Око за око

***

— Держи ее крепче, Уили-Били, — услышала Санса голос Рамси Болтона, выйдя во двор. Облаченный в плащ бастард стоял в кругу других мужчин под навесом. Изредка посмеиваясь, они увлеченно за чем-то наблюдали, но за чем именно Санса не видела. Над многочисленными головами повисло надышенное сизое облако, а широкие спины обратились живой стеной. — Брыкучая! Как и хозяйка! — добавил Рамси, довольно протянув, и Санса побледнела. Она вспомнила, как однажды в Винтерфелле бастард позвал ее смотреть на изнасилование своей служанки, и, памятуя о том, что Таю после их разговора несколько дней никто не видел, Санса едва покачнулась. На голубых глазах появились слезы злости и обиды. Видимо, жестокий бастард решил ей насолить, разобравшись с ее прислужкой-подружкой знакомым ему методом. Не мог с ней самой, так хоть с Таей?! Задрав голову, Санса уверенно пошла через двор. Из-за спин мужчин слышалась какая-то возня. Сансе пришлось растолкать их широкие фигуры, и она довольно грубо пихнула в плечо бастарда, увидев его лохматую голову. Миледи ожидала увидеть белое тельце маленькой Таи, истерзанное грубыми солдатами; увидеть, как грубо пыжится над ней какой-нибудь мужлан, совершая жесткие толчки своим вонючим отростком, пока другие помогают ему, удерживая руки и ноги, зажимая рот несчастной. Живое воображение рисовало Сансе ужасную пытку, синие от синяков и кровоподтеков руки, ноги, и она не верила в то, что и молчун Билл, которому Санса доверяла, мог участвовать в подобном кошмаре. Ничего этого не было. Стряхнув размытую пелену проступивших слез, миледи увидела согнутого пополам молоденького кузнеца, сжимавшего между ног копыто белой в серых яблоках лошади. Конь, завидев свою хозяйку, вскинул головой, озорно прянув ушами. Переступил с ноги на ногу, пытаясь освободить заключённую ногу, и мужчины вновь засмеялись над потугами бедного кузнеца. Сконфуженная Санса еле слышно ахнула своим не оправдавшимся ожиданиям и вопросительно оглядела свидетелей своего замешательства. — Решил перековать твою лошадку, — как ни в чем не бывало улыбался ей Рамси Болтон. Чем было вызвано недоумение его дорогой жены, Рамси было неизвестно, однако в последние дни она стала уж слишком остра на язык и как-то зло поглядывала на него, возвращаясь в ту чудесную пору, когда бастард сидел в одном из винтерфелльских чуланов. — Ты точно решила ехать? — А? Д-да. — Санса вспомнила, что сегодня утром попросилась с ним на вешание последнего креста по дороге на Последний очаг. — Да. Я поеду. — Смотри. Ты такая бледненькая, — сказал бастард, трепля ее по щеке. От его наигранного беспокойство стало тошно. — Словно увидела призрак папочки. — Твоего? — фыркнула Санса в ответ. Рамси насупился, крепко сжав челюсти, и розовые полосы заживших шрамов стали более отчетливыми, чем обычно. Молчаливое созерцание глаза в глаза прервал молчаливый кузнец, выведший лошадь Сансы из загона. — Спасибо, Билл. — Она взяла под уздцы своего коня. — Хоть кто-то делает свою работу быстро. Рамси Болтон промолчал, едва сжимая губы. Лишь его светло-голубые глаза метали громы и молнии, но бастард как-то повел головой, пожав плечами, легко вздохнул, и его широкая кривая улыбка вновь вернулась на свое место. Караковая лошадь, приготовленная ему, уже томилась в руках конюха, нетерпеливо топчась посреди двора, и Рамси быстрее жены оказался в седле. Пришпорив коня, он подъехал к миледи поближе. Сегодня бастарду было чем похвастаться, и, предвкушая испуг супруги, он нетерпеливо насвистывал себе под нос незатейливую мелодию. За ними выдвинулась группа провожатых. На широкой телеге, приготовленной по приказу бастарда, лежало большое покрывало, бугрившееся очертаниями человека, освежеванного и крепко привязанного к деревянному кресту. Правивший повозкой кучер, сидевший на козлах, старался не оборачиваться в сторону своего груза и лишь поправлял толстые веревки, на которые должно было повесить столь замысловатый указатель на Дредфорт. — И вправду… Брыкучая, — хихикнул Малой. — Милые бранятся, только тешатся! — Спорим? — Иди ты! Ты в прошлый раз и так мне пятак просрал, Гарри. Они помирились позже! — бубнил чей-то голос, но выдвинувшиеся за стены замка лорды этих препирательств уже не слышали. Вне зубчатых стен Дредфорта царил особенный покой дремлющей природы, и лошади, оказавшись на свободе, широко раздували ноздри, вдыхая морозный воздух. Серыми тучками темнели легионы голых деревьев, скрипевших стволами на ветру. Стройные ряды разбивали покатые холмы, щедро присыпанные снегом. Высоко в небе клубились облака, плотными слоями закрывавшие голубой небосвод. Редкие птицы да журчавшая неподалеку река нарушали зимнюю тишину, и Санса, оглядывая унылые белесые просторы, живо представляла, как шелестит летом высокая зеленая трава, благоухают полевые цветы, над которыми жужжат трудящиеся пчелки, и ей отчетливо слышалось пение маленьких пташек. Мороз был уж слишком крепок, и солнечное видение быстро пропало. Вскоре стих и гул воды, уступив место размеренному скрипу снега под копытами лошадей. — Ты стала вставать не с той ноги в последнее время, — откинувшись в седле, нарушил тишину бастард. Они выехали вперед, и теперь можно было поболтать вдоволь без посторонних ушей. — Может, тебе ее подрезать? — Мне казалось, ты уже нашел себе игрушку достойную Вонючки. — Ты про ту бородатую крысу? После визита амберовских гостей лорд Болтон иногда отлучался, чтобы проверить своего нового питомца, великодушно оставленного им в живых. Подобные визиты, как правило, сопровождались криками, доносившимися из пыточной, но его дорогая жена, казалось, к этому привыкла, предаваясь в такие минуты обществу ниток да иголок. — Думаю, если ты зайдешь, крысеныш будет счастлив, — довольно хмыкнул бастард. — Мое общество его быстро… Утомляет. — Я скоро должна получить письмо, — помолчав, сказала Санса и сжала в руках поводья, внимательно посмотрев на мужа. — О! Ты получаешь много писем, милая. Видимо, это какое-то особенное? — Оно от того человека. — Правда? — Рамси приятно удивился и тут же воодушевился. — А я уж думал, ты все выдумала, чтобы уговорить меня вернуться к тебе. Бастард повел коня ближе к Сансе, огибая большой сугроб, но наездница подтолкнула свою лошадь вперед, снова отдалившись от мужа. — Ты слишком много о себе думаешь. Я могла бы легко найти тебе замену, — сказала Санса в пол-оборота, и лорд Болтон через силу улыбнулся. — Не сомневаюсь… Может, уже скажешь, с кем мне придется работать? — Петир Бейлиш, — сухо ответила она, и Рамси прищурился. Едва изумленный бастард немного не ожидал, что избранным его женой мучеником станет человек, помогший решить исход битвы за Винтерфелл. Впрочем, такой возможности «поблагодарить» Мизинца за свое поражение Рамси только обрадовался. — Это ты сделал? — вновь зазвенел металл в голосе Сансы, и Рамси Болтон оглянулся назад на широкую телегу. Пожал плечами. — Я не про это. — Я много чего сделал. — Что ты сделал с Таей? — С кем? — Моя служанка, — нетерпеливо пояснила Санса. — У нее темные волосы и зеленые глаза. — М... Ты же знаешь — в моем вкусе рыженькие, — отшутился бастард. — Она приехала вместе с нами. Не делай вид, что ты ее ни разу не видел. — Может, и видел, — разговор о какой-то девке не пришелся Рамси по душе. — Она пропала. — И? Ты тут же решила, что в этом замешан я? Хм-хм. Я искренне тронут твоим высоким мнением о моей скромной персоне, милая жена, — проговорил бастард, и Санса, понявшая бессмысленность допроса, смолкла. Уж если бы он что-то и сотворил с Таей, она бы об этом узнала первой. Такого Рамси бы от нее не стал утаивать, и Санса устыдила себя в своих подозрениях. Сменив гнев на милость, она искала какую-то подходящую тему для продолжения разговора, но так ничего и не придумала. — Спасибо... За лошадь, — тихо сказала она. Дредфортская процессия въехала в лес. Громким карканьем их встречали вороны. Припорошенные снегом деревья расступались от дороги на Последний очаг, и Рамси стал внимательно оглядываться по сторонам, прицениваясь да присматриваясь. Заметив сухое дерево, Рамси Болтон повелительно поднял руку. — Стой! — раздалось от солдат, и телега, скрипевшая под тяжестью ноши, остановилась. Спешившиеся солдаты подошли к повозке и стянули покрывало с холодного трупа. Оголилась закоченевшая обескровленная плоть. Казалось, что несчастный вот-вот пошевелит истерзанной конечностью и вновь взмолится о пощаде к своему мучителю. Широко раскрытые глаза непрерывно смотрели в небо, затянутое тучами. На шее висели цепи — единственный атрибут, оставленный бастардом на всех освежеванных амберских мертвецах. Тяжелый крест отнесли под сухую осину, выбранную бастардом, и после нескольких неудачных попыток забросить толстую веревку, солдаты наконец-то начали поднимать труп. Кропотливой работой Рамси Болтон явно был доволен. «Добро пожаловать в Дредфорт» — гласили черные выжженные буквы на маленькой дощечке, прибитой над макушкой амберского верзилы. Его открытый рот все еще продолжал кричать об обратном. От тяжести груза сломалась ветка. Сорвавшись, крест пролетел на метр вниз, и голова мертвеца качнулась, вывалив язык. Санса еле сдержала подступивший комок к горлу, но взгляда от освежеванного трупа не отвела. — Вяжи крепче! — крикнул мужчина своим помощникам, и крестообразный указатель наконец-то водрузился на свое место. Рамси был доволен. Он оглядывал свою работу со знанием дела, не замечая как воротят нос приехавшие с ним солдаты. Сидевшие неподалеку птицы перелетели поближе. Чернокрылые вороны вертели головами, рассматривая повешенного мертвеца, и, хлопнув крыльями, самая смелая из них птицы уселась на склонившуюся голову. Она неуверенно клюнула мертвого в лоб и, расположившись поудобней, попыталась выколупать глаз. Санса срочно спешилась. Она успела отбежать к ближайшему дереву, а после согнулась пополам от тошноты, нахлынувшей так внезапно. Опершись рукой на ствол, Санса старалась не запачкать одежду, но позывы накатывали вновь и вновь, и следивший за ней Рамси Болтон скалился диким псом — такой оценкой милой жены он был более чем доволен. Стоявшие поодаль солдаты переглянулись между собой. Внимательно они посмотрели на своего лорда, ожидая указаний относительно миледи, но бастард лишь отмахнулся. Минутная слабость его жены вскоре должна была пройти, и, словно услышав его мысли, Санса выпрямилась. Распахнув плащ, она тяжело дышала от накатившей духоты. Зачерпнув рукой горсть снега, Санса размазывала белые крупинки по лицу, облокотившись на дерево, и, чувствуя тяжесть в ногах, ругала себя за слабодушие. Странный приступ вскоре отступил, и она, пошатываясь, вернулась к лошади. Бастард наблюдал за ней. Его супруга была слишком бледна и уж как-то непривычно грузно взобралась на своего коня. Рамси отобрал у нее поводья и привязал их к своему седлу. Санса не сопротивлялась. — Говорят, под сухой осиной ведьмы разжигают костер, чтобы потом превратиться в волка, — хмыкнул он. — Не хочешь подкоптить подарочек Амберам? — Санса помотала головой, и улыбнувшийся бастард, причмокнув губами, пришпорил коня, специально подъехав к распятию поближе. — Что скажешь? — Т-ты ведь сделаешь… — услышал он тихий шепот позади себя. Санса храбро подняла голубые глаза на подвешенный труп. — Ты ведь сделаешь с «ним» то же самое? На ее щеки снова возвращался румянец, а в глазах тлел знакомый бастарду огонек неподдельной ярости, обращенной в этот раз не к нему. Как и прежде, Санса согнулась, но не сломалась, и воодушевленный ее скромной жаждой крови Рамси чувствовал острое желание овладеть ею прямо сейчас. Начинался снегопад. Ворох снежинок стал белить его лохматую голову, и он, немного раздосадованный, лишь пожал плечами. — Я ведь должен поблагодарить «его» за свой счастливый брак.

***

— Ты отправишься туда немедленно. Я дам тебе людей, и ты привезешь ее сюда. — Простите, милорд. Но я исполняю приказы вашей сестры, — напоминала о своем подданстве Бриенна Тарт. — Мне было велено передать вам лорда Карстарка и убедиться, что молодой лорд чувствует себя здесь хорошо, — уверенно ответила она, и ее высокая фигура, возвышавшаяся над Джоном и Давосом Сивортом, выдавала непоколебимость этого решения. — Прежде леди Санса не велела возвращаться. — Ваш отец мог бы гордиться своей дочерью, — покачал головой сир Давос, оглядываясь на гулявшего неподалеку от них мальчика. — С Карстарками леди Санса смогла найти общий язык, обставив все наилучшим образом. — Она в опасности! — возмутился Джон. — Она уехала не одна. С ней в Дредфорте Рамси Болтон. — Р-разве он... — Он жив, — тяжело вздохнул Джон, выдав их общую с сестрой тайну. Санса вновь его обманула. Она ничего не рассказала ему о своих планах прихватить с собой в Дредфорт своего особого пленника, спрятавшись за столь удобной многозначительной фразой «вопрос решен». Джон был уверен, что бастард так и сидит в какой-то неизвестной ему темнице замка, но, узнав правду от балаболившего про Болтонов Карлона Карстарка, Джон Сноу корил себя за безалаберность в отношении столь опасного узника. Он ведь даже забыл на какое-то время о том, что жестокий бастард жив и здоров. А теперь... Жестокий монстр мало того, что был жив и здоров, так и пребывал подле Сансы. Подавленный Джон Сноу кидался из огня да в полымя, пытаясь найти необходимое решение. — Тогда... Если мы вышлем людей, не навредим ли мы ей? — предположил Давос. — Вмешательство может его спровоцировать. — Я не могу оставить все, как есть. — Он ей не навредит, — уверенно заявила Бриенна. — Леди Санса сказала, что у них особенные договоренности, и ее жизнь — вне опасности. — Он — сумасшедший! С сумасшедшими нельзя договориться. — Джон нахмурил брови. — Я должен ехать сам. — Нас ждут на переговорах с одичалыми Тормунд и Гловеры, — напоминал о неотложных делах Давос, и Джон почувствовал, как невидимые путы свзяывают его по рукам и ногам. — Да и… лорд Мандерли. — Я знаю. — Джон тяжело вздохнул. Его вновь утягивал за собой омут обязанностей, возложенных на голову короля Севера. Новоявленному королю было тяжело. Привыкший к военной суете, Джон столкнулся с непривычными ему будничными делами, будь то ведение хозяйства или какие-то жалобы жителей Винтерфелла. К нему на прием потоками стекались обиженные суровой зимой крестьяне, ущемленные в правах торговцы, письма от спрашивавших его совета лордов, одичалые, спорившие с притеснявшими их северянами, и, несмотря на помощь Давоса лорд Сноу все чаще ловил себя на сожалении об отсутствии сестры. Лишь сейчас он оценил ее тихую безропотную работу, и его все больше снедала тоска. Ему так не хватало ее помощи, тихого голоса, задушевных разговоров у камина после ужина и простого тепла семейного очага, витавшего подле ее рыжей головы. В Винтерфелле должен был быть Старк. Санса была Старком. Себя таковым Джон не считал, кто бы ему что ни говорил. — Ой! — вскрикнул маленький Карлон Карстарк, упав на землю. Джон Сноу обернулся и, увидев отходящего в сторону Призрака, недовольно сжал губы. Лютоволк казался мальчику большой собакой, и он постоянно пытался кинуть ему палку и поиграться. Терпевший мальчика по воле хозяина Призрак все чаще стал недовольно рычать, угрюмо ворчать, и Джон, не привыкший к роли няньки, тоже. — Лютоволк тебе не игрушка! — сказал Джон, мысленно пристыдив себя. Санса словно предчувствуя, просила в своем письме, присланном с Бриенной, обойтись с мальчиком ласково. — Да я… Я просто хотел его погладить, — как-то виновато посмотрел мальчонка на Джона, и тот, увидев на секунду привидение маленького Брандона, оттаял. — Чуть позже потренируемся на деревянных мечах, а сейчас… Сходите, проверьте — готов ли обед, — попытался не хмуриться лорд Сноу, кивнувший Давосу, и обрадовавшийся Карлон улыбнулся. — Ты когда-нибудь слышал про морских чудищ? — Вел за собой лорда Карстарка Давос Сиворт. — Оттуда, откуда я родом всем детям рассказывают сказки о храбрых мореплавателях. — Я — не ребенок! — гордо заявил Карлон, как-то тоскливо добавив: — Жаль леди Сансы нет. Она рассказывает хорошие сказки! — Я дам тебе людей. Как только смогу, приеду сам. Если он хочет Дредфорт, пусть забирает. Главное — увези ее от него, — негромко заговорил Джон с Бриенной. К ним подошел глазевший по сторонам Подрик Пейн. Шел он от Вороньей башни и в руках сжимал сверточек с оттиском волка. — С ней могло что-то случиться. — Видимо, нет. — Поднял чуть выше письмо Подрик. — Вряд ли лорд Болтон стал использовать печатку Старков. — Лорд Болтон? — чуть не выплюнул это имя Джон, и Подрик боязливо сжался от его гневного взгляда. — Ваше величество, — заговорила Бриенна, — леди Санса — храбрая девушка. Она знает, что делает. Вы можете отправить со мной хоть целую армию, но если она не пожелает возвращаться из Дредфорта, то я считаю своим долгом слушаться ее приказа, — кивнула Бриенна белой головой и, откланявшись, ушла, оставив Джона и Подрика вдвоем. — У них все… Хорошо, — робко проговорил мальчонка. — Хорошо? — Я видел их. Они как… муж и жена, — делился своими наблюдениями Подрик. — Лорд Болтон сказал мне перед отъездом… П-просил передать, что будет оберегать свою жену от всех как зеницу ока, и сказал передать вам… Чтобы вы не вмешивались в их счастливую жизнь. Иначе он сдерет с вас шкуру, и... Заставит ее смотреть на это. Это е-его слова! — как-то неуверенно выдавливал из себя слова Подрик, значительно сократив настоящее послание бастарда. — Счастливая жизнь?! Он сдирает кожу с людей. Он убил нашего брата выстрелом в спину, а она теперь сама лезет на рожон. Ветер в голове! — негодовал Джон. Отдав письмо, Подрик Пейн спешно скрылся с глаз. Сам Джон, сжав в перчатке сверток пергамента, пошел в крипту. Среди упокоенных родственников он чувствовал себя куда спокойней. В теплом свете свечей каллиграфической вязью струились сестринские слова. Казалось, все было хорошо. Санса интересовалась делами, аккуратно давала ненавязчивые советы по поводу Карлона Карстарка, надеясь на скорое решение дел с Амберами, и как-то сухо сообщала о том, что ей еще придется задержаться на севере на неопределенный срок. Ни одного слова о бастарде! Она бы не могла оставаться в Дредфорте так долго добровольно, думал Джон. Теперь он знал всю правду о Рамси Болтоне и, в очередной раз простив сестру, желал лишь одного — ее возвращения. Рядом с этим безумцем она не может быть в безопасности, и стоявший подле могил отца и брата Джон отчетливо видел безумные глаза больного болтоновского ублюдка, так ловко укравшего у него сестру. «Твоя сестра замечательная женщина» — слышал лорд Старк его слова и, представляя терзаемую им Сансу, кусал кулаки от злости. Бастард наверняка как-то обманул ее, запудрил ее бедовую голову. Нужно было действовать. Ехать в Дредфорт самому, чтобы вызволять сестру из его лапищ, но Джон искренне боялся ей навредить. В темных глазах блеснул странный властный огонек. Теперь бастард Неда Старка был королем Севера. Обретенная власть старательно пыталась отравить его самоуверенностью, и Джон Сноу отчетливо чувствовал возможность стереть Рамси Болтона в порошок, наплевав на желания сестры. Можно было покончить со всей этой историей одним махом, стерев Дредфорт с его гарнизоном с карт могучего Севера, но Джон все же был Джоном. Переживавший за сестру, он желал решить проблему, угодив всем. Терзаемый противоречивыми чувствами Джон не заметил, как оказался у могилы Лианы Старк. Это была еще одна лютоволчица из стаи Старков, не выдержавшая противостояния с грубым миром мужчин, и Джон, памятуя уверенность Бриенны, решил для начала написать письмо. Уже звучали в его голове еще ненаписанные фразы, корившие Сансу за ее лукавство, и, чуть ли не угрожали приехать с армией для ее спасения. Джон просил Сансу объясниться и вернуться. Ведь место Старков — в Винтерфелле. Место волка — в стае.

***

Закрывшись в замковой библиотеке, Гобер Натвуд искал на пыльных полках нужный свиток. Копаясь в скрученных картах, пожелтевших от времени, он переставлял с места на место редкие переплетенные кожей фолианты, попадавшиеся так некстати под руку. В углу старик-ключник разжигал сальные свечи, приросшие к чугунному канделябру, и они принимались слезиться от зажженного фитиля. Неподалеку истуканом стоял Пес, с остервенением поглядывавший на пламя. Рамси Болтон, развалившись в кресле, ожидал прихода супруги, и она не заставила себя долго ждать. Вошедшая Санса увидела на столе прикрытое металлическим куполом блюдо. По полусфере расходился витиеватый цветочный орнамент и, вопросительно посмотрев на бастарда, миледи заметила в его руках письмо… Уже развернутое. — Тебе птица на хвосте принесла. — Рамси подразнил жену пергаментом. — «Надеюсь на скорую встречу. Примите от меня скромный подарок, миледи. Петир», — бастард противно растянул имя лорда Бейлиша. Пока Рамси ожидал Сансу, успел перечитать письмо от начала до конца раза три, и уловивший между строк неприятный ему тон Рамси хмурился. Около рта сложился недовольный треугольник морщин, и если бы бастард не знал того, что лорд Бейлиш скоро должен был оказаться растянутым на деревянном кресте, с Сансой у него бы случился очень интересный разговор. — Тебя не учили не читать чужих писем? — Санса попыталась выхватить бумагу у него из рук, но бастард вовремя дернул рукой. Еще раз и еще, и ладошка его жены какое-то время так и хватала воздух, подняв ему настроение этой неловкостью. — Отдай! Санса выхватила письмо и, быстро пробежав по бумаге глазами, оглядела присутствовавших в комнате мужчин. О подарке действительно говорилось в письме, но миледи интересовало отнюдь не содержимое посеребренной тарелки. — «Ласточкин хвост»? Где это? — Таверна. Полдня езды до Овражьей деревни к югу от нас, — пробурчал Гобер, разложив на столе нужную карту. Шевелюра топорщившихся волос темной тучей накрыла его лицо. Он был весь в себе, и Санса списала дурное расположение его духа на исчезновение Таи. — Я родом оттуда, миледи, — заговорил Кроу, задувая горевшую лучину. — В свое время музыканты «Ласточкиного хвоста» были известны на всю округу. Какие славные песни они распевали, а сейчас все старики! Такие же, как и я. — Мы должны схватить его! — Санса просительно посмотрела на своего мужа, и бастард прищурил глаза. — Мизинец должен быть там через три дня. Другой такой возможности может не представиться. — Схватим! — развел Рамси руками. — Твой поклонник не так уж молод. Быстро от нас не убежит. — Думаешь, он придет один? — Санса задрала бровь кверху, и бастард мысленно посмеялся ее азарту. Она походила на охотника, который долго ожидавший свою добычу, теперь несся на всех парах, чтобы нанести смертельный удар. — Ты помнишь таверну, Кроу? — спросил Гобер. — Д-да, — прохрипел старик, откашлявшись. — Типичная развалюха, пропахшая эльным душком. — Можно спрятать часть людей внутри, а другую часть снаружи, — о чем-то раздумывая, проговорил Гобер, продолжая всматриваться в карту, словно мог видеть Овражью деревню наяву. — Вот и все, — согласно хмыкнул бастард. — Не все. Нужен план! — не унималась Санса, и Рамси, уже прикинувший, как именно он поймает Мизинца за мизинец, решил сменить тему. — Как ты думаешь, что там? — кивнул он в сторону тарелки, вставая из-за стола. Бастард приблизился к серебристому куполу и, положив руку на торчавшую шишкой ручку, приподнял колпак. Взору Сансы открылись прекрасные спелые фрукты: темный отборный виноград, ягодка к ягодке, апельсины, темно-лиловый инжир, стыдливо красневшие абрикосы и выбивавшееся из натюрморта южных плодов зеленое яблоко, венчавшее холмик уложенных фруктов. По краю блюда лежали ромбики лимонных пирожных, щедро присыпанные пудрой, и услышав их приятный аромат, леди Болтон нахмурилась. Ненависть к предателю была куда сильнее любви к лимонному десерту, и Санса сделалась очень равнодушной к подарку Мизинца. — Лимонные пирожные. Слышал, они твои любимые, — выдал ее с потрохами Сандор. — Больше нет. Нужно выкинуть. — У! Несчастный лорд Бейлиш. Не угодил... А ведь тут даже яблочко есть, — вкрадчиво проговорил бастард, откладывая крышку в сторону. — Дай хоть попробую, что ты там в них нашла, — сказал Рамси, и прежде, чем Санса успела что-либо сделать, в один присест отправил лимонный ромбик в рот. — Вдруг он решил их отравить? — Да ладно тебе. Не жадничай. — Бастард ее не слушал, смакуя сладко-кислый десерт, но вдруг как-то неуверенно кашлянул и замер. — Рамси? Бастард выпучил глаза, едва отступив назад. Вздохнув, он резко заходился в кашле. Рамси хрипел, пытаясь как следует отдышаться, покраснел, сотрясая воздух своим кряхтением, и крошки лимонного десерта разлетались по кругу от него. — Воды! Выплюнь! Выплюнь быстрее! Кроу, воды! Пирожные отравлены! — крикнула подскочившая Санса, начав лупить мужа по спине. Рамси начал заваливаться на стол, но, не слушая крики своей хозяйки, Сандор стоял истуканом, не веря в такую благосклонность богов. Старик, подгоняемый очнувшимся Гобером, был уже возле двери, когда до ушей Сансы донесся сдавленный смешок. Покрасневший бастард выпрямился и теперь прерывисто смеялся, проглотив слащавое пирожное. Он больше не давился, не кашлял, и старик Кроу, искренне перепугавшийся за лорда, облегченно вздохнул. — Т-ты… — Видишь одного нет, — ткнул пальцем бастард, пока щеки Санса заливались алой краской. — Я ж не идиот. Дал собакам попробовать. — Рамси отряхнул крошки с пальцев. — Никакого яда. Хм-хм-хм. Видела бы ты свое лицо, милая. У! Как перепугалась. — Идиот! — шикнула Санса и, не найдя подходящих слов достойных леди, громко хлопнула дверью напоследок. Следом скрипнули ржавые петли. Миледи обернулась последовавшим за ней шагам — Рамси Болтон, не спеша, шел за ней. Санса ускоряла шаг, отдаляясь от своего преследователя, но когда она толкнула дверь в спальню, бастард тенью вырос позади нее. Схватив за ворот, Рамси рывком порвал платье синего бархата, оголив девичью спину. Чуть не споткнувшаяся о подол Санса развернулась и отвесила бастарду пощечину, но он, не обратив на то внимания, толкнул ее к кровати. Миледи не кричала и лишь что-то шипела, пытаясь оттолкнуть от себя мужа, а извернувшись, Рамси умудрился её поцеловать, и проведя рукой по губе, увидел кровавый след. Волчонок кусался, и подогреваемый борьбой девицы лорд Болтон уверенно двинулся в её сторону, широко улыбнувшись. Вцепившись ногтями в его лицо, пытаясь расцарапать эту глупую лыбившуюся рожу, злившаяся за глупую шутку Санса не сдавалась, но его крепкие ладони быстро совладали с этой атакой. Лорд Болтон заломил ей руку, перевернув к себе жертву спиной, и, грубо пихнув два пальца в рот, задрал ее голову. Санса попыталась снова укусить его, но он крепче прижал ее к себе, и, ощутив резкую боль в плече, миледи на какое-то время стихла. Санса проиграла и, пойманная, так и стояла на месте. Мужская рука скользнула под расшитый лиф, и мокрые пальцы сжали затвердевший бугорок на груди. Бастард целовал ее в шею, и, поддавшись приятным ощущениям, пульсировавшим внизу живота, Леди Старк обвисла у него на руках. Она рухнула на алое покрывало. Раздался треск рвущейся юбки, и ее бедра оголились, порадовав бастарда своей гладкой белизной. Ухватившись за талию, Рамси притянул ее к себе. Он еще рвал остатки платья, вызволяя девичье тело из плотной ткани, пока Санса отыгрывала роль сопротивляющейся жертвы, но ее тело говорило само за себя. Она была мокрой, и как только он вошел в нее, с каждым толчком становилась все покладистей и сговорчивее. За окном завывала метель, напевая замысловатую мелодию зимней ночи. Ветер гудел, пытаясь раскрыть закрытые ставни, и проникавшие в щели редкие снежинки быстро таяли в тепле. В камине спокойно горел огонь, треща поленьями. Подогнув под себя ноги да подложив тыльной стороной ладонь под щеку, Санса наблюдала за языками пламени, лобызавшими друг друга. По телу растекалась странная нега, и Санса Болтон дивилась сама себе. Раньше бы она проплакала полночи, проклиная свою горькую судьбу жены Рамси Болтона, а теперь отказывалась думать о прошлом, подчиняясь приятному ощущению настоящего. Это все казалось немного неправильным, недостойным настоящей леди, но, видно, болтоновский бастард был прав, сказав однажды, что он часть ее. Он ее испортил, и теперь Санса, не найдя противоядия от неизвестного яда, портила себя еще больше, кубарем катясь с некогда созданного ею пьедестала истинной леди. Доброе смешивалось со злым, мудрость с хитростью, чёрное с белым. Странная у нее была судьба, думала Санса. Заломив руку под голову, бастард, водивший пальцем по выжженному на девичьем бедре клейму, и сам думал о превратностях судьбы. Когда-то под его ножом Теон Грейджой рассказал ему о счастливом семействе Старков. Тогда-то бастард и услышал впервые это слащавое словно тягучая медовая гуща имя — Санса Старк. Огненно-рыжая девочка, красивая и утонченная, так кстати спихнувшая его с трона хранителя Севера. Сказочная принцесса теперь была его женой — женой Рамси Болтона, урожденного бастардом Сноу, и он чувствовал какое-то странное умиротворение. — Славно поговорили. — Мы так и не обсудили, — раздался сонный голос едва не уснувшей Сансы. — У нас еще три дня. — Ты его не знаешь, — Санса села на кровати, пытаясь усмирить медные волнистые пряди. Достав из под подушки кружевную ночнушку, она неслышно скрыла свою наготу. — Он хитер и умен. Джоффри Баратеона отравили ядом, спрятанном в моем ожерелье. — Ты так печешься. Вот не могу понять о нем или обо мне, — хмыкнул бастард. — Смотри, как бы я не решил, что ты в меня влюбилась. — Я думала, ты умнее. — Хм. — Рамси долго смотрел ей в глаза. — Яд. Какая низость! — широко зевнув, Рамси вытянулся, сложив руки замком на животе. — Видать, старичок и вправду чего-то от тебя хочет. — Петир хочет Железный трон, а ни один король не будет спать спокойно, зная, что Север не преклонил перед ним колени. — От тебя, милая, он бы с радостью принял и другие преференции. — О чем ты? — Мизинец с радостью пристроил бы тебе свой «мизинец», раздвинь ты ноги пошире... Да... И на «преклоненных коленях» ему бы тоже сошло. — Он бы не продал меня тебе, если бы хотел чего-то подобного… — Видать, не любит целочек. — Целочек? — Хм. Девственниц. — Рамси широко улыбнулся ее неосведомленности, заметив надутые от конфуза алые губы. Санса поднялась с кровати и накинула халат. Она подвязывалась широким кушаком, и как-то разом ощутив нелепое одиночество в постели, Рамси недовольно поинтересовался: — И куда ты собралась? — На кухню. Я не успела поговорить с поварихами, а еще один день с вариациями блюд из оленятины я не выдержу. — Я заметил. Принеси мне поесть. — Я тебе не прислуга, — недовольно буркнула Санса. — Твоя обязанность кормить своего мужа. Хорошо, хоть с другими обязанностями ты справляешься лучше. Рамси скривился улыбкой, и миледи, уязвленная столь несправедливым отзывом, смолчав, вышла из спальни. Санса спустилась на кухню и застала кухарок за тихой болтовней над огарком свечи. — Миледи! — зашептала пышная женщина, еще не остывшая от горячего очага прогретой кухни. — У нас что-нибудь осталось с обеда? — Пирог с почками и еще… Должно статься пирога с яйцом и луком. Милорд опять голоден? — Д-да. — Ну, миледи! — погрозила ей словно хулиганке тучная повариха. Женщина отрезала крупные треугольники сдобы, начиненной мясной начинкой, и старательно уложила их на тарелку. Санса, оглядывая уже знакомую ей кухню, поддерживала легкую беседу, и, попросив использовать на завтра птицу, на другом краю стола увидела уже знакомое посеребренное блюдо. — Что делать с этой красотой? — спросила ее повариха, облизывая испачкавшиеся пальцы. — Отдайте свиньям, — небрежно отмахнулась Санса. Подарков от Петира она решила не принимать, надеясь, что через несколько дней свершится столь долгожданная месть. — Как? Такую красоту и свиньям! — закудахтала женщина, и, услышав, как удрученно вздохнула ее наперсница, продолжавшая сидеть за столом, Санса улыбнулась. — Возьмите себе. — Себе? — Можно? — Посмотрите. Со вчерашнего дня должно было остаться вино, — поддалась необъяснимой щедрости Санса, и кухарки закудахтали словно куры на кормежке. — Миледи! Здоровья вам! — Да крепких деточек! — Подождите, — вдруг замерла повариха. Толстушка зашагала в подсобку, и от ее тяжелых шагов зазвенела сложенная друг в друга кухонная утварь. Женщина несла миску с орехами. — Сегодня сама колола. — Вы читаете мои мысли! — просияла Санса, так вдруг открыв в себе любовь к плодам орешника. Миледи ушла, и радостные кухарки, едва сдерживавшиеся, услышав стихшее эхо ее шагов накрыли себе праздничный стол. Они достали темно-коричневый кувшин с остатками вина и, откинув куполообразную крышку блюда, вкусили прежде невиданных кушаний. Уплетая лимонные пирожные, поварихи сплетничали про угрюмого Гобера, про Малого, таскавшего плотный колпак, чтобы скрыть кудрявившиеся мелким бесом рыжие кудри, про старика Кроу. Вино хмелем окутывало головы, и, смелея, женщины болтали о бастарде, ставшем лордом, о его шрамах и о слухах, витавших вокруг семей Старков и Болтонов. Последний бокал они осушили за здоровье щедрой миледи, и их голоса еще долго жужжали, пока на блюде не остались лишь корки от апельсинов да обглоданные виноградные веточки. — А с этим что делать? — спросила у толстушки помощница, указывая на прикрытое кожурками яблоко, одиноко зеленевшее на блюде. — Да скорми свиньям. В оранжерее их пруд пруди. А вот блюдо я еще использую! Вдруг в Дредфорт еще гости приедут. — Главное, чтобы не такие как в прошлый раз. — Это уж точно! У меня голова от этих криков раскалывается. — Завтра будет раскалываться не только от криков. Хах. Уой, — не сдержала отрыжки более миниатюрная кухарка, едва пошатнувшись. Она взяла ведро с отходами и, проходя мимо загона со свиньями, скинула кожуру в большое деревянное корыто. Оставшееся яблоко женщина протерла серым от работы фартуком, и откусив большой кусок, пошла в сторону дома. Плохо себя почувствовала, но, списав на ударившее в голову вино, шагала дальше, огибая невысокий курятник и кусая сочную мякоть. Женщина оперлась на стену. У нее закружилась голова, но в этот раз она обвинила во всем крутую лестницу. Кухарка закрыла за собой дверь, снимая плащ. Она почувствовала неприятное жжение в груди. Расстегнула платье, пытаясь глубоко вздохнуть, но воздуха предательски не хватало. В глазах стало темнеть, и повариха грузно упала на кровать, захлебываясь пенившейся слюной. После недолгих конвульсий она вытянулась во весь рост, а отравленное яблоко, выпав из разжатой руки, укатилось под дощатую кровать. В господской спальне напротив было тихо. Санса хрустела орехами, расхаживая по комнате. Бастард неохотно делился с ней идеями о встрече с Петиром Бейлишем, и миледи давала дельные советы — противника она знала лучше. В отличие от Джона, Рамси к ней прислушивался, пытаясь просчитать все, что только мог, и это приятно льстило Сансе. Спокойная беседа велась дальше, и если бы сейчас подле лорда и леди Болтон оказался Подрик Пейн, пожав плечами, он бы снова подтвердил свои слова, сказанные лорду Сноу. Они как... Муж и жена.