Око за око

***

К востоку от Хорнвуда, откуда брал начало один из притоков Сломанной Ветви, пряталась небольшая деревушка. Населенная пастухами да рыбаками, вся она помещалась между берегом реки и неглубоким оврагом, терявшимся среди холмов. Бок к боку жались покосившиеся деревянные дома, облепляя редкие каменные постройки. На север и запад убегали размытые дороги, плутавшие по пологим холмам. Просторный выход к реке питал, давал уйму возможностей, да вот только овраг не давал деревушке как следует разрастись, а уж после Войны пяти королей, забравшей большую часть мужчин, жизнь в поселении замерла. Белея запорошенными крышами, Овражья деревня нынче казалась пустынной и заброшенной. На уснувшие строения падал снег, серебря темное от влаги дерево. Ложился снег тихо, укладываясь ровным белым слоем. Брошенные на берегу лодки светились в темноте таинственно-синим. Светились улицы, светились спины лошадей, светились от белого снега и головы редких прохожих, сновавших по проулкам, а вдалеке от берега чернел небольшой корабль, отражаясь тусклым огнем фонарей в водной глади. Неподалеку от пристани было шумно — таверна гудела неровным хором голосов и звуков. Зазывая случайных гостей, на подвешенной за цепи доске порхала нарисованная ласточка. Из-за прикрытой двери доносились переливы скрипки и довольные возгласы посетителей, во всю глотку провозглашавших таверну «Ласточкин хвост» новым раем паствы пьющих. И, будучи их пастырем, радостный хмель во всю гулял среди сидевших за столами.

Пьем мы ночью, пьем мы днем. Радость, горе нипочем…

Протяжно подвывала жалейка скандировавшему голосу неизвестного певца. Задорно бил бубен, и какофонию звуков подхватывал дуэт скрипки и лютни. Обтянутый козьей кожей барабан содрогался от ударов, и пьяневшие с каждой кружкой посетители вторили ему редкими хлопками по столу.

Пьем с друзьями, пьем с врагами. С мудрецами, с дураками. Вместе и по одному — Ты закончишь, я начну.

Конский топот. Нервный. Вперемешку с усталым фырканьем и тяжелым дыханием. Пятеро всадников ехали едва ли не в кромешной тьме и, прислушиваясь к звукам, доносившимися из заветной таверны, летели мотыльками на светивший им огонь «Ласточкиного хвоста». Санса нервничала. Прошло не так много времени с последней встречи с Петиром Бейлишем, но если прощалась Санса с другом, то встретиться должна была с врагом. Внутри все клокотало от злости, страха и желания. Жажда мести накатывала волнами и звенела в ушах. Учащенно билось сердце. В голове трепыхалась одна единственная мысль — Петир здесь, Петир рядом. Чувства обострились, и Санса Болтон ощущала непривычную ясность ума — словно хищник на охоте. Жертва была совсем близко. Нужно было следовать плану и играть свою роль до конца, и, заклиная себя, Санса старалась сдержать неугомонные чувства и принять самый простодушный вид. Спешилась. Глубоко вздохнула и, выдохнув облачко пара, кивнула своим провожатым.

Первую пьем за господ, Защитят нас от невзгод!

Сжатая ржавыми скобами дверь скрипнула, впуская в свою утробу путников, и на них ворохом налетели запахи и звуки.

А вторую за богов, Дух таверн и хмель голов…

«Ласточкин хвост» встретил их просторной высокой залой со вторым светом. Среди выложенных из камня столбов тянулись многочисленные дубовые столы и лавки. От блестевших жиром столешниц доносился неприятный кислый аромат впитавшейся выпивки. Под потолком горели цепные люстры-канделябры, и в приглушенном свете свечей мерцали распаренные лица посетителей. Кто-то из них оживленно разговаривал; кто-то скрывался в тени; кто-то требовательно подзывал к себе девчушку, разливавшую из кувшина пахучий эль. Привыкнув к праздной суете, Санса огляделась, выискивая нужного ей человека. В самой глубине зала сверкнула долгожданная брошь птички-Пересмешника. Прищурились знакомые темные глаза, едва изогнулась знакомая теплая улыбка, и полуседая голова неспешно склонилась в приветствии. Едва побледнев, Санса направилась к Петиру Бейлишу.

Третью выпьем за меня, Следом, сразу за тебя. За красавицу-девицу, На которой сладко спится.

Едва поджав кончики губ, Санса села на уготовленное ей место. Подозванный человек принес тарелки с едой и пару замызганных чаш. Молча все расставил и также тихо ушел. Переглянулись. Молча. Излишне теплых приветствий не было. Слишком много недомолвок встало между Петиром Бейлишем и Сансой Болтон, чтобы распыляться на подобные условности, и они еще долгое время так и сидели, изредка поглядывая друг на друга, словно им нечего было сказать. Словно виделись еще вчера или же знали друг-друга бессовестно долго, чтобы говорить о каких-то глупостях. Слова не шли, и молчание душило неопределенностью. Петир опустил глаза, украдкой глянув на свою гостью. Какая странная метаморфоза происходила с ней. Некогда он видел ее превращение из угловатой девочки в цветущую девушку, а теперь подле него сидела красивая молодая женщина, сверкая на свету медными намокшими от снега волосами, лежавшими на пышном лисьем мехе. На Кейтлин Санса походила все больше и одновременно все меньше. Отпечаток вкусившего горечь жизни создавал то явственное отличие и придавал Сансе определенную пикантность. Она резко посмотрела в ответ, едва вскинув головой, и Мизинец отвернулся, так вдруг заинтересовавшись музыкантами. Возле стола и чуть поодаль стоял десяток вооруженных людей, и заметившая их Санса Болтон сама сделала вид, что вслушивается в повторявшийся рефрен простенькой песенки, ехидно заметив про себя, что со времени их встречи в Кротовом Городке лорд Бейлиш стал более осторожным… С ней.

За отважного бойца, За дельца и за глупца, За жену и за любовь, Выпьем за родную кровь.

— После столь тяжелой битвы за Винтерфелл, — начал Петир, — меньше всего ожидал, что вы отправитесь в Дредфорт. — Возникли определенные трудности, да и… — Санса положила руку на стол и от беспокойства вывела на столешнице неровный полукруг. — Не думаю, что кто-то осмелится оспаривать мое право на замок Болтонов, — улыбнулась она. — Никто не решился бы оспаривать ваше право и на ваш родовой замок, — дернул за нужную ниточку кукловод, и Санса вздохнула. — Лорды Севера выразили преданность моему брату. Вы сами это видели… Петир. Левый кончик губ взмыл кверху, и, отделавшись полуулыбкой, Петир ненадолго замолчал. Он, как обычно, был одет скромно, но с иголочки. Владельца нескольких замков выдавали лишь посеребренные пуговицы, украшенные искусной вышивкой манжеты камзола, выглядывавшие из-под дорожного плаща, а также чистота рук. — Как показывает практика, правление бастардов не бывает долгим. — Возможно… — поддержала Санса. — Но если рядом будут преданные люди, оно может затянуться. — Преданность преданных людей очень часто предана деньгам, любовь моя, и, поверьте, стоит не так уж много, — сказал Петир и отпил из деревянной чашки. — Вы рассуждаете как Ланнистер. — Нет. — Петир разогнулся, подняв голову, и его рука тихо накрыла девичью ладонь. Санса руки не убрала, и Мизинец, поджав губы, горько улыбнулся — этот ребенок имел над ним странную власть, заставляя лишний раз задуматься о столь ненужном ему противостоянии личной выгоды и личного счастья. Выбор был уже сделан. Давным-давно, и все же... — Я рассуждаю как человек, знающий цену вещам. — Вы смогли купить в этой жизни все, что хотели? — съязвила Санса. Клацнув зубами, волчонок тут же прикусил язык и отвернулся в сторону. По-прежнему улыбавшийся Петир уколку оценил. Кейтлин ему не далась, да и Санса показала себя капризной твердыней, несмотря на все его заслуги перед ней.

За живых, за мертвых тоже, Кто в пути, а кто на ложе. За богатых, бедняков Наливай мне до краев!

— Вы прибыли на корабле? — участливо спросила Санса. — Вы как всегда наблюдательны, миледи. — Когда долго сидишь взаперти, ничего другого не остается. — Читая ваше письмо, не скажешь, что оно написано пленником. Неужели вы все еще тоскуете о прошлом? — Стараюсь… О нем не думать. — Санса выхватила руку, якобы для того, чтобы поправить волосы, а назад так и не вернула. — Обязанности затягивают. — Эта клетка вам тесновата. — Клетки для птиц, а я больше не певчая пташка, — перебросились они незамысловатыми фразами.

Мы в таверне веселимся, Как напьемся — похмелимся. Пьем мы ночью, пьем мы днем. Радость, горе — нипочем!

Трижды ударил барабан, и монотонная песня наконец-то закончилась. За соседним столом выпивавшие мужчины весело ухнули, подняли свои кружки, и со стукнувшихся чаш, брызгая пеной, потек эль. От молочного поросенка, блестевшего смазанными маслом боками, оторвали окорок, и, глядя на жаренное мясо, Санса прикрылась рукой. Благо, в этот раз мутило ее недолго. — Вы плохо себя чувствуете? — Н-нет. Просто дорога. И эта… Музыка… — Вульгарна? — улыбнулся Петир, подозревавший о вкусах маленькой девочки-принцессы, и Санса поспешила согласиться. Звякнуло железо. В свете неяркого освещения блеснул металл, и прежде, чем отдать своему прислужнику, лорд Бейлиш показал Сансе пару медяков. — Цена утонченности. Откланявшийся слуга уверенно двинулся в сторону музыкантов. Разминавшийся певец, только что откричавший нескончаемый список пьющих, пил из кожаного мешка, и его щеки довольно раздувались, подобно квакше. Оторвавшись от горлышка, он принял плату от посланника, а после обернулся к старому скрипачу, сидевшему бездвижно, словно статуя. Наблюдавшая Санса не поверила своим глазам. — Он слеп! — прошептала она. Старик, повертя смычком в руках, прищурился. Его белесые невидящие глаза будто прозрели на мгновение. Тяжелые веки снова сомкнулись, и, приоткрыв рот, улегшись щекой на свой потертый инструмент, скрипач уверенно взмыл смычком кверху. Со струн слетели первые звуки. Нежные, тихие. Проникновенные. Барабанщик вдарил по мембране, призывая к вниманию пьяневших слушателей. В зале стало тише, и слепой старик, покончив с мелодией, отложил скрипку на колено, вдохнул воздуха и начал свою песнь.

О чем твоя боль, о юный красавец, Почто так угрюм, печальный скиталец. Взор твой так смутен, и жизни в нем нет. Дай мне ответ.

Голос певца дребезжал старческой хрипотцой, приятно услаждая слух красивым тембром. Старик снова взял в руки рассохшуюся скрипку и повторил мелодию куплета. Завороженная Санса на мгновение провалилась в пору счастливого детства. Тогда ей так нравились красивые песни и танцы, и, заметив этот наивный восторг, дрожавший на ее ресницах, Мизинец улыбнулся.

«Я шел так далеко, как только мог, Оставив бездумно родимый порог. Я слышал пение птицы в лесу. За ним и иду. Встретил я деву под сенью крон, Дивной красою ее был пленен. Дика и свежа, как травинка тонка. То пела она. Бросился камнем к ее я ногам, Жадно припав к окаянным губам. Волшебной нимфы прекрасный лик Исчез в тот же миг.

— Как часто девушек сравнивают с цветами. Тиреллы превзошли в этом все дома Вестероса. — заговорил в проигрыше Петир. — Вы были близки с ними, Санса. — Я… приношу неудачу. Близкие мне люди долго не живут. Будь то друзья или мужья. Вас это не пугает? — Нет, — спешно ответил Петир, нечаянно поддавшись, как глупый мальчишка, кокетливому блеску голубых глаз. Наваждение быстро спало, и Петир снова потупился, вспомнив о своих настоящих планах.

Смеялась дева, скрываясь в тени. Звала, танцевала, пела песни свои. Был близок я к ней, но она каждый раз, Исчезала с глаз. Чар колдовских жертвой я пал, Грежу той девой, куда б не ступал, О любопытный, о том как страдал, Тебе рассказал.

— Насколько честны слова в вашем письме? — Настолько, насколько честны ваши слова в Богороще. Вновь фразы — будто удары в поединке сказочных рыцарей. И ведь каждый из противников своего рода мастер. Сейчас глядя на предателя своего отца, ощущая это спокойное обманчивое тепло, исходившее от Петира, Санса Болтон сравнивала его с Рамси. Один был прилизанным и манерным, другой — диким и порой необтесанным, но Санса думала не только о внешней оболочке. Леди Болтон думала о том, кто более из них опасен и не могла не отрицать простой истины: Рамси был, конечно, ужасен, но если бастард угрожал открыто, размахивая ножом перед носом, да забавляясь предположениями жертвы о том, куда же он все-таки ударит, то Петир был другого поля ягода. Он постоянно находился в тени, скрываясь где-то поблизости. Его чувства и мотивы были непонятны, и не было никакой уверенности в том, что он сделает, когда выйдет из своего укрытия — подтолкнет в пропасть, воткнет нож в спину или же ласково хлопнет по плечу, умело сыграв роль спасителя и помощника. — Я рад, — проговорил Петир, — Что мы поняли друг друга. «Даже не сомневайся в этом», подумала про себя Санса.

Клетку я сплел из стеблей плюща. Прутья упруги. Как железо крепка. Я слышал пение птицы в лесу. За ней и иду»

— Как поживает мой кузен? — напоследок спросила она. Из писем Мизинца Санса сделала вывод, что Петир умело втерся мальчику в доверие, и тот души в нем не чает. Ничего. Любые привязанности исправимы. — Неплохо. Лорд Ройс по-прежнему изматывает его стрельбой из лука. — Думаете, он станет хорошим воином? — Бороться можно по-разному. — Да, — согласилась Санса. Воином она не была, а вот бороться иными методами училась именно у Мизинца. Санса Болтон нервно теребила складку тяжелой юбки. Она чувствовала, что близится заветный час, и даже не заметила, как смолкла музыка. Музыканты повставали со своих мест и спешно ушли. Их спешка выглядела слишком подозрительной, и Санса напряженно выпрямилась. — Вижу вам лучше, — ответил Петир на удивление своей гостьи. — Да. — Хорошо. Нас ожидает долгая дорога, Санса. — До Дредфорта не так далеко. Люди Петира напряженно поглядывали на своего хозяина. Солдаты, пришедшие с Сансой все крепче сжимали рукояти мечей. — До Дредфорта? Нет, любовь моя. Мы поедем на юг. — Вы, наверное, неправильно меня поняли, лорд Бейлиш. Вы поедете на север. — Это не предложение, любовь моя. Они долго смотрели друг другу в глаза, прекрасно понимая — вот здесь что-то решится. Что-то общее для них. На охотника объявили охоту, и вот за право быть не пойманным сегодняшним вечером они и собирались побороться. Санса самодовольно запрокинула голову, и смотревший на свою ученицу Петир тихо ей улыбался. Действовали они согласно своим представлениям о жизни, и он впервые ощутил определенную усладу от встречи с достойным противником. Напряжение росло. Натягивалось словно тугая пружина, и кто-то должен был спустить ее, нажав на пусковой рычаг. — Схватить ее! — Схватить его! Из-за соседних столов повскакивали люди — солдаты Сансы, до поры до времени прикидывавшиеся простолюдинами. Засверкала сталь орудий, и, опрокинув столы и лавки, солдаты скрестили клинки. Люди Мизинца кинулись к леди Болтон, но дорогу им перегородили Дрю и Малой. — Уходите! Санса послушно вскочила из-за стола. Петир, решивший было предоставить всю работу наемникам, увидев вооруженных людей, принадлежавших не ему, понял, что все-таки недооценил свою ученицу. Ухватив Сансу за руку, он попытался удержать ее, но беглянка, отбросив учтивость леди в сторону, ударила его по лицу и выхватила руку. Санса увидела образовавшийся проход и, подхватив юбку, побежала прочь. В таверну вбежали люди, загородив выход. На груди одного из них Санса увидела тяжеловесные цепи. «Амберы» — испугом мелькнуло у нее в голове. Неспроста! Оглядываясь по сторонам, они отыскивали кого-то в толпе, и, беззвучно ахнув, Санса увидела жавшуюся к стене лестницу, ведшую на второй этаж. Она побежала наверх, услышав позади себя возню. За ней гнался человек Мизинца, а за ним втянувшиеся в кабацкую потасовку люди Амберов. Неизвестный ухватил ее за лодыжку, и, больно ударившись о ступеньку, Санса лягнула свободной ногой своего преследователя. Стерпев удар, он потянул ее назад, и, выхватив из ножен спрятанный под юбкой нож, Санса махнула им наотмашь. Ухватившись за щеку, преследователь покатился со ступеней. На крики сбегались солдаты. Скинутые плащи больше не скрывали шевроны с Болтоновским гербом. Амберовских мужланов солдаты Сансы приняли на себя, но за миледи упрямо следовали наемники Бейлиша. «Держи ее» слышала она со всех сторон, и, увидев пристально наблюдавшего за ней Мизинца, Санса побежала на второй этаж таверны. Проигрывать сегодня она не собиралась. Вбежала в открытую комнату. Оглянулась по сторонам в поисках чего-то, что могло бы ей помочь. Окно! Санса распахнула ставни. Внизу виднелась горбившаяся крыша первого этажа какой-то пристройки, и, услышав шум за своей спиной, Санса перебросила ноги через подоконник. Как и тогда в Винтерфелле, она слышала вопивший внутри голос, твердивший ей бежать без оглядки, и Санса Болтон прыгнула. Ноги стали расползаться в стороны, но она устояла на коньке. Сделав пару шагов, Санса все-таки не удержала равновесия, поскользнулась и, покатившись вниз, ухватилась за ребро крыши. Нож выпал из рук. Увесистая ткань платья мгновенно потянула вниз, но, крепко уцепившись за конек, Санса держалась. — Вон она! — крикнул выглядывавший солдат, указывая на нее. — На улицу! Живо! Испуг. Опять испуг — страх быть пойманной. Прямо под ней находилась дровница, и, разжав руки, Санса Болтон скатилась вниз. Упала на груду сложенных дров и, перекатившись, грубо приземлилась на руку. Предплечье пронзила острая боль, щеку защипало от царапины. Схватив с земли свой нож, Санса побежала дальше. Свернула за угол и прижалась к стенке, скрывшись в тени навеса. На улице тоже шло сражение. Истошно кричали раненные. Мелькал металл в свете редких факелов. Санса не могла различить фигур, но особо и не вглядывалась, снова услышав голоса за спиной. — Она не должна была далеко уйти! — услышала Санса, и в панике оглядевшись, увидела открытую дверь, ведшую в сарай. Тенью она прошмыгнула туда и спряталась за грудой какого-то хлама. Зажала рот рукой, чтобы дышать как можно тише, но девичья грудь ходила ходуном от сбившегося дыхания. — Ищите ее! — проревел глубокий бас неизвестного. — Найдите мне рыжую шлюху! — Лорд Хормут! На нас напали! — прокричал кто-то в ответ, и сомнений о том, что Амберы присоединились к Мизинцу, чтобы помочь ему избавиться от хозяйки Дредфорта, не осталось. Санса слышала, как бегут люди. Кто-то кричал, и ей казалось, что она слышала голос Гобера Натвуда. Видимо, Рамси был не так далеко, и Санса понадеялась, что из-за сражения преследователи отстали от нее. Нужно было отсидеться здесь. Пес, Билл, Гобер, ее муж — кто-то из них точно придет за ней. Ей ведь просто нужно было поговорить с Петиром и выйти из таверны до того, как все начнется, но что-то пошло не так. Даже вместе с Рамси им и в голову не пришло, что к Мизинцу примкнут Амберы, и лорд Бейлиш решит схватить ее. Предатель. Предатель во всем! Опять что-то задумал! Опять предал. Сжимая в руке кинжал, ссыпавшая проклятьями Санса только и ахнула, услышав, как кто-то вошел в сарай. — Санса? — раздался вкрадчивый голос Петира Бейлиша. — Ты здесь? Резкая боль отдалась в руке, и лишь сейчас Санса оглядела себя. Рукав платья был разорван, и из неглубокой раны капала кровь. К глазам подступили слезы. Санса выглянула из своего укрытия и к своему ужасу обнаружила на наметенном в распахнутую дверь снегу пятна крови. Своей крови. Мизинец уже вглядывался в дорожку багровых пятен, пытаясь проследить за ними, и Санса кляла богов за проклятую оплошность. Вслед за Петиром вошли люди. — Тщ, — еле слышно цыкнул им Петир. Он видел. Будто кошка, видел в темноте, и, указав своим солдатам в нужную сторону, стоял недвижно на месте, ожидая исхода охоты на Сансу Болтон. — Ты думала, что если перекупила моего осведомителя в Винтерфелле, у меня не найдется своего человека в Дредфорте? — крикнул он громче, прислушиваясь к тишине амбара, но услышал лорд Бейлиш лишь эхо своего голоса. — Я знаю о нем… Не бойся. Я всего лишь хочу отвезти тебя в Харенхолл. Петир говорил и говорил, пытаясь то ли успокоить, то ли обмануть или заболтать, но Санса не поддавалась уговорам, чувствуя, как ее окружают со всех. Она крепко сжимала нож в руке и испуганно готовилась броситься из своего укрытия. — Вот она! Санса бросилась в сторону, на одного из своих преследователей, и, не понимая куда бьет, несколько раз ударила темный силуэт ножом. Побежала. Посыпалась груда хлама, громыхая ей вослед. Кто-то обхватил леди Старк за руку, и она снова замахнулась. Пронзительный крик. Ее ударили по раненной руке, выбив из сжатого кулака клинок. Она дернулась в попытке убежать, но ее крепко схватили, и, расставив руки в стороны, полностью обездвижили. Из тени выполз Петир Бейлиш. Спокойный, уверенный. Предатель! Уподобившись волчице, Санса злилась, рычала и отчаянно пыталась вырваться из рук своих обидчиков. Ее волосы растрепались. Рыжая прядь непослушно выбилась из заплетенной на макушке косы и красиво легла на бледное лицо. Наблюдавший за пойманной птичкой Петир очень жалел о том, что она была так близко и так далеко от него. Недолго впрочем. — Пустите! Ты пожалеешь! — прокричала Санса, бессильно барахтаясь в руках своих обидчиков. — Ты сделала неправильный выбор. Поверь... Мне очень жаль, — грустно улыбнулся Петир, нагнувшись к ней. Сансе больно вывернули руку и будто преподнесли Петиру. Она не шевелилась, и предатель бесстыдно поцеловал ее в губы. Этот поцелуй тянулся непростительно долго. Она вновь нашла в себе силы брыкнуться напоследок, и лишь тогда уязвленный Петир отпрянул от нее. — Королева будет рада снова увидеться с тобой. В ужасе раскрылись голубые глаза Сансы Болтон. Ее вновь собирались продать, на этот раз королеве Ланнистерше, и лишь представив, что с ней сотворит Серсея, Санса сжалась. С улицы раздался шум. Странное шипение. Что-то ярко засветило. — Пожар! — крикнул выглянувший из сарая солдат. — Уведите ее отсюда. — Петир в последний раз взглянул на призрак прекрасной Кейтлин. Сансе уже вязали руки, и в глазах ее горел немой ужас от осознания того, что с ней станется. — Рамси! Рам… Ра-а-амси! — вдруг завопила она. Санса кусала руки, пытавшиеся зажать ей рот. Позабыв обо всем, Санса вовсю кричала имя человека, которого раньше никогда бы не призвала к себе на помощь, а сейчас умоляла, чтобы он пришел на ее зов. — Рамси, Рам… Что-то тяжелое опустилось на ее голову, и веки тяжело сомкнулись. Скрежетал металл. Кричали люди. Чувствуя какую-то тряску, Санса все больше проваливалась в небытие, помня лишь взгляд Петира. Почему-то именно он смотрел на нее, как на предательницу, словно обвиняя ее в неверности. Теперь это было не важным. Тьма на время приняла миледи в свои объятия, и исхода битвы… Санса Болтон уже не видела.