем, о коварстве которого Санса была прекрасно осведомлена. Тихо прошелестев плащом, леди Старк поравнялась с ним. Из конюшни неподалеку донеслось игривое ржание. Какие-то мальчишки рубились на деревянных мечах, а кухарка, высунувшаяся из окна, накричала на мясника зычным раскатистым голосом. Винтерфелл жил своей жизнью, и эта бурлившая подле жизнь им нисколько не мешала. Сложив руки перед собой, Лорд Бейлиш искоса посмотрел на миледи. Санса лишь повела головой, но в ответ так и не посмотрела, устремив пронзительный взгляд вдаль. Петир улыбнулся, спрятав забавные мысли в мягкой улыбке. Сколько женщин прошло через руки хозяина борделя, но именно с этой женщиной дело обстояло куда сложнее. Копия Кейтлин снаружи, внутри имела совершенно другое наполнение, и ведь Петир сам приложил к этому руку. — Вы уезжаете? — Санса первая нарушила тишину. — Здесь меня ничто не держит, леди Старк. — А что-то способно удержать вас надолго на одном месте, милорд? — спросила Санса, насмешливо вскинув бровь. — Вам хорошо известно что, миледи, — мягко проговорил Петир, и на стене вновь повисло неловкое молчание. — Вернетесь в Королевскую Гавань? — После того, как я во всеуслышание поддержал Старков? — переступив с ноги на ногу, Петир выдохнув облачко пара. — Это навряд ли возможно. Вы это хорошо понимаете, миледи. «Если бы ты принес Ланнистерам мою голову на золотом блюдце, они бы в миг простили тебе все твои прегрешения», подумала Санса, но промолчала. Раздосадованный Мизинец не сводил с нее глаз. Петир ожидал от нее не этих глупых расспросов, особенно после того, как неосторожно раскрылся ей под сенью Богорощи. — Интересно, что вы намерены делать… — вновь заговорил лорд Бейлиш. — Для войны с ходоками нужно собрать армию настолько большую, насколько это возможно, — прикинулась Санса дурочкой. — Джон думает… — А что думаете вы? — перебил ее Мизинец. — Вы слишком прекрасны и умны, чтобы скрывать себя в тени бастарда. Мягко улыбаясь, не повышая голоса, Петир Бейлиш смотрел прямо на нее, заглядывая в холодные, как лед, глаза. От этого взгляда слегка прищуренных глаз леди Старк всегда становилось неловко. От такой атаки сложно было защититься... Неопытной дурочке. Но нынче Санса Старк многому научилась. Чувствуя себя едва ли не нагой перед Мизинцем, она пряталась за красивым лицом, словно за маской. Чувствовала — Петир играет в игру, известную лишь ему, и сейчас опять же пытается играть… На женских амбициях. И Санса была права. Подозревая в ней определенные желания о славе и чести, Петир пытался зародить искру возможной междоусобицы, отстранив ее от брата. Незаконорожденный Джон Сноу мог существенно нарушить планы самого Петира, а подобного Мизинец допустить не мог. Разделяй и властвуй, а властвовать Петиру Бейлишу хотелось непременно вместе с Сансой. — Относительно недавно я выбралась из тени другого бастарда. Вам об этом известно, — отрезала Санса, ошеломив своей резкостью. Пощечина была ощутимой. Кое-кому вновь напоминали о его вине, и Петир отвернулся. Ему вновь отказывали самым неласковым образом. Что-то следовало сказать в таком случае, но он хорошо понимал, что любые слова сейчас бессмысленны. Интересно, отказался бы он от этой затеи брака с Болтонами, если бы мог предположить о том, что потеряет ее расположение и впадет в такую немилость? — Мне нужно… — помолчав, проговорила Санса. — Время. Миледи срочно начала поправлять перчатки, пытаясь отвлечься, и понявший ее Петир подошел к ней вплотную. Ухватив миледи за подбородок, он посмотрел ей в глаза. Женские обиды долги, но все в этом мире имеет свойство когда-нибудь заканчиваться. Во взгляде леди Старк неуверенно мерцала надежда о прощении. Всем своим видом Санса выдавала какое-то сожаление, и это пробуждало желания посильнее жажды личной выгоды. Петир невольно поддался этой женской магии. Кажется, не все было потеряно, и лорд Бейлиш простил ей былую резкость. — Не живите прошлым, любовь моя, — встряхнувшись от приятного наваждения, сказал Мизинец. Взяв ее руку, он приблизил ее к губам. Выхватывать ладонь Санса не стала, позволив Петиру попрощаться с ней. — Вы рождены для чего-то большего. Я всегда говорил вам это... — Я… Не знаю… — смолкла Санса. — Могу ли… — Можете. Но женщине зачастую нужна сильная рука, и здесь решающее слово за вами… — Я... Дам вам знать, — сказала Санса, и Петир покорно склонил голову, прежде чем удалиться. В искренности всего, что делал Мизинец, она сомневалась. Да и о взаимных чувствах не могло быть и речи, после того как он продал ее этому чудовищу, Рамси, но... Санса чувствовала. Доверившись женской интуиции, она понимала — оттолкнуть лорда Бейлиша сейчас было бы очень глупым поступком. Мизинец всегда был сам себе на уме, держал нос по ветру, и ветер мог подуть против Джона и самой Сансы. Они были пока еще слишком слабы, чтобы играть против такого соперника. Друг Петир был куда безопасней и полезней врага Петира, и леди Старк искренне радовалась, что после своего резкого обращения в Богороще, ей, кажется, удалось уверить Петира в своем самом теплом расположении. Санса еще недолго постояла на стене, проводив скромный эскорт Мизинца. Мороз крепчал. Синие сумерки покрывали Винтерфелл, сливаясь с темными стенами, и, запахнувшись в плащ, Санса пошла домой. Ей все еще не верилось. Она наконец-то была дома, в безопасности, и у нее вновь была семья.

***

— Сир Давос к нам не присоединится? В зале было непривычно пустынно. Джон сидел в гордом одиночестве и, судя по всему, ждал именно ее. Мерно трещал огонь. Новоявленному королю прислуживала какая-то служанка, молоденькая и не лишенная привлекательности. Темноволосая девица бросала многообещающие взгляды на Джона и со всем усердием старалась ему угодить. За этим Санса ее и застала. Пристыженная подозрительным взглядом служанка срочно удалилась. — Он попросился… — Джон отломил ломоть хлеба. — Я говорил тебе, он нашел пепелище. — Ширен Баратеон? — Да… — Бедная девочка, — проговорила Санса, усевшись за стол. Сколько всего было таких бедных девочек, включая ее саму? Помотав головой, Санса Старк посмотрела на брата. Джон сидел по правую от нее руку, и с собранными волосами как никогда напоминал Сансе отца. — Кажется, мы снова остались вдвоем, — грустно улыбнулась миледи, вспоминая о том уединенном вечере в Черном замке, с которого началось их возвращение домой. — Лорды разъехались. Рыцари Долины тоже отбывают. — Они вернутся, как только мы будем готовы. — Джон устало зачерпнул ложкой горячего жаркого из оленины, и Санса последовала его примеру. — Пока они будут ждать в более теплых краях. Лошади могут не пережить холода, а наших конюшен на всех не хватит… Я не видел сегодня лорда Бейлиша. Хотел с ним поговорить. — Лорд Бейлиш уехал. — Джон вопросительно посмотрел на сестру. — Разве он с тобой не попрощался? — Нет. Удивлены были оба Старка. Санса нахмурилась. Такая неучтивость была не свойственна Мизинцу, насколько она его знала. Видимо, среди лордов Долины был по крайней мере один, не желавший признавать нового Короля Севера, а значит, ее опасения о двойной игре Мизинца имели место. — Ты решил, что делать с Амберами и Карстарками? — Нет. Дел невпроворот, — покачал Джон головой. — Мы еще не зализали раны, а ко мне уже приходят люди и просят помощи у «лорда Винтерфелла», словно я всю жизнь был Старком. — Ты и есть Старк, — Санса улыбнулась. То, что брат еще не привык к своей новой роли, ей было понятным, и она всячески хотела ему помочь. — В тебе теперь видят короля Севера и обращаются как с лордом. Жаль, что раньше я вела себя… — Санса не договорила, и Джон сжал ее руку. Казалось, он вовсе не помнил этих ее глупостей, и Санса была ему за это очень благодарна. — Мы должны держаться вместе. — Знаешь… Я могла бы помочь тебе с просящими, — предложила она. — Ты и так помогаешь с раненными. — И все же... Джон неуверенно кивнул. Король Севера все еще не мог привыкнуть к тому, что Санса выросла. Он по-прежнему видел в ней ту маленькую девочку, которая грезила мечтами о королевской короне и нарядах, но... Она изменилась, и Джон не мог отрицать этого, как и того, что ее помощь может пригодиться. Как это странно. Из всех Старков, таких разных, сейчас именно они были столь похожими. Оба понесли потери, пережили предательства и вдоволь хлебнули горя. В детстве они не были близки и теперь будто заново узнавали друг друга. — Помнишь, когда-то мы сидели вот так вот, и... Да. Они помнили. И помнили они каждого Старка, которого не было нынче с ними за огромным дубовым столом.

***

Заскрипел снег. В темноте пугливо шевельнулась тень. Стражник ждал ее и, убедившись, что это именно она, пригласил за собой. Тени исчезли. Фигуры скрылись в одной из заброшенных башен Винтерфелла, слившись с черными стенами. Он отдал ей ключи и зажег сальную свечу от факела. Кивнув, остался караулить снаружи, тем более, что заботливая миледи принесла крынку молока и горшок жаркого. Придерживая рукой плащ, Санса спустилась вниз по крутой лестнице. Воздух стал теплеть. Сказывались подземные источники, обогревавшие Винтерфелл даже во время лютых холодов. В свете свечи по стене плясали размытые тени. Гулким эхом раздавались шаги в узком, невысоком коридоре. Санса нашла нужную дверь и, оглянувшись, вставила ключ в замочную скважину. Она тяжело вздохнула и открыла дверь. В темную комнату проник слабый свет свечи. На дубовом столе лежал связанный человек. Он тяжело дышал. Нога его была перебинтована, как и правая рука. От подбородка до уха виднелась обширная рана, уродующая щеку. Он потерял много крови. Санса думала, что он уже не выберется, но жизнь все еще упорно пульсировала в его жилах, подтверждая простую истину, которую Санса уяснила, еще будучи в Королевской Гавани — худшие всегда возвращаются. Осмотрев путы, Санса едва прикоснулась к веревкам, словно проверяла их на прочность. Ноги были связаны. Руки связаны. Дверь крепко запиралась. Снаружи оставался верный страж. Маловероятно, что бы он смог вырваться отсюда, тем более, после всех этих ран, которые она сама ему перевязывала, но Санса опасалась. Чудовище нужно было держать на цепи. Никак иначе. Санса слишком увлеклась своим осмотром. Дыхание связанного переменилось. В комнате стало тише, и Санса почувствовала, что на нее пристально смотрят. Подняв свечу, она медленно приблизилась к изголовью стола. Он ее узнал. Зажмурившись то ли от света, то ли от боли, он еле слышно просипел ее имя, словно желал убедиться в том, что это не сон. Облизав пересохшие губы, Рамси Болтон тяжело вздохнул. Сил у него было немного, но они стремительно возвращались. Еще утром Рамси был без сознания, а сейчас даже пытался пошевелить конечностями. Санса очнулась от забытья. Отставив свечу в сторону, она ринулась куда-то в сторону, зашуршав тканью платья. В деревянной кадке на гладкой поверхности плавала чарка, и Санса спешно зачерпнула воды. Склонившись над бастардом, она все же задумалась об излишнем милосердии к монстру, издевавшемуся над ней, но, придержав его голову, все же дала испить воды. Пил Рамси много и жадно. Ей пришлось черпать воду еще дважды, а, после того как он наконец-то напился, Санса достала банку с лечебной мазью, которую одолжила… Да что там! Украла у мейстера Уолкана. Мазь жгла. И хотя прикосновения ее были мягкими, Рамси жмурился и плотно сжимал челюсти. Даже пытался отвернуться от нее. Санса не щадила целебного снадобья. Именно из-за этой лечебной мази раны на его лице заживали быстрее, и Санса не успокоилась, пока не закончила, словно получала удовольствие от его страданий. Вновь он смотрел на нее. Тяжело дышал и пристально вглядывался в лицо. Рамси ожидал каких-то слов, но Санса молчала, не зная, что ему сказать, а он был слишком слаб. Так и ушла миледи молча, оставив его в кромешной тьме. Он и так все понял. Видать, собаки его не сожрали. По крайней мере, не целиком, чему Рамси Болтон был несказанно рад. Ощущая тугие путы, он слабо улыбался. Это даже казалось интересным, что они теперь поменялись ролями. Кажется, его переиграли. Она его переиграла. Стерва. Но он жив… Значит, у него есть шанс отыграться.