Хватит!

Существует городская легенда, что когда-то мой отец был беден, как церковная мышь. Нет, в принципе, все так и есть, только я этого печального момента, к счастью для всех, не застала. Я помню папу только сытым, богатым, очень наглым и самым красивым. Правда, в отличии от большинства таких удачливых детей, которым повезло родиться в хорошей семье, у меня нет иллюзий, и я все знаю о тяжелом и тернистом пусти моего обожаемого, (в самом прямом смысле!), папочки к успеху и богатству. За год до моего рождения, он, женившись на моей маме, переехал к ней в наш прозябающий Мистик-Фолс, и вместе с мужем маминой сестры дядей Грейсоном попытался как-то заработать на единственном градообразующем предприятии, которое тогда отчаянно производило литры никому ненужных, совершенно паршивых шампуней. В общем, у них ни черта не получилось, сценарий: хлопья на завтрак – бутерброд с собой – завод – бар – телевизор, разбавленный поездкой в супермаркет на выходных и редкими барбекю на лужайке, папу никогда не устраивал. В итоге, они… позаимствовали, попросили, а, проще говоря, просто отжали завод у прежних владельцев, в следствии чего у папы теперь есть куча денег и стальная пластина в правом колене. Став хозяевами, они сожгли, на хрен рецепт этого дикого термоядерного шампуня «Мистик Хеа», и наладили на нашем горе-заводе производство всевозможных лубрикантов, ну, или, проще говоря, смазок. Естественно, под маской этих несчастных шампуней. Потом к ассортименту добавились масла, триста пятьдесят пять разновидностей воска, гели, мази, смеси… в общем, момент, когда на завозе шампуней реально снова начали производить шампуни, я уже даже, практически, помню. А потом дядя Грейсон погиб, мама нас бросила, и мы с папой остались вдвоем. Он заменил мне маму, я ему лучшего друга, так что у нас не такие отношения, как у большинства дочерей и отцов. Мы не просто доверяем друг другу. Не существует такой проблемы, которую мы не решили бы вместе. Он знает все обо мне, я знаю все о нем. Каждый шаг, каждую царапину. Если бы не папа, наверное, я была бы закомплексованной истеричкой, ну, в общем, такой же, как все мои ровесницы. Но я не такая. Я знаю, что красивее меня в природе просто нет. Знаю, что ни одна семнадцатилетняя девушка, ни в нашем городе, ни в штате, ни, скорее всего, в стране, не прочла столько книг, сколько я. Ни у кого нет таких успехов в спорте. Никто не танцует лучше меня. По десятибалльной шкале оценок, у меня двадцать по всем пунктам. И это я тоже твердо знаю. И тоже благодаря папе. - Мисс Гилберт, мистер Сальватор еще не появлялся? – наш водитель… сегодня, явно не в духе. - Мейсон? Ты перегрелся? С чего вдруг это тупое решение перейти на фамилии? - Да так просто, - ему идет синий цвет, - доброе утро, цветочек. - Доброе, - целую его гладковыбритую щеку, - тебе хорошо в этой рубашке. - Я тебя возбуждаю? - Как и всегда. Конечно же, он меня не возбуждает. Впрочем, как и всегда. Но он милый, я знаю его с детства, и он очень хорошо относится ко мне. - Привет, зая. - Привет. - Кофе сделай мне. Черный. С восходом солнца наш дом оживает, как муравейник. Хотя, нас не так много. Помимо меня, папы и Мейсона есть еще «зая» - Надя, наша домработница и «мистер Сальватор» - папин помощник Стефан. Он нереально умный чувак. В его голове помещаются все имена, номера телефонов, адреса электронной почты, графики поставок, счета, номера договоров. Я дразню его секретаршей. Он не обижается. - Ты во сколько легла? – Надя протягивает мне кружку черного кофе. - С чего ты взяла, что я ложилась? – делаю большой глоток и морщусь, - фу… крепкий. - Как просила. Так какого черта ты опять всю ночь не спала? - Не нуди… Вообще, Надя уже почти член семьи. И у них с папой такая химия… короче, чтоб было понятнее, если бы они были звездами, вот кроме них вообще никто никого бы не шипперил. Бронжелина отдыхает. Как по мне, папе давно пора на ней уже жениться и перестать морочить всем голову. Но он что-то до сих пор телится. Хотя, вчера, когда звонил из Парижа был какой-то загадочный. Я хорошо знаю, когда он влюблен, так вот сейчас это, по любому так. Говорил что-то о переменах. Ну, дай Бог, как говорится. Я буду только рада. Может, он немножко отвлечется от моей личной жизни и перестанет меня так остервенело пасти. Было бы неплохо. - Елена, я за Алариком в аэропорт. - Если он не привез мне свитер, засунь его обратно в самолет, - весело смотрю на Мейсона, а он недовольно закатывает глаза. - Тупой способ самоубийства. - Ну, в общем, да. *** - Рик! Рик! Зальцман, ты в своем уме?! – светлые волосы волнами спускаются на худые плечи, а неопределенно серые глаза злобно смотрят на друга, - нельзя ездить с четырехлетним ребенком на мотоцикле! - Кто сказал? – чуть длинноватая челка прямых светлых волос падает на веселые смеющиеся глаза, и Аларик безуспешно пытается сдуть ее, хитро поглядывая на Лиз. Черная косуха, высокие кожаные сапоги и драные джинсы. Он добавляет газу, от чего новый блестящий «Харлей» сыто урчит, что вызывает у четырехлетней Елены настоящий восторг. Она жмурится, пищит что-то и крепче прижимается к отцу, смешно грозя пальцем его подруге Элизабет Форбс, которая смеет отговаривать ее любимого папу катать ее на мотоцикле. - Здравый смысл, Рик, - Лиз закатывает глаза, - здравый смысл сказал, что хромой чувак не должен возить на мотоцикле свою малолетнюю дочь. - У тебя все? - Да пошел ты! - Лиз! – он резко перекидывает ногу через мотоцикл, соскакивая с него, и быстро подходит к подруге, - слушай… ты… - он понижает голос и Лиз моментально напрягается, - ты поговорила с Кэрол? - Поговорила, - неохотно отзывается блондинка, - и ей точно также, как и мне кажется, что твоя идея – говно говном. - И? - Зальцман, ты… - она нервно облизывает губы, - ты, вообще, как себе все это представляешь? Если вот отвлечься от всей той тонны эмоций, которые ты вывалил на меня в прошлый раз. Допустим… допустим! – она сверкает глазами, - это просто предположение, не воодушевляйся! Допустим, я смогу уговорить офицеров в отделе… пересмотреть кандидатуру шерифа города. Потому что от него, действительно, многие не в восторге. Но мэр… Рик, с какой стати Кэрол занимать место своего свекра? Технически, она даже не Локвуд. - Нет, Лиз, - Аларик, слабо качает головой, возвращается к мотоциклу и в одно движение садится на него, нежно обнимая Елену, - технически, она как раз Локвуд. Подумай об этом. *** Вообще «Saltzman&Gilbert» - это огромный холдинг, который ушел уже далеко от нашего несчастного завода. У фирмы есть отделения и в соседнем Уитморе, и в Атланте, представительства по всей Европе, есть филиал в Китае. Но это все официально. Неофициально папа, фактически, является хозяином нашего милого городка. А заодно и Уитмора, ну, и, почти всей Атланты. Он именно тот человек, для которого фраза «Я и есть закон» - не пустой звук, а самая, что ни на есть чистейшая правда. Шериф Мистик-Фолс – его подруга Элизабет Форбс, мама моей одноклассницы Кэролайн, мэр – еще один довольно близкий нам персонаж Кэрол Локвуд. Эти две чрезвычайно милые тетки прикрывают все, что папа просит прикрыть и закрывают глаза на все, чего он просит не видеть. Когда-то именно он помог им занять эти посты, и теперь они, вроде как, чувствуют себя благодарными. Ну, это во-вторых. Во-первых, они друзья уже черт знает сколько лет. Особенно с Лиз. Лиз… с детства почему-то зову ее по имени. В голове не укладывается, что она может быть… миссис Форбс..? да вы издеваетесь?! - Дочь, привет! - Прив… - резко оборачиваюсь, готовясь соскочить с дивана и броситься к папе, но замираю, ошарашенно глядя на него. Точнее, конечно, не на него самого. В нем-то ничего особо не изменилось. Модный полу спортивный пиджак, черные джинсы, мои любимые замшевые ботинки. Я смотрю не на это, а на незнакомую блондинку рядом с ним и на мерзкий клетчатый чемодан «Бербери», который Мейсон затаскивает в дом. Это точно не папины вещи. - Пап… - что-то начинает нехорошо колоть у меня в сердце, - ты снял проститутку? - Елена, - он закатывает глаза, но в голосе звучит что-то… недовольство..? то есть я еще и плохая?! – познакомься, это Джена. - Привет! – перескакиваю через подлокотник дивана и подхожу ближе, - очень неприятно. Чувствуйте себя, как не дома. - Елена! - Рик, все хорошо, - Джена… (блин, дебильное имя!!!), кладет руку отцу на плечо, и меня едва не выворачивает от этой картины, - по-моему мы обсуждали, какой будет реакция. - Вы обсуждали? – кажется, скрип моих зубов слышен в соседнем штате, - это мило. Только в чужом доме неприлично открывать рот! И трогать хозяев! – скидываю ее ладонь с папиного плеча, но где-то внутри уже крепнет понимание: это не поможет. - Елена, как ты себя ведешь?! - Пап, а это кто? – злобно поворачиваюсь к нему, - а-то ты как-то не договорил. - Это мой Парижский партнер… - Ах, это твой партнер… - черт, черт, черт!!! – ну, судя по тому, что ты приволок ее сюда, теперь это не только Парижский партнер. Видимо, на территории Мистик-Фолс вы тоже планируете… спариваться. - Елена, что происходит?! В чем дело, я же предупредил тебя! Я же говорил тебе, что есть женщина… с которой я хотел бы… - Да я подумала, что ты говоришь о Наде!!! – вот теперь меня точно весь город слышит, - я думала, ты, наконец, собрал яйца в кулак и собрался сделать ей предложение! Ей, пап! А не Парижской партнерше! - Дочь… - Как ты мог? – неожиданно начинаю плакать, - серьезно, как мог..? ты же любишь ее. И она тебя любит. Я не понимаю, почему ты такой тупой? Как можно этого не видеть..? Немая сцена. Мейсон смотрит в пол, Надя смотрит в пол... еще и, практически, ревет. Отец сверкает глазами, у Джены горят щеки. Стефан, который за время, пока Мейсон вез папу и этот сувенир из Атланты, успел приехать к нам и пустить корни в гостиной, тоже напряженно молчит, не зная, куда девать глаза. Всем, оказывается, до хрена, неловко. Супер просто. А я ведь всего лишь произнесла очевидное. То, что все, (ну, может быть, кроме Джены!), и так прекрасно знали. Восхитительно просто. «Закройте занавес. Фарс окончен…» Вот эта пафосная фраза про фарс – это, конечно, не мое творчество. Рабле. Был такой умный дядька. С силой хлопнув дверью вылетаю на улицу и, пробежав пару кварталов, наконец, замираю, сворачивая к любимым с детства водопадам. Папа за мной не пойдет. Он отлично знает, что в такие моменты успокаивать меня бесполезно нужно просто оставить в покое и дать пробеситься. Это, конечно, ценное качество, но сейчас на истерики времени нет. И, как только я успокаиваюсь, пусть на секунду, это понимание тут же приходит. Ладно. Парижский партнер Джена, оказывается и есть те самые перемены, о которых вчера говорил отец. Это уже свершившийся факт, и его нужно просто принять, как данность. Теперь остается решить, что с этим фактом делать. Во-первых, надо узнать, кто она такая. Кроме идиотского… стоп. Это не дело, так толку не будет. Там, где есть эмоции, как правило, нет мозгов. И это моя большая проблема. Мои эмоции всегда на первом месте. Но я же папина дочка. А значит, мне надо взрослеть. Итак. Кроме имени Джена и того, что она из Парижа, я не знаю о ней ничего. И теперь уже так просто не узнаю. После этого моего спектакля ни Стефан, ни Лиз ничего для меня о ней узнавать не будут. А кто еще может что-то знать? Можно попросить Кэролайн, можно попытаться узнать у Мейсона, можно… - Зай… - Как ты узнала, что я здесь? – рассеянно смотрю на Надю, все еще продолжая отчаянно соображать. - Мы знакомы почти семь лет. - Точно. Как ты? - Сама, как думаешь? – она опускается на траву рядом со мной и какое-то время мы вдвоем молча пялимся на водопады. - Слушай, а твоя сестра все еще живет в Париже? - Н-ну да… - как много подозрительного в ее голосе. - Есть одна идея. Не знаю, как мне удается уснуть. Я ворочаюсь так, что, если б я лежала в миске с яичным белком, точно взбила бы безе. Всю ночь мне снится какая-то невероятная путаная хрень, и к утру я на окончательно укрепляюсь во мнении, что бессонная ночь проходит для меня гораздо спокойнее. К сожалению, только, по каким-то дурацким причинам, человеческий организм не способен вообще не спать. - Привет, - хмуро киваю Наде и отпиваю кофе из, протянутой мне чашки, - где этот? - Поехал на работу. - А эта? - С ним. - Шерочка с машерочкой… сестра не звонила? - Написала. Восхитительно просто! И, что мы молчим? Или я одна хочу, чтобы ты стала миссис Зальцман? Ай… что за люди..? я вас люблю, а вы меня бесите… - И что? - Ее… - Надя начинает кусать губы… она всегда так делает, когда волнуется, - ее зовут Джена Соммерс. Двадцать девять лет. Юрист. Работает в представительстве «Saltzman&Gilbert» почти год. Гражданка США, уехала во Францию, около десяти лет назад. Была замужем. Три года назад развелась. Детей нет. - Стоп! – мне, ведь, не показалось, нет..? – она была замужем? - Да, - у Нади неожиданно загораются глаза, - причем, знаешь, кто ее бывший муж? - Просвети. - Деймон. - Я рада. - Деймон Сальватор! – это, что, шутка..? - Троюродный брат Стефана? - Да! - Погоди, это же… - надо сладкого поесть, а-то в темпе соображать у меня сейчас получается плохо. - Порно актер! - Твою мать… Если бы я была мультяшным персонажем у меня над головой сейчас загорелась бы лампочка. Ладно. Мысль. Мысль – это хорошо, главное не спугнуть. Я не уверена, если честно, что мой родитель знает о том, с кем до него спала его ненаглядная. А за полчаса в интернете удается выяснить, что бывший, (ну, конечно же!!!), порно актер Деймон Сальватор очень тяжело переживал разрыв с любимой женой. Прекрасно. Час на пытки Стефана, еще час на, оставшиеся без ответа, звонки его чрезвычайно знаменитому родственнику, секунд сорок на сочинение проникновенного сообщения в вотс-ап… и ничего. Восхитительно просто. Его горячо любимая бывшая жена охмуряет тут моего любимого папочку, а он, видите ли, там ни ухом, ни рылом. Давай, чувак… лови свой шанс, спасай любовь. - Надь, открой!!! – вот, какая зараза притащилась, а? - Не могу!!! – шикарно просто… - мне не отойти от духовки! Пирог, что б его… Да поняла я, поняла… дальше можно не объяснять. Устало шлепаю вниз, по дороге планируя, как шикарно я сейчас пойду в ванную, спотыкаюсь на нижней ступеньке, чуть ни падаю и, матерясь, распахиваю входную дверь. - Ах-ре-неть…