Око за око

Едва заметно шевелились девичьи губы. Санса что-то бубнила себе под нос, подбирая слова более точные и не приторные – достойные леди и, как ей казалось, те, которые пришлись бы и бастарду по душе. Как бы ей сейчас хотелось поговорить с Таей, а лучше с матерью. Для нее она всегда была образцом воплощенного совершенства – леди-мать, сильная и добрая. Она бы сейчас с радостью расспросила ее о всяких житейских вещах и не только о ребенке. Будучи маленькой девочкой, Санса всегда смотрела на родителей и, видя трогательные отношения между ними, думала, что эта участь ждет каждых двоих, соединенных таинством свадебного обряда. Розовая дымка, застилавшая глаза, ноне испарилась, и девушка теперь хорошо понимала, что политически выгодный брак очень часто, да что там, почти всегда идет вразрез чувствам и влюбленностям. Она что-то слышала о том, что мать изначально предназначалась не Эддарду Старку, а Брандону – ее дяде, и задавалась вопросом... Что если все это старковское счастье, сотворенное ее родителями, было создано на благо них - детей? Что если мать не любила отца, а лишь потом привязалась к нему? Совместный быт притирает даже самые угловатые камни, коими были, к примеру, Санса и Рамси, но Кейтлин Талли было легче – благородного и доброго Неда Старка было за что любить, а мужем Сансы Старк был, пожалуй, самый ужасный человек во всем Вестеросе. Хоть в чем-то ее супругу не было равных! Здесь Рамси Болтон посоперничал бы даже с Серсеей Ланнистер. Девушка снисходительно улыбнулась – скажи она ему об этом, бастард бы искреннее обрадовался, сочтя подобный отклик за похвалу. Такого «горбатого» ни одна могила не исправит… А она? Сможет? Санса Болтон надевала зеленое бархатное платье, простое, но хорошо сидевшее по фигуре. Застежки сходились все также легко. Ничто нигде не жало, не давило, и, глядя на нее, никто бы и не подумал, что леди Болтон уже носит дитя под сердцем. Девушка долго колдовала над прической, не зная как лучше уложить волосы, и, вспомнив о своей сумасшедшей тетушке, часть прядей скрутила пучком на затылке. Сейчас она ее даже жалела. Лиза Аррен не была виновата в том, что жестоко обманулась с Петиром. Она не первая, и, ввиду того, что точно также обманувшейся Сансе удалось остаться среди живых, девушка ее простила, ведь смерть прощает многое. Бастард трапезничал в обеденной зале, и, увидев его там, Санса отчасти удивилась. Она слышала слабые крики, донесшиеся до нее из пыточной утром. Девушка полагала, что Рамси уже навестил своего подопечного, однако… что-то было не так. Лорд Болтон был немного не в себе. По обычаю он, конечно, улыбнулся, искривив при этом кончики алых полосок на щеке, но глянувшая на него миледи знала своего мужа достаточно долго, чтобы понять, что сегодня он встал не с той ноги. – Ну ты и соня! Доброе утро, милая. М-м-м. – взъерошенный и мрачный он вновь походил на бешеную собаку. – Был у твоего дорогого друга. Без тебя он стал куда более говорливым. Говорили о тебе. – отскакивали от стен просторного помещения вкрадчивые слова бастарда. – Все это напомнило мне о наших счастливых днях в Винтерфелле. – договорил Рамси, обгладывая свиное ребрышко. Остатки мужчина бережно откладывал в сторону, и перед ним на высоту ладони уже возвышалась небольшая горка. Привыкшая к отсутствию манер у мужа девушка спокойно села рядом. – Надеюсь, последние дни нашего с тобой пребывания там тобой тоже не забыты. – сказала она, и бастард, вскинув бровями, громко отпил воды, сделав вид, что не услышал подобной колкости. – Д-доброе утро. Отправив очередную кость в кучу огрызков, Рамси Болтон вновь улыбнулся, и смотревшая на эту улыбку Санса впервые задумалась об очень интересной вещи. Она всегда пряталась от собеседников за маской светской учтивости. Рамси использовал тот же прием. Его маска – маска эдакого широко улыбающегося дурачка, жизнерадостного и на первый взгляд недалекого. Подобная гримаса очень часто сбивала с толку незнавших его людей. Как правило, призванная расположить к себе его улыбка отпугивала, а теперь со шрамами и вовсе стала дикой и звериной. Санса нынче мало чего боялась. В последнее время ей даже стала нравиться эта безудержная неподдающаяся ни одним правилам манера, заставлявшая людей, общавшихся с бастардом, постоянно быть на стороже, а главное, не дававшая ей самой вновь впасть в розовое царство детских грез. – Пропал аппетит? – тихо спросил мужчина, видя, что она едва прикоснулась к хлебу. – Перепугалась из-за вчерашнего? – Не из-за этого. Мне просто еще не здоровится. – Хм. Мне не очень нравятся слабые люди. Старики, калеки… Карлики. – Женщины и дети, – сказав еле слышно, Санса почему-то побледнела от своих слов, и начавший подозревать ее Рамси вытер губы салфеткой. Девушка продолжала молчать, искоса поглядывая на него, и обязанность нарушить тишину вновь легла на лорда Болтона. – А твой старик оказался на редкость занимательным! Столько всего знает и рассказывает. О королях, лордах, о моих дорогих мертвых тесте и теще, – вновь цеплял ее бастард, и Санса недовольно нахмурилась. С ним что-то было не так. Он пытался ее зацепить, укусить, спровоцировать, да вот только зачем? Зачем именно сейчас он вдруг пытался ее обидеть, словно пытался прогнать ее из Дредфорта в Винтерфелл. Списав все на происки Петира, девушка постаралась успокоиться, не подозревая, насколько была близка к истине. Осознавший всю бесполезность попыток договориться или выкупить себе свободу лорд Бейлиш избрал иную тактику, прибегая к пока еще не утерянному дару красноречия. Он поливал грязью свою любимицу, намекая бастарду о привязанностях девушки. О том, что он что-то слышал, что-то знал. Пространного намека для зарождения сомнений было достаточно, и хотя после клеветы следовала очередная порция боли, поющий свою песню пересмешник, упрямо стоял на своем: бастард – игрушка в умелых руках лишь только на вид наивной леди Старк, и таких игрушек у нее еще великое множество. – Как жаль, – вспоминая о наиболее неприятных словах, язвил лорд Болтон, – что его голову отрубили у тебя на глазах. – Рамси, – прервала его издевки Санса. – Мне нужно тебе кое-что сказать. – вдруг собралась девушка с мыслями, и бастард словно только этого и ждал. Широко разложив руки по столу, он кивнул головой. – Я весь во внимании. – Я… Ты помнишь, когда мы с тобой договаривались… По поводу Петира… – Словно это было только вчера. – Мы тогда договорились о… Ее прервали. – Милорд! Миледи! – гремя мокрой от снега тростью, вошел старый ключник, и семейство Болтонов недовольно посмотрело на нарушителя спокойствия. – Простите. – Что-то случилось? – участливо спросила Санса и, сдувшись, решила отложить важный разговор на вечер. – Пришли крестьяне. Просят лорда или… леди Болтон. Кажется, пришли за помощью. – Очередные нытики, – недовольно фыркнул бастард, желавший как и его супруга прояснить некоторые моменты их совместной жизни. – Прикажи прогнать взашей. – Нет! – возразила к его неудовольствию Санса. – Ты их лорд. Ты должен их защищать и помогать им. Уж выслушать – так точно. – Кому я должен всем прощаю… – Нельзя сдирать с людей кожу и рассчитывать, что они будут любить тебя за это. – Я рассчитываю на то, что они будут меня бояться. Этого вполне достаточно. – В твоем положении – нет, – сказала девушка, и бастард, недовольный еще больше ее поучениями, что-то пробубнил себе под нос. Санса махнула ожидавшему указаний ключнику, и в зал вошли прибывшие крестьяне. Напоминавшие чем-то боязливо приросших к пню опят, старики и мужчины оглядывались по сторонам, впервые оказавшись в замке Болтонов. Опасливо поглядывая на буравившего их взглядом мужчину, они жались к друг другу, виновато качая головами. Леди Болтон выглядела более приветливой, ведь просящие и их просьбы были для нее привычным делом. – Ты одним своим видом распугал бы всех белых ходоков. – шепнула мужу оглядевшаяся Санса и, развеселившись от собственных слов да от расширившего ноздри недовольного бастарда, решила поправить положение. Она вложила свою руку в руку лорда Болтона, и простой жест возымел эффект. Девушка почувствовала, как сжалась жесткая и грубая мужская рука, сдавив до боли ее тонкие пальцы, и Рамси Болтон вновь широко улыбнулся. – Чем обязан? Из толпы вышел невысокий старик. Стягивая с себя шапку, он заблестел своей неприкрытой лысиной, и начал говорить. – Милорд, миледи. – поклонился он, неуверенно и неуклюже. – Простите, но… Сил уж наших нет! Совсем распоясались эти Амберы. Мы-то вон оно как! Вроде как на границе. Дак на границе-то по вашу сторону от Одиноких холмов, а они к нам повадились, как волки на овец. – вывалил он нескладно всю суть проблемы. – Требуют по монете в день. Мы, это… Им платили, да вот как услышали, что в Дредфорте теперь лорды, перестали. – Да! – Они теперь грозятся разбоем да обещают насиловать наших жен и дочерей. – Да! – А еще разворовать хлева со скотом. – вновь вернулась инициатива к лысому старику. – Зима пришла... Охотники и рыбаки все уж перебрались. Им-то, поди, легче, а мы не можем уйти с земли. Отправили всех девок по соседям, а нас-то и самих могут… Того. – дожаловался пожилой мужчина, выставив вперед ногу, но хищный взгляд лорда его напугал, и он вновь прижался к своим. – И что нужно от меня? – недовольно шевелил губами бастард. – Да… Прогнали бы вы их, милорд! Уж они-то после ваших крестов теперь не такие смелые, – улыбнулся старик, изрядно подсластив слух хозяина Дредфорта, и, улучив момент, Санса вновь заговорила. – Кроу, прикажите на кухне накормить наших гостей. Лорд Болтон пока примет решение. – Благодарствую, миледи. Это мы с радостью… Это… – толкал кто-то старика в бок. Один из мужчин вышел вперед с увесистой котомкой, откуда его товарищ помог достать крупные головки домашнего сыра. – Моя старушка сварила. Козий. Он у меня на всю округу славится. Коз своих я кормлю только яблочками, и запаха никакого, и аромат… – смолк старик от очередного толчка в бок. Оставив щедрые по мерам крестьян дары, гости ушли за ключником. Сидевший во главе стола Рамси Болтон все еще жалел о том, что не вытолкал их взашей, и удивлялся отчасти себе и своей жене. Складывалась чересчур идеальная картинка жизни северного лорда и его жены, и знавший, что у жизни в отличие от сказок всегда плохой конец, он чувствовал некий подвох. – Вышлешь людей? – Потеря времени и ресурсов. – Неужели ты не найдешь способа им помочь? – зная какие слова сказать, бередила девушка мужское самолюбие, и принявший вызов он снова довольно хмыкнул. – Идем. – Куда? Туда?! – Нет. Не стоит баловать нашего гостя твоим обществом слишком часто, - загадочно улыбаясь, Рамси Болтон вел ее за собой. Он привел ее в какую-то комнату, и оглядевшаяся Санса увидела ладно сколоченные сундуки. Замки на них были вырваны с мясом, и, судя по засечкам, прошли они не близкий, а главное неспокойный путь. – Ты говорила, твой старик богат, – начал Рамси, обходя небольшой сундук. – Я приказал моим людям быть внимательными. Ты оказалась права, - сказал он и с грохотом откинул крышку. Небольшой ящичек был доверху набит монетами, и, хотя Санса никогда не отличалась сребролюбием, все же подошла и зачерпнула горсть драгоценного железа, звонко роняя блестящие медяки обратно в сундук. – Это с его корабля? – Да. Прихватили все ценное. – передвигаясь между сундуками и прочим хламом, наставленным в комнате, проговорил бастард. – Даже интересно... Сколько лежит у него по замкам, – скалился Рамси. Он прошел к еще одному большому сундуку, и призывно помахал девушке ладонью. – Открой. Санса внимательно на него посмотрела. Там точно были не монеты, и, зная норов мужа, она предположила в деревянном ящике нечто ужасное и, медленно открывая крышку, часто задышала... Опасения не подтвердились. В сундуке лежали ткани! Увесистая парча, переливавшиеся на свету бархат и атлас, невесомая органза. Никаких трупов или отрубленных частей тела, только многочисленные ткани, из которых теперь можно было сотворить не одно прекрасное платье. Завороженная этим сокровищем Санса увлеченно опустилась на колени. В ней на мгновение ожила маленькая девочка, и леди Болтон стала со знанием дела разглядывать и ощупывать столь неожиданное подношение бастарда. Странное ощущение заставило ее улыбнуться – его характер и увлечения оставляли желать лучшего, но все же иногда даже его можно было назвать сносным. Петир, видимо, готовил ей золотую клетку. Если бы схватил ее он, а не наоборот, лорд Бейлиш держал бы ее на корабле, наверняка пытаясь обмануть видимостью старых дружеских отношений. Наверняка бы принес ей ткани на рукоделие, лимонных пирожных и старался бы быть где-нибудь поблизости, рассчитывая на возможную взаимность. В этом был весь Мизинец, всегда старавшийся поиметь максимальную выгоду со всех своих прожектов. Получил бы он свое или не получил – не так важно. В один день Санса бы увидела Королевскую гавань с палубы его корабля, и тогда бы еще раз убедилась – верят Мизинцу только дураки. Впрочем, ее отец дураком не был, спешно поправила она себя. Просто честный человек из принципов чести никогда не играет с нечестивцами в их игры, а те радостно этим пользуются. Вновь вспомнив о предательстве лорда Бейлиша, Санса мысленно приписала авторство подарка бастарду. Стоя неподалеку, Рамси Болтон смотрел на ее коленопреклоненную фигуру, расплывшуюся вьющимися локонами по зеленому бархату платья. Она явно была довольна, и бастард давился тихим бешенством. Какой-то старик, карлик, принц… Сколько еще было мужчин, которые летели на эту рыжую голову как мотыльки на огонь, а он по-прежнему не имел над ней должной власти. Страх, в его положении, видите ли, ему не подходил, а на что он мог еще рассчитывать? Это для Миранды он был наполовину лордом, а для Сансы наполовину бастардом, незаконорожденным и недостойным, всегда и во веки веков. Там в Винтерфелле, бастард ведь особо-то ее не истязал, больше запугивая и унижая. Спустив ее с ее заоблачных высот, он рано или поздно вбил бы в ее прекрасную голову одну простую мысль – она принадлежит ему, только ему, и когда бы он задал ей вопрос «любит ли она его», его женушка бы покорно ответила «да, милорд». Наивный он даже думал, что его задумка удалась. В последние дни перед побегом она была тихой, не плакала и старалась сделать все, что он просил. Даже вычистила ему сапоги под его чутким руководством, не побрезговав грязной работой, но он жестоко обманулся, поплатившись за подобное упущение. Сейчас она снова о чем-то думала, и он подозревал о чем. Они ведь договорились о Петире, а главное… о ребенке. Это было то самое, что он попросил у нее тогда, когда ей вздумалось выпустить его из темницы. Это было так просто, гениально, приятно, а главное, давало ему столько привилегий разом! Бастард не был в ней уверен после случая с собаками, но все же полагал, что Санса Старк не убьет отца своего чада из принципов глупой старковской чести, принципов высокородной леди. Ведь ребенок без живого законного отца, все равно, что бастард, а горделивая Санса не позволит, чтобы ее дитя кто-то назвал «ублюдком». Не станет никакого смысла скрывать то, что Рамси Болтон жив, а иметь ребенка от какого-то пленника-раба для высокомерной леди Болтон не к лицу. Она хотела сокрушить его, предав навеки вечные забвению, а теперь сама же будет стараться восстановить его честное имя. Как удобно, а главное как приятно вновь владеть ею. Как приятно, что ребенок окончательно привяжет ее к нему. Она никогда не оставит свое дитя, и он, воспользовавшись этим, вцепится в нее мертвой хваткой и никуда от себя не отпустит – Санса Болтон его жена, мать его ребенка и принадлежит ему согласно всем законам и традициям Севера. Если она только не выкинет какой-то финт, показав себя в очередной раз с новой неизведанной ему стороны. Почему-то она не говорила ему о ребенке, хотя, кажется, старалась. Рыжая лиса опять что-то задумала, решив оставить его в очередной раз с носом, и он подогреваемый рассказами лорда Бейлиша о каких-то привязанностях, злился на нее, да вот почему-то не мог придумать, что с ней такого сотворить, чтобы при этом не навредить ни себе, ни ей. Санса еще была слаба. Ему сказали обеспечить ей покой и отдых, чтобы не потеряла ребенка, и связанный по рукам и ногам бастард выдумывал очередную пытку для чуть не отнявшего ее у него Петира. Он всегда чурался всей этой канители с беременностью, спокойно расправляясь с забеременевшими от него любовницами, но сейчас было совсем другое дело. Одно дело отпрыск какой-то потаскушки. Другое – сын законной жены, сын леди Болтон от лорда Болтона. – Думал, сжечь. Кому нужны эти тряпки. – говорил он равнодушно, но равнодушным отнюдь не был. Бастард внимательно наблюдал за своей женой. Она была так увлечена своей детской радостью, вытаскивая обрезы каких-то ценных ей тряпок, и не обращала на него внимания, и ему очень хотелось сбить эту довольную улыбку. Хотелось ее разложить прямо здесь на сундуке, задрав при этом юбку повыше, и, поддавшись порыву, двинувшийся в сторону девушки Рамси положил свои руки на покатые девичьи плечи, нырнув пальцами под ткань платья. – Я ведь могу взять себе? – прервала его раздумья Санса, и он вновь заулыбался. Она протягивала ему руку, чтобы он помог ей подняться, и ему ничего иного не оставалось, как помочь. Проклятая беременность. Ребенок был ему необходим, но уж слишком не хотелось ему расставаться с ее телом на долгое время, тем более, что она была далеко не столь фригидна и холодна, как ему казалось ранее. – Ты решил, что делать с крестьянами? – Ничего. От меня не убудет, если изнасилуют пару девок. Пускай мужики расслабятся напоследок. – отвечал он, улыбаясь да выпучивая глаза, наматывая рыжий локон на палец. – Радоваться им осталось недолго. – Это не смешно. – Знаешь по собственному опыту? – До тебя меня уже могли изнасиловать. И не раз. Будешь и дальше меня цеплять? – сверкнули льдом ее глаза, и довольный ее реакцией Рамси улыбнулся шире прежнего. – Всегда! – трепал он ее за щеку. Лорд Болтон откинул ей волосы на спину и, бесцеремонно оглядывая ее фигуру, думал о чем-то своем. – У меня есть еще два сундука с подарками для Амберов. Они скоро приползут к Дредфорту, поджав свои хвосты, а лорд Хормут преклонит свои колени… дому Болтонов. – А крестьяне? – дались они ей, едва не цыкнул языком бастард. – Отсыпь им немного, – махнул он рукой в сторону сундука с монетами. – Еще недельку они продержатся, если будут держать язык за зубами. Не хочу , что бы кто-то все испортил раньше времени. – недовольно пробурчал лорд Болтон. Он приблизился к ней вплотную, и ответившая на его поцелуй Санса, видя знакомо-пьянеющий взгляд мужа, испугалась последствий и, низко наклонив голову, отстранилась. – Л-лучше, если сделаешь это ты. – теребила она пальцами пуговицу у него на костюме. – Ты же хотел вернуть себе свои права лорда? Есть еще и обязанности. Мой отец всегда помогал людям, если мог. Поэтому его и любили. – Поэтому ему отрубили голову, милая. – злорадствовал он, готовый начхать на ребенка и взять ее даже силой, если потребуется, но… Опять треклятое «но». Бастард впервые ощутил как сдавливается его голова от противоречивых мыслей, да от необходимости идти вразрез со своими желаниями. Доля истины в словах жены все же была, и он принял небольшой мешочек из ее рук. Люди уже ждали его на улице. Он что-то говорил им, улыбаясь, и они, прежде чем уйти, благодарно заходились в поклонах, словно морские волны в бурю. Санса наблюдала за ним из окна и все думала о своем решении. С Джоном ей всегда приходилось брать на себя обязанность жесткого правителя – сводный брат всегда был добр, даже с ней, несмотря на ее отнюдь не ласковое с ним поведение. Ее душа более тяготела к мягкости, и с Рамси она бы вдоволь могла бы исполнять роль отзывчивой и доброй леди, если бы только она была уверенна, что то, что было в Винтерфелле никогда не повторится. – Ваше влияние идет милорду на пользу, – заскрипел проржавшим голосом старик-ключник, найдя Сансу у окна. – Кроу… Я хотела говорить с вами. – о чем-то думала она. – Вы видели, как он рос, и должны знать, каким жестоким он может быть. – Миледи думает, что… – Я думаю вам известно куда больше, чем остальным, о моем побеге из Винтерфелла… Если я останусь в Дредфорте… – Думаю, вам нечего опасаться. Лорд вас защитит. – Но… Кто защитит меня от лорда? – Миледи… - вроде как удивился ее словам старик. – У нас и разговоров-то, о том как милорд за вас перепугался! Говорят ваших обидчиков постигла очень незавидная участь. – Быть его женой тоже незавидная участь. – откровенничала она со стариком, искренне обрадовавшись если бы на его месте вдруг оказалась ее служанка Тая. – Лиха беда начало, – осекся ключник под пронзительным взглядом леди Сансы. – Я женат не был, но… Время иногда творит удивительные вещи, миледи. Милорд меня сегодня только и гонял проведать, уж не встали ли вы и все ли в порядке. – говорил искренне Кроу, утаив впрочем от нее то, что бастард приказал не выпускать леди Болтон из замка без его ведома. Женскому самолюбию его слова льстили. Слушать подобное Сансе было приятно, и она снова недоверчиво смотрела на бастарда, думая, что все же сможет его обуздать. Ей этого очень хотелось, ведь так она окончательно совладала бы со своим злейшим врагом, и леди Болтон чувствовала, как внутренний голос уговаривает ее остаться, поменяв статус леди Винтерфелла на леди Дредфорта. Санса отвлеклась. По поводу ребенка она еще поговорит с Рамси, а пока нужно было обезопасить себя еще и с другой стороны. – Сколько в замке молодых женщин, Кроу? – Молодых? – Молодых и… Привлекательных. – Особенно среди псарниц, подумала она про себя.

***

Сундук с тканями довольная девушка забрала себе. Ее нужно было как-то занять на время, отлучив от пыточной, и бастард не прогадал. Санса Болтон сидела на кровати или на стуле, укрытая многочисленными тряпками, словно обнесенная многочисленными стенами крепость. Зажатая в тонких пальцах иголка рыбкой появлялась на поверхности ткани, а потом вновь исчезала в пучине дорогой канвы. Чиня одежду, молчаливая леди Болтон о чем-то думала, таинственно улыбалась, и наблюдавший за этой тупой нежностью, разливавшейся по каждой клеточке ее тела, бастард бесился и довольствовался одновременно, так и не определившись. – Вижу, подарок тебе понравился, – сказал он, вернувшись из пыточной. – Д-да. Знаешь ли, мои платья рвутся довольно часто… – Ты слишком часто расшиваешь волков, – засквозили в его голосе ревностные нотки, и внимательно посмотревшая на него Санса снова задумалась. Все было не так и плохо. То ли она стала жестче, то ли Рамси мягче. Он все нависал над ней, наблюдая за работой, и она, пытаясь опять привыкнуть к мысли, что она его жена, старалась быть с ним куда ласковей, не понимая, что лишь больше подогревает его подозрения. – К сожалению, освежеванный человек не самое удачное украшение… Если оно только не украшает дорогу на Последний очаг. Лорд Болтон, довольно хмыкнув, взял небольшую коробочку лежавшую подле Сансы. Там он обнаружил иголки и нитки, и, взяв инструменты рукоделия, стал любопытно тыкать им в подушечку пальца, придумывая иглам более интересное предназначение. – Уколешься. У моей сестры все руки исколоты были, – но бастард ничего не сказал. Причмокнув губами, забрав коробку с собой, он ушел восвояси, и последующие крики из пыточной стали громче, и на мгновения девушка ужаснулась. – Будь ты проклята, Санса Старк!!! – отчетливо услышала Санса и поджала пухлые губы. Проклятий она не боялась. Леди Болтон мало чего боялась, а уж пустых слов и подавно. Вечером они так и не увиделись. К ней отправили Пса, и Санса обратила внимание, что ее хромой рыцарь специально обходит пыточную стороной, утягивая ее каждый раз за собой. Криков не было. Видимо, Рамси разговаривал о чем-то с Петиром, не желая в этот раз быть услышанным, и девушка начинала беспокоиться. Следующим вечером взволнованная Санса, обманув Сандора, сама шла к пыточной, чтобы уж наверняка поговорить с супругом. Рамси Болтон вел за собой людей с улицы. С ними шли собаки, мускулистые, большие, черные. Огрызавшиеся друг на друга, они тянули за собой двух рослых мужчин, и увидевшая их процессию Санса Старк удивленно посмотрела на бастарда. Он ничего не сказал и, глянув лишь украдкой, махнул рукой. – Пойдем, пташка. – поднял ее на руки появившийся позади Сандор Клиган, и хотя удивленная девушка пыталась слезть с него, упрашивая поставить на землю, так ничего и не смогла сделать. – Тихо, мальчики, – тихим спокойным голосом успокаивал собак бастард. - Я нашел вам хорошую сучку. – трепал за ухом какого-то кобеля удалявшийся Рамси Болтон, но ее унесли достаточно далеко, и Санса больше ничего не слышала. Ни криков, ни проклятий. Когда ее наконец отпустили, леди Старк бежала в пыточную, опасаясь найти там лишь оглоданные кости. И сперва в пыточной она никого не обнаружила, с ужасом оглядев проклятую комнату. Орошенный кровью лорда Бейлиша крест одиноко стоял в глубине комнаты, а на небольшом столе девушка увидела свои окровавленные костяные иглы. Бастард куда-то ушел, и, не веря, что все окончилось вот так вот без ее ведома, девушка закрыла глаза. Позади кто-то вздохнул, заставив ее оглянуться. Это был Петир… Точнее то, что от него осталось. Подогнувший под себя ноги, он жался к стене, смотря прямо перед собой в угол. На его спине зияли рубцы от кнута и царапины, оставленные, видимо, широкими лапами собак. Конечности были черными от запекшейся крови, но он шевелил руками, словно сжимая их на чей-то невидимой шее. Грязное лицо делало его похожим на нищего из Королевской Гавани, да и запах, стоявший в пыточной был соответствующим. Пленник полностью поседел, побелев до кончиков усов, и казался ей теперь дряхлым стариком. Сидя как собачонка на цепи, голым и униженным, он о чем-то думал, и ничего не замечал вокруг себя. – Петир, – вырвалось у Сансы, и, услышав ее тихий голос, пленник поднял голову. Рядом лежала какая-то тряпка, и не потеряв пока еще чувства стыда, мужчина попытался скрыть ей свою наготу, да последствия унизительной бастардской забавы с собаками. Они долго молчали. Она долго молчала, слыша, как шипит горевший в чугунных подставках огонь, и ее сердце сжималось. Что же она наделала! – Во… Воды. – едва слышно сказал мужчина, и оглянувшаяся девушка, увидев ведро с черпаком, дала ему испить. Что же она наделала... Он всегда казался ей таким умным и всезнающим, а теперь? Санса словно сожалела о том, что ей удалось осуществить задуманное. У леди Старк выступили слезы на глазах. Как бы она не хотела отомстить, как бы не развращал ее сознание болтоновский бастард, но она все еще была женщиной, доброй и сострадательной, и ей не сразу удалось взять себя в руки. – З-знаешь, почему ты здесь? – пыталась она как-то оправдать себя в его глазах. – Я не знаю, сказал ты ему или нет, но… – Я не знал. Не знал… – начала повторяться эта тень, напоминавшая Петира Бейлиша. – Ты погубил всю мою семью. – Я не знал. Не знал, – шептал он вновь эти слова, и желавшая быть услышанной Санса повысила голос. – Хватит! Прекрати! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. – сказала громче леди Болтон, и очнувшийся мужчина поднял на нее свои глаза, очень скоро опустив их. Его любимица смотрела на него не менее жестко, чем его палач, и переживший из-за нее столько боли и унижений он не мог видеть ее. – Это ты должен знать. Скажи мне… Кто предал моего отца? Пленник прекратил бормотать как заведенный, и разум, казалось, вновь вернулся к нему. Его глаза на секунду виновато опустились, но пускай измученный и седой, он снова стал Петиром Бейлишем. Мизинец внимательно смотрел на девушку. Как же он жестоко обманулся! Он даже и предположить не мог, что она решит его схватить. Об этом знал ограниченный круг людей, иначе бы его осведомитель обязательно уведомил бы его о надвигающейся опасности. Как глупо! Он ведь уже не раз говорил себе – рыжие приносят ему неудачу, но он снова обжегся как неопытный глупый юнец. – Ты знаешь. Ты знаешь, кто предал его. Знаешь, почему Ланнистеры смогли отрубить ему голову! Это был ты. Пес сказал мне. Не отрицай… Теперь ты меня не обманешь. Смотри на меня! – кричала она еще громче, и на ее глазах наворачивались слезы. Санса вновь помнила день казни. Толпу кричащую «предатель» и требовавшую расправиться с ее отцом. Крепко державшие ее руки, не слышавшего ее мольбы Джоффри и стоявшего там же неподалеку Петира Бейлиша. В ней вновь просыпалась леди Болтон. – Я проклинаю тот день, – с придохом говорила она. – Что с нами стало? Где моя сестра? Где она, Мизинец?! – мужчина безмолствовал. – Что стало с моими братьями?! Что ты сделал с Роббом! Рикон. Ты знаешь, как он умер? – кричала она, хлестая его своими вопросами, пытаясь хоть как-то достучаться до его сознания. – Что стало с женщиной, которую ты любил? – Моя Кет. – Не твоя!!! – крикнула еще громче Санса, впервые разразившись о наболевшем. – Что стало со мной? Смотри мне в глаза! – и он посмотрел, но девушка не видела никакого сострадания на этом грязном лице, и чувствовала, как исчезает ее сострадание к нему. – Твоей она никогда не была. Разве могла она быть с таким как ты. Даже после смерти отца, она, наверняка, тебе отказала. Поэтому… Ты ведь поэтому дал ей умереть? Поэтому? Кусок мяса. – выговаривала Санса, сдерживая слезы и не сдерживая накопленные обиды. – Посмотри на себя. Кто ты теперь? – Петир Бейлиш, – тихо сказал он, теряя терпение. Сколько раз он мог убить этого волчонка, сколько раз мог бросить на произвол судьбы, но он этого не делал, испытывая глупую ненужную ни ей, ни ему привязанность. – Нет. Т-ты больше не лорд Бейлиш. Не видать тебе Железного трона и Семи королевств, как твоих отрубленных пальцев, Мизинец. – пыталась вернуть себе самообладание девушка. – Ты потеряешь все и будешь гнить в той яме, из которой вылез однажды на свет. От тебя ничего не останется. Ничего. Ни имени, ни воспоминаний... – Если… Если… Если я только выберусь отсюда, – поворачивался к ней Петир. Может его и унизили, надругались над ним, смешав с грязью, да вот нисколько не сломали. Он резко дернулся в ее сторону, и если бы девушка не отпрыгнула назад, длины цепи, державшей его, хватило, чтобы дотянуться до ее шеи. – Будь ты проклята, Санса Старк. Я до тебя доберусь. Я доберусь до всех, в ком течет кровь Старков и Болтонов. Они будут умирать у тебя на глазах, и ты еще пожалеешь, что пережила всю свою семейку. Рычал Мизинец раненным зверем. Он тяжело дышал, выпрямившись в полный рост, и Санса едва не теряла сознания. – Ух! Сколько страсти! – вошел в пыточную бастард. – Ваш отросток, лорд Мизинец, так и тянет вас в сторону моей жены, – увидев палача, пленник снова скукожился, прикрывая рукой голову да прижимаясь к стене. – Собачонка научилась лаять. Жаль, что не по команде! Упавшая на кушетку Санса как-то вдруг обессилела. У нее вновь раскалывалась голова, и она плакала, глотая слезы по себе да по своим близким, апатично вслушиваясь в свист кнута, стегающего ее обидчика. Ее всю колотило. От нисколько не сожалеющего о содеянном Петире, от вернувшейся боли по умершим родным, от себя самой, а еще от этой проклятой головной боли, и, когда бастард потащил ее за собой, она послушно оперлась на него, нуждаясь как никогда в простом человеческом тепле… пускай и от него. Дойдя до спальни, Рамси ее оставил. Стянув с себя сапоги, бастард первым делом плюхнулся на кровать, заломив руки за голову. Размышлял он о чем-то своем, но возвращался к образу взъерошенной рыжей женушки. Она становилась в меру дикой, почти как Миранда, и о своих бывших потерях бастард особенно и не сожалел. Его голова болела о потерях возможных, и теперь он сам думал о том, как себя от них обезопасить. Санса долго стояла истуканом у огня, пытаясь согреться. Она старалась не хныкать, зная, что ему это не нравится, и изредка вытирала слезы, скатывавшиеся по щекам. – Рамси, – прервала она свое долгое молчание. – Да? – Та женщина… В лесу. Она сказала тебе? – О чем? – нахмурился бастард. – Ах да. Тебе нужно, как можно больше лежать. – похлопал он рукой по кровати. – Нет, не об этом, – чуть ли не рычала девушка, до конца не успокоившись. Она готовила не эти слова для столь важного разговора, но все равно продолжала. – О том, что… – Сказала. – не сразу ответил ей лорд Болтон, потирая глаз. – Как видишь, я тебя не трогал последние дни, хотя поверь, очень хотелось. – Ты все знал? Но… Хах… Но...Но, когда мы вернулись… – Ой-ей. Кажется, я на мгновение забылся. – развел руками Рамси. – Ты сама на меня так наскочила, что я не знал куда от тебя деваться… Недурно, впрочем. – теряясь в приятных воспоминаниях, урчал бастард. Санса сконфузилась окончательно. Теперь она видела, что в ее пламенной речи не было никакого смысла, однако не понимала почему лорд Дредфорта не сообщил ей о своей осведомленности. Она закрылась ладонями, стряхивая с себя накативший жар, и более не знала, что сказать. В господской спальне вновь воцарилась тишина. – Что теперь? – Мы же договорились. Тебе – Мизинец. Мне – ребенок, – напоминал о своих условиях сделки бастард, и Санса подивилась его хладнокровию. Она просто не знала. Бастард уже тысячу раз передумал о ребенке и был в точности уверен в том, что ее ребенок ему не просто нужен, а необходим как воздух, тем более, что… – Это и мой ребенок тоже. – нечаянно озвучила его мысли девушка. – Наш. И счастливые мамочка и папочка будут ждать его появление в Дредфорте… Или ты куда-то засобиралась? – сковырнул больную тему бастард. – Мне нужно будет уехать в Винтерфелл, – помрачнел Рамси, и складки на его лице сложились недовольным треугольником. Она это видела, и он снова широко улыбнулся, задумав, как ей показалось, что-то нехорошее. – Попробуй, – развел он руками. – Нет. Ты не понимаешь… – Я понимаю, – вставая с кровати, говорил он все также спокойно и беззаботно, но Санса чувствовала знакомый холодок, пробежавший по коже. – что кто-то пытается сделать из меня дурака. А я не очень люблю, когда меня водят за нос, милая женушка. – Ты не дурак, и должен понимать. – стояла она на своем. – Ты жив потому, что Джон считается с моими чувствами и желаниями. Если я потеряю свое влияние на Джона, пострадаешь от этого ты в первую очередь. – Я тронут твоей заботой, – раскрыл он окно, впуская холодный воздух. – Прекрати паясничать. Я поеду… – уверенно сказала она, и менее уверенно добавила. – Я поеду, когда живот будет заметнее. Я вернусь. Я просто хочу увидеться с братом. – Какая горячая сестринская любовь. Аж тошно. – Тебе не понять. У тебя же не было ни братьев, ни сестер. – Был. Недолго. – медленно шел он в ее сторону. – Такой маленький парной поросеночек, которого я скормил собакам. – Своего парного поросеночка ты тоже отдашь на съедение собакам? А может прострелишь из лука. Ах да… должна сказать. Бегать сразу он не сможет, а ты любитель стрелять по движущейся мишени. Какая жалость! Прыснула она, и Рамси замолчал. Ее хотелось привязать от греха подальше. Посадить под замок, как в Винтерфелле, но… Он не хотел терять ту Сансу, которая могла ему возразить, которая его не боялась и которая была ему теперь нужна. – Ты – Болтон. – подошел он к ней. Его рука легла на ее холодную едва влажную от слез щеку. – Твое место рядом с твоим мужем. Разве ты еще не поняла? – Я больше не твоя пленница. – Я обещаю... Все будет хорошо, – целовал он руку своей леди, заглядывая ей в глаза. – Я обещаю, что не обижу тебя и буду стараться сделать все возможное и невозможное во благо нашего семейства. Обещаю. В комнате стало тихо, и от молчания гробовая тишина зазвенела, давя на уши. Гулял ветер за окном, и от игравшегося в камине огня блестели расшитые гобелены, висевшие на стенах. Красивая девушка стояла перед своим мужем, опасливо стараясь прочитать об его истинных мотивах по глазам, а он ей тихо улыбался. Ну чем не идеальная картина жизни северного лорда и его женушки! Раздался смех. Его смех. В следующую секунду бастард смеялся, потряхивая на нее указательным пальцем да скалясь, и весело зашагал от леди Болтон прочь. – Ты этих слов ждешь от меня? – отходил он к стулу, сбрасывая с себя одежду, и смотревшая ему вослед Санса чувствовала, как к нему возвращалось его безумие, а значит тучи, омрачавшие его сознание, потихоньку рассасывались. Напряжение сходило на нет. – Ты бы не был Рамси Болтоном, если бы я услышала от тебя нечто подобное. – вторя примеру бастарда, начала переодеваться девица. – А ты стала куда умнее после побега. Знал бы, спихнул бы тебя со стены сам. – Знала бы, скормила тебя собакам раньше, – обменялись они колкостями, как делали уже не раз. – Я хочу… - прикусила она себя за язык. – Я хочу поехать в Винтерфелл. Мне нужно успокоить брата. Я вернусь. – Можешь оставить ребенка и катиться восвояси. – кинул ей небрежно Рамси, зная, что такая женщина как Санса не оставит маленького лорда Болтона без тепла и ласки, а большой лорд Болтон непременно этим воспользуется. – Я могу остаться в Дредфорте, – решила она на время отступить. По поводу поездки в Винтерфелл у них еще будет время поговорить. – Есть только одна проблема – это ты. – Мне кажется, ты преувеличиваешь. – все же радовался ее словам бастард. – В любом случае… Ключевые слова – «хорошая жена». У тебя иногда славно получается, милая. Особенно, в постели. – У тебя иногда славно получается быть сносным мужем. На большее тебя не хватает. – Сама вышла замуж за бастарда. – Выбирать не приходилось. Вновь переглядывались они друг с другом. Он откидывал тяжелое покрывало, растягиваясь чуть ли не на ее половине кровати, а она расплетала толстую рыжую косу. Странным ей казалось, что разговор прошел относительно легко, но она чувствовала странное облегчение, укрывшее ее на время от всех бед. – Пришло письмо из Цитадели. – сменила она тему, вновь возвращаясь к простым бытовым проблемам. – Мейстером Дредфорта у них по-прежнему числится мейстер Уолкан, хотя я подробно описала им всю ситуацию. – Проще забрать мейстера Уолкана из Винтерфелла. Мой дорогой шурин не будет плакать по такой утрате. – А мейстер Уолкан знает о том, как умер твой отец? – спросила девушка, искоса глядя на бастарда, и он ей широко улыбнулся. – Конечно! Отравлен врагами. Об этом все знают. – Санса пристально смотрела на него, и почему-то, сбросив свою безумную маску, не сразу, но он признался. – Да. Знает. Закатил лорд Болтон глаза, ожидая нравоучений от своей женушки. Сегодня она припомнила ему все - и Уолду, и маленьких братиков по обе стороны, еще и отца. Однако он в очередной раз в ней ошибся. – Тогда нам нужен новый мейстер, который этого знать не будет. Санса Болтон укладывалась под одеяло, дрожа от неласково холодной простыни, и все еще сомневалась в верности своего выбора. Голова ее болела меньше, да и что-то ей подсказывало, что именно от нее будут зависеть их отношения. Она уже приложила немало усилий, чтобы изменить все в лучшую сторону, и прирученный зверь, терзавший теперь не ее, а ее врагов, ей не так уж докучал. Более того, вся эта ситуация ей даже льстила. Судьба словно снова пыталась испытать ее – окажется она способной или нет, а леди Болтон была способна на многое. – Ты же сможешь его защитить? – Нового мейстера? Думаешь, я буду драть задницу ради какого-то старика? – вновь превращал он серьезный разговор в какой-то фарс, но она почему-то была уверена, что знает ответ на свой вопрос. – Рамси. – Ты сегодня на редкость болтлива. – Петир. Он ведь скажет тебе все, что ты спросишь? – Мой папочка часто говаривал – у голого человека мало секретов, у человека без кожи их нет, – не прикрываясь, зевал бастард. – Я хотела бы кое-что знать. – Хм. Смотря, что мне за это будет. – Я покормлю собак, чтобы тебе было спокойнее. – бередила она зажившие шрамы, едва сдерживая улыбку, и, все же не удержавшись, широко улыбнулась. – Что ты с ним делал сегодня? - подложив руку под подушку, спросила Санса, вспомнив так некстати о измученном пленнике. – Показал собак, – ограничился сухой фразой бастард, решив что о подробностях его женушке лучше не знать. Он прижимался к ней вплотную, вдыхая приятный аромат, исходивший от девушки. Приподнявшись над ней, Рамси Болтон вдруг вкрадчиво зашептал ей на ухо, больно сжав в ладони девичью грудь. – Ты ведь знаешь, что произойдет, если ты только подумаешь меня надурить? – целовал он ее в шею и снова расплывался в зверином оскале, видя блеснувший в ее глазах страх. – Да. – Славненько. Славненько, что последнее слово осталось за ним. Заставить бы ее еще не думать об ублюдке Джоне.

***

– Милорд. Милорд. Просыпайтесь! – кто-то звал его, толкая плечо. Неприятно тянулись рубцы на спине, и боясь новых пыток, пленник отгородился рукой от вопрошавшего к нему человека. – Милорд, прошу. Лорды уехали. Вы должны бежать! Глухо звучали еле разбираемые им слова. Мизинец открыл глаза. Перед ним с факелом стоял человек. Из-под чудного колпака торчали рыжие кудри, которые дергались каждый раз, когда он опасливо оборачивался на дверь. Мальчишка поставил ведро воды перед пленником. – Лорд Болтон. Он не в замке. Вам нужно уходить! Он протягивал какую-то одежду, и лорд Бейлиш, осознавший услышанные им слова, выхватил у него из рук теплый и шерстяной плащ. Прикрывая вонючие лохмотья, кинутые ему болтоновским ублюдком, Петир втягивал сквозь зубы воздух от гулявшей по всему телу острой, но уже привычной боли. Он жадно кинулся к ведру, впервые выпивая столько, сколько хотел, а не столько, сколько ему приносили. – Идемте. Видно это был его человек, которому он платил за информацию о леди Болтон и о выжившем бастарде. Мальчишка тянул его за собой, освещая дорогу факелом, и тусклый свет огня щипал глаза, застилая взор темными пятнами. Какое-то время о его существовании словно забыли. Он очень долго сидел в подземелье, беспросветном и мрачном, напрочь потеряв счет времени, и теперь ступал неуверенно и неловко, словно разучился ходить. Петир тяжело дышал, следуя за своим провожатым, и в болевшей голове лорда Бейлиша настойчиво пульсировала мысль: только бы вырваться Пересмешнику из Дредфорта живым. Болтоновская жестокость покажется Болтоновский чете и оставшимся в живых Старкам актом воплощенного милосердия. – Сюда! – тянул его за собой мальчонка. Петир отчаянно пытался поспевать за своим провожатым, следуя за ним по коридорам, и каждый шаг давался ему ох как тяжело – больной ублюдок отрезал ему пальцы на ногах, и Мизинец страдал от пронзительной боли, отмерявшей его шаги. Провожатый резко затормозил, вовремя остановив рукой лорда Бейлиша. Приложив палец к губам, цыкнул, умоляя быть тише воды ниже травы, и до уха Мизинца донеслись голоса слуг. – Слышал, лорды поехали провожать того амберовского ублюдка до Последнего Очага. – А головы? – Дрю вчера мастерил гирлянды. Лорд Болтон решил отправить отрубленные головы к хозяину. – Вот уж кого теперь точно голова не болит, – раздался обоюдный смех, стихший в момент, и мальчишка в колпаке, откинув факел в сторону, снова позвал лорда Бейлиша за собой. – Накройте голову! – послушался его Петир, скрываясь в тени капюшона. Давно он так не бегал. Давно он не оказывался в подобном положении, привыкнув однажды к возможности оплачивать даже самые дорогие счета. Они бежали в тени стен. Затянутое облаками хмурое небо слепило его не хуже солнца, и лорд Бейлиш, не понимая, куда идет, тупо следовал за своим спасителем, пытаясь не обращать внимания на открывшиеся раны. – Туда! Туда! – указывал ему дорогу рыжий юноша, открывая небольшую дверку, предназначавшуюся для нужд кухарок и прачек, и, увидев вдалеке реку и лес, Пересмешник вылетел за стены Дредфорта. – Идите. Мне нельзя. Провожатый с ним не пошел, только сказал напоследок, что в лесу его будет ждать лошадь. Закрылась небольшая дверка, и мальчишка стал кричать караульным на стене, обещая рассказать очередную глупую шутку. Не веривший в свою свободу лорд Бейлиша бежал, что есть сил. Он утопал в снегу, спотыкался и падал. Вновь поднимался, и впервые обращался с мольбами к богам, чтобы они только дали ему возможность добраться до его денег и до здравомыслящих людей, с которыми он сможет договориться. Он купит весь Север, если понадобится, но получит шкуру болтоновского бастарда. Изуродует Сансу и вот уж тогда пристроит ее, как самую настоящую шлюху в один из своих борделей. Она – Старк. Она – Болтон. Эти два дома он сотрет с лица земли, за все что пережил. Деревья скоро скрыли его. В своем сером плаще он удачно сливался с заиндевевшими от мороза стволами, и больше Мизинец не боялся быть замеченным со стены замка. Он шел по следам от копыт. Обходя кучи конского навоза, он иногда останавливался, чтобы отдышаться, но боясь погони, вновь бежал вперед, через силу, через боль. Петир уже видел лошадь. Серого в яблоках коня, привязанного к многолетнему дубу за небольшой просекой, и, едва не теряя сознания, шел навстречу своей свободе. Издалека доносились крики людей. Погоня не заставила себя ждать... Только бы сесть на коня! Его не схватят. Он больше не позволит этому случится. Больше не позволит себе испытывать слабость к кому-либо. Будь проклята рыжая сука Санса Старк. Он запнулся о полу плаща и упал. Хрипя от боли, Петир пополз. Вскочил на ноги, и вдруг остановился. Из-за дерева мелькнул рыжий огонь. В светло-сером плаще из-за дуба показалась леди Болтон, и, взяв коня под уздцы, посмотрела на него сверху вниз. Она была спокойна и красива. Еще красивей, чем Кет в ее годы, и Петир жмурился, надеясь, что этот призрак привиделся ему от отравленного свежим воздухом рассудка. Нет. Его окружали. Окружали кони, люди. Он не сразу увидел лорда Болтона, подлетевшего к нему на темном коне, словно демон из древних легенд. – Как скоро вы решили нас оставить, лорд Бейлиш. Невежливо уезжать, не попрощавшись. – Петир пытался отбиваться от мужчин, бравших его кольцо. Его брали под руки, не обращая внимания на вялое сопротивление, и тащили к какому-то пню. – Пустите. Хватит! Он кричал. Пытался драться, царапаться, но изувеченное тело лишь отдавалось фантомными болями, не слушаясь более своего хозяина. Он увидел Сандора Клигана. Опять эту проклятую улыбку лорда Болтона, а еще Сансу. Он звал проклятую им ведьму, сгубившую всю его жизнь, его мечты, его будущее, протягивая к ней руки, и не понимал кого видел. Ее? Кет? Какая же молодая. Красивая как и тогда, перед тем как ее отняли у него, отдав проклятому Старку. Проклятые волки. Проклятая рыжая дева. Сплошное проклятье, обступившее его плотным кольцом. Как же он устал. С него содрали плащ, грубо кинув на пень. Сверкнул на свету длинный меч. Тишина... Отсеченная от тела седая голова гулко стукнулась о землю, и цепляя волосами снег, катилась к ногам леди Болтон. Обрубок остановился, а темные всезнающие глаза устремились высоко в небо, словно познали неведомую тайну жизни. Девушка еще раз посмотрела в пустое и безжизненное лицо убийцы ее отца, матери, брата. Око за око – думала она. Око за око. Тишина. Тихо гулял ветер, скрипя голыми стволами деревьев. Не было ни суеты, ни криков. Лишь спокойный топот лошадей и стоявшее легкой дымкой дыхание всадников, думавших каждый о своем. И у каждого из них голова болела по-своему. Кто-то не до конца был уверен в правильности своего выбора, понимая, что вечно будет метаться между Старками и Болтонами. Кто-то понимал, что хоть пташка и выросла, ее все равно нужно оберегать, чтобы не разбилась ненароком. Кто-то был собой доволен, и от этого широко улыбался, облизываясь на покачивавшуюся в седле женскую фигуру. Кто-то думал о том, что хоть и малой, но указания лорда все ж исполнил. Кто-то думал о тяжелой службе в Дредфорте. Кто-то мечтал о горячем супе, обещанном толстушкой Бетси. Каждый по-своему страдал и радовался, беспокоился и наслаждался жизнью… Лишь мертвая голова, на которую слетались черные как запекшаяся кровь вороны, ни о чем не думала. И уж точно… более не болела.