Detective Special

And don't tell me what to do And don't tell me what to say And when I go out with you Don't put me on display ♫ Masquer – You don't own me

* * *

Майкл поднял воротник плаща, ускоряя шаг. На улице собирался дождь, а ему промокать было категорически нельзя – горло саднило и так, кажется, вот-вот должна была подняться температура, так что практически весь день детектив провалялся на диване в своей конторе, чувствуя себя жутко разбитым. Фассбендер просто ненавидел это состояние, которое легко было узнать по первым же признакам, тот самый момент, когда болезнь ещё можно было поймать за хвост и вытурить за пределы своего организма, но это тоже надо было уметь. Детектив не любил ничего не делать, особенно теперь, когда часы растягивались до бесконечности, ведь он ждал вечера, но головная боль заставляла встать из-за стола и принять горизонтальное положение на диване, хорошо было бы ещё выпить лекарство или просто выпить, но Майкл знал, что ему нужен максимально ясный рассудок. Как и знал то, что вечером он в любом случае будет затуманен, но – обо всём по порядку. Крис приехал на следующий же день, к счастью, Фассбендеру удалось убедить Джеймса, что Тому просто нужна защита, что никто не будет его сажать за убийство гангстера, может, даже награду выдадут по такому случаю. Разумеется, Хеймсворт был вне себя от гнева, кажется, он мог бы что-то сломать – так обиделся на Амадина за то, что тот скрывал от него подробности всей этой тёмной истории. Он был задет за живое недоверием друга, в конце концов хлопнув дверью – и Джеймс в силу своего упрямства за ним даже не пошёл, а вот Майкл да, обнаружив полицейского курящим на улице и проведя с ним долгую разъяснительную беседу по поводу того, что МакЭвой молчал не из-за отсутствия доверия, а из-за нежелания впутывать в это кого-то из друзей. В итоге они уже вдвоём говорили с Джеймсом, объясняя ему, что у полиции больше шансов защитить Тома, чем у него одного, так что юношу в конце дня забрал Крис, чтобы оформить его заявление и обеспечить реальную охрану для человека, который избавил город от одного из самых влиятельных его бандитов. Хеймсворт предупредил друга, что Тому, возможно, будет необходимо уехать куда-нибудь, пока всё не утихнет, но это не такая уж большая плата за жизнь, если быть откровенными. За несколько дней общения с полицией выяснилось, что у одного из главных героев этой истории не просто сдали нервы – его состояние уже можно было назвать депрессией, так что Тому ещё и назначили лечение, которое он успешно проходил, всё-таки готовясь к переезду. Джеймс бывал у него часто – и всегда в сопровождении Майкла, который не оставлял свою птичку без присмотра практически ни на минуту. Фассбендер был рядом почти всё время – и Амадин был очень даже «за». Они не заметили, когда и как их общение вдруг стало отношениями. Кажется, это случилось в тот вечер, когда Тома забрал Крис, потому что детектив с чего-то остался в квартире Джеймса, хотя мог бы уехать, но не захотел, да и МакЭвой предложил ему побыть там ещё одну ночь. А потом Амадин после дачи показаний поехал вечером не к себе, а к Майклу. А потом перевёз туда свои вещи, большую их часть, не без помощи детектива, разумеется. Они достаточно быстро освободили квартиру Джеймса от большинства личных предметов и решили её сдавать, сам же певец вполне комфортно чувствовал себя в обиталище Фассбендера, и уже через какую-то неделю Майкл не представлял себе, как жил один, привыкнув засыпать в тёплой постели – и дело было, разумеется, не в одеяле, а в ровном дыхании рядом. Иногда детектив даже не мог заснуть, он был просто не в силах оторвать взгляд от лица Амадина, наслаждаясь тем, что видит его так близко, и как будто не веря в то, что всё происходило в реальности. Один раз он даже получил за это в челюсть, когда Джеймс проснулся, вздрогнув, и заметил, что на него пялятся. МакЭвой этого чертовски не любил, так что Майклу пришлось извиняться, а потом ещё раз извиняться, а потом идти вместе с Джеймсом в душ и менять постельное после таких извинений. Обрез и Лис поутихли на время, оставив в том ресторанчике гору трупов из своих людей, кажется, они оба притаились, набираясь сил, ведь теперь друг к другу у них претензий стало ещё больше. Периодически Майкл видел подозрительные автомобили рядом со своей конторой, но не обращал на них особого внимания. Они с Крисом неплохо так сдружились, а гангстеры в последние недели всё больше отступали в тень под натиском полиции, соответственно, им было невыгодно лезть на рожон. У Фассбендера появилось несколько мелких дел, которые он расследовал скорее для того, чтобы держать мозги в форме, чем ради денег. Ну и желание помогать, конечно, Джеймс удивительным образом смягчал его, находясь рядом, гася его вспыльчивость и даже эгоизм, так что сейчас Майкл не хотел разболеться ещё и потому, что опасался стать обузой для Амадина, у которого в последнее время образовалось чертовски много работы. Да, Фассбендер стал думать не только о себе, точнее, о себе он теперь думал в последнюю очередь. Разумеется, детектив встречал Джеймса после каждого выступления, потому что затишье затишьем, а желающие выщипать пёрышки его пташке оставались на свободе, так что не стоило терять бдительности. Майкл смирился с тем, что их не оставят в покое, что рядом с Амадином спокойно в принципе не будет никогда, и его это устраивало. Кажется, его устраивало абсолютно всё, если при этом он будет засыпать, прижимая Джеймса к себе. Да, Фассбендер внезапно обнаружил в себе романтика, что его первое время даже немного злило, но в итоге он смирился и с этим. Как будто у него был выбор. Привычный столик у самой сцены, Майкл взял джин-тоник, как и в тот вечер, когда увидел Амадина впервые. Нетерпеливо барабаня пальцами по деревянной поверхности, он закурил, то и дело бросая взгляды на сцену, на микрофон, они не виделись всего часов пять, а детектив уже чертовски соскучился по своей пташке. Наконец, свет погас, Фассбендер спиной ощущал, что зал полон, хотя он пришёл одним из первых, когда часть столиков ещё пустовали, но он знал, что на Амадина всегда приходит посмотреть едва ли не толпа народу. И он ревновал к каждому взгляду, к каждому вздоху, ко всем, кто здесь был, хоть и был уверен в том, что его птичка не сядет на чужую ладонь. Джеймс начал петь до того, как загорелся свет на сцене – и от звука его голоса в полной темноте Майкл готов был потерять сознание, а уж как тесно стало в брюках… Детектив залпом осушил свой стакан, различая очертания молодого человека на сцене, полностью погружаясь в его звучание, понимая, что так будет всегда, сколько бы раз он ни слушал МакЭвоя. Хоть песня была не из самых счастливых, но Фассбендер знал, что Амадин поёт для него. Джеймс сам заявил, что теперь всегда будет петь для него, он сказал это, лёжа на детективе и мягко проводя пальцами по его груди, так что Майкл был склонен ему верить. МакЭвой у микрофона чуть покачивался в такт музыке, и в этом простом движении в сочетании с его голосом было больше соблазнительности, чем в любом откровенном стриптизе. Или он так действовал только на Майкла?.. Детектив обернулся, заставляя себя оторваться от сцены, и даже вскинул бровь, заметив в полумраке знакомую фигуру за дальним столиком, благо, глаза уже привыкли к темноте. Лис, надо же… Фассбендер посмотрел через другое плечо и убедился в том, что интуиция его не обманывает – никогда не обманывает, всё-таки детективное чутьё есть детективное чутьё. В другой части бара сидел мистер Обрез собственной персоной. Детектив усмехнулся, закуривая вторую сигарету, выпуская дым и снова возвращаясь взглядом к Амадину. На сцене появился приглушённый свет, Джеймс выступал сегодня в шляпе – и его глаз не было видно, но Майкл знал, что МакЭвой будет смотреть на него. Равно как и знал, что певец заметит незваных гостей в зале. Затяжка – проигрыш – выдох – нота. Детектив держал в пальцах сигарету, Амадин – микрофон, почти касаясь его губами. Они существовали в одной плоскости, они плыли на одной волне, они были одним целым, Фассбендер знал это. Он бы хотел оказаться сейчас рядом с МакЭвоем, обнять его, выдохнуть ему на ухо что-нибудь горячее – и прижать к себе сильнее, чтобы всем показать, кому на самом деле принадлежит голос Амадина, как и он весь. Но нужно было держать себя в руках хотя бы сейчас, так что Майкл докуривал, когда Джеймс вытягивал последние ноты. Оставив на столике несколько банкнот, детектив двинулся за певцом в гримёрку, как только тот скрылся со сцены. - Они тут, причём оба, - Амадин встретил его коротким поцелуем, обеспокоенно смотря в серые глаза детектива. – Уйдём через чёрный ход? - Уйдём через главный, - Майкл проверил, на месте ли его «Detective Special», и тут же рывком прижал Джеймса к себе. – Вы под моей защитой, мистер МакЭвой. - Вы слишком самоуверенны, детектив, - МакЭвой несильно щёлкнул его по носу, позволяя себя поцеловать ещё раз. – Это опасно, Майкл, ты знаешь. - У меня есть кольт и умение из него стрелять, - детектив усмехнулся уголком губ. – А ещё – я тебя никому не отдам, так что у них просто нет шансов.