Хватит!

Эээ… наверное, еще ни разу в моей голове не было так мало мыслей. - Ты… Вы… что ты здесь делаете? - Это очень тупая фраза, - ледяные голубые глаза смотрят на меня в упор, и где-то в ногах появляется идиотское ощущение, как будто тело пытается взлететь, но его упорно притягивает обратно к земле, - я войду? - Да… - неуверенно отхожу в сторону, пропуская его в дом, - конечно. Вы… - Можно «ты». - Спасибо. Ты Деймон? - Верно. - Как Вы… как ты здесь..? - Я приехал помочь. Вау. Вот это, я понимаю, сказал-сделал. Хотя тут уже второй уровень. Он еще даже не сказал. Какая-то хрень. С одной стороны, я непомерно рада тому, что он так… ахренительно отреагировал на мою просьбу, с другой меня, честно говоря, немножко бесит, что это Джена, оказывается вся такая замечательная, причем до такой степени, что вот этот вот ходячий секс все бросил и примчался сюда ее возвращать. - Деймон? – о… а вот, кстати, и она. - Привет, малыш, - и голос хриплый… Он беззаботно целует ее в щеку, и это выглядит так, как будто они дружат с десяти лет и просто давно не виделись. Как-то совсем не похоже на разведенных мужа и жену, один из которых все еще любит другую. Или в мире порно иначе выглядит не только секс? Серьезно. Сколько бы мы это ни обсуждали, вот ни у кого и ни разу не было так, как показывают в этих пресловутых фильмах восемнадцать плюс. И, да, блин, все их смотрят. Если девушка с пеной у рта доказывает Вам обратное, знайте, она не просто смотрит порнуху, она еще и врет. Причем, врет самым наглым образом. Это все смотрят, об этом все читают, и все поголовно мечтают о чем-то подобном. Ну, и, да, разумеется, все обламываются. Забавный факт, по статистике, (интересно, кто и как ее подводил?), считается, что самая распространенная женская фантазия – это то, что ее насилуют. И, как мне кажется, если бы об этом узнало большинство мужчин, многие бы воодушевились, но вот, я, блин, уверена, что тот, кто эту статистику подводил, тоже был мужчиной. Почему? Потому что ему и в голову не пришло выяснить какое именно это должно быть изнасилование. В деталях. Так вот, не в подворотне, не в сортире бара, не на заднем сидении тачки рядом с воняющими футбольными бутсами и старым мячом. Это должно быть, как минимум в кровати. Ну, на худой конец, на берегу моря, (ладно, можно озера!!!). Это должно быть не мерзко, а незабываемо, руки должны связывать не шнуром от старой компьютерной мыши, а шелковой лентой, а вообще, желательно бы не связывать, а держать, причем, чтобы держала какая-нибудь очень красивая и очень сильная мужская рука в дорогущих часах. Ну, и, самое главное, это должен быть не мерзкий пьяный подросток, а накаченный красавец типа… ну, типа этого. - Где твоя малолетка? – Джена проходит в дом, и мне кажется, что она уже чувствует себя здесь хозяйкой. - Котен, моей девушке двадцать лет. - А тебе? - А твоему жениху? Замнем сколько? – что..? - Жениху? – по-моему, у меня от напряжения начинает слегка дрожать нижняя челюсть, я поворачиваюсь к папе, с трудом удерживаясь, чтобы не выцарапать ему глаза, а Деймон, смешно кривляясь, делает шаг к двери. - Упс. Я прогуляться. - Стоять! – папа делает недовольное лицо и устало смотрит на него, - Деймон, я вижу тебя второй раз в жизни, и оба раза ты… - Это ты, друг, просто у меня на работе ни разу не был, - Деймон весело подмигивает ему, - зайди как-нибудь, и все наши встречи до этого, ты вообще на фиг забудешь. - Не сомневаюсь. - Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?! Бал уродов. Мне объясняют. Объясняют, серьезно. Объясняют то, что мой отец, блин, женится на ней!!! И Деймон, похоже, об этом знал! Что за гребаная тюфтя?! Как?! Как можно быть таким?! Как можно взять и вот так вот запросто отпустить женщину, которую ты любишь?! Даже не поборовшись! Даже не попытавшись! Ну, должно же быть в нем хотя бы какое-то элементарное чувство собственничества, что ли?! Я вижу его впервые в жизни, он мне никто, я его уже ревную! И это нормально! Так ведь все делают! Он был на ней женат! Женат!!! Неужели нигде ничего не екает?! - А ты-то что молчишь?! – с силой толкаю его ладонями в грудь, от чего лица Джены и папы становятся совершенно ошалевшими. Что? Не ожидали, что у меня хватит мозгов начать подтягивать сюда тяжелую артиллерию? Черт с два, папочка, ты женишься на этом подарке. Ты любишь Надю, я это точно знаю. Больше того, еще и я люблю Надю, а Надя, в свою очередь, любит нас обоих. Между вами искры летят, это даже слепой бы заметил. И вы несколько раз целовались, и почти переспали, Надя говорила мне, но ты, папа… папа, блин! - Ну, что ты завис-то?! – какой же он, оказывается, тупой!!! – ты же приехал помогать, так помогай!!! - А я помогаю, - ледяные глаза спокойны настолько, что моментально начинает тошнить, и тут до меня неожиданно доходит. - Ты приехал помогать кому? - Умница, - его губ касается какая-то кошачья, и почему-то кривая ухмылка, - достойная дочь своего отца. - Да пошел ты! – ах ты гребаная синеглазая тварь… Я хочу уйти. Пусть остаются здесь в своем муравейнике. Хотя, скорее даже в гадюшнике. Пусть перекусают друг друга, на фиг, и успокоятся уже. А я в этом идиотизме больше не участвую. Во всяком случае, этим троим лучше думать именно так. - Стоять! –Деймон ловит меня за локоть, и кажется, что мою руку сковали стальными кандалами, - очень хорошая попытка, малыш, - он подтаскивает меня к себе, игнорируя все истеричные сопротивления, и смотрит в глаза как-то пугающе ласково, - чтоб ты понимала, я сгнобил семерых отчимов, так что в чем в чем, а в этом вопросе, ни один опыт в мире не сравнится с моим. Я знаю каждый твой ход ровно на семь шагов вперед. И, если твой папа тебя любит, а Джена просто наивная дура, хоть ей и тридцать… - Двадцать девять. - Тридцать! – он усмехается, скашивая глаза на эту заразу, которая, блин, еще и вякает тут что-то, - так вот, в отличии от этих двоих, мне тебя совершенно не жалко. И, как по мне, таких, как ты надо пороть, но я этого делать не буду, исключительно из уважения к твоему отцу. Мы виделись с ним в Париже, и я уже тогда говорил, чтобы он засунул свой оптимизм себе же в жопу, потому что маленькая избалованная любимая дочка никогда не примет новую жену. Тем более, ту, которую не она выбрала. Рик, я говорил? - Говорил… - вздыхает… он еще и вздыхает!!! - Ну, и что? – так, понятно, поддержки в этом доме мне не видать, - поздравляю, мисс Марпл! – что глаза-то заблестели..? не в восторге от того, что тебя сравнивают со старой теткой? – Вы блистательно раскрыли очередное дело! Бинго! Ты меня раскусил! Я не хочу, чтобы папа женился на твоей бывшей, потому что он любит другую. И эта другая меня полностью устраивает. - А ты не думала, что может быть… - Нет, не может, - удивительно, почему он мне сначала понравился? – клешню ослабь, - злобно смотрю на него, и с силой выдергиваю руку, - около их спальни себе постели. Дракула херова. Ветер сдувает слезы, часть из них попадает на губы, и во рту остается мерзкий солоноватый привкус. Опять они. Мои гребаные эмоции. Если бы не эта истерика. Если бы я успела хоть на секунду включить мозг и подумать!!! Блин, хоть немного подумать! Все бы было нормально. Я бы выкрутилась. Я всегда выкручивалась. Папа поверил бы мне. Мне, а не этому… черт. - Детка… - Не приближайся даже!!! Только тебя мне сейчас не хватает для полной истерики. Нет, вообще, это как бы был мой парень Мэтт. Такое совершенно безобидное накаченное существо, которое тусит между стадионом и баром. Обыкновенный тупой качок-футболист. Лучший нападающий и все такое. Наверное, мне приходится с ним встречаться больше по статусу, чем по душе. Я капитан группы поддержки, он школьной команды. Все логично. Так ведь всегда и бывает, правда? Только вот того, что мой отец собрался жениться на какой-то французской шалаве, он, наверняка, не поймет. Так же, как и того, что меня только что опустил самовлюбленный кретин-актер из членофильмов. - Джер, налей выпить! Джереми Гилберт – мой двоюродный брат. Сын маминой родной сестры и погибшего много лет назад дяди Грейсона. И, конечно же, после его смерти папа с лихвой содержит всю их семью. Джеру просто нравится работать барменом, и, кстати, только благодаря папе, его взяли на эту работу, не дожидаясь восемнадцати лет. Мы с ним почти ровесники. Он совсем немного младше, но почему-то я всю жизнь отношусь к нему, как к любимому маленькому братику. Он не против. Просто тогда… его отца не стало, и папа каким-то образом вбил мне в голову, что Джереми и его маме Миранде гораздо хуже, чем нам. Я смотрела на папу, и слепо все повторяла за ним. Он заботился о них, я заботилась тоже. А об уходе мамы папа не сожалел, ну, или говорил, что не сожалеет, поэтому… мне до сих пор не жаль. *** - Лиз! – дверь в кабинет шерифа с грохотом открывается, чудом не влетев в огромный напольный цветочный горшок и Аларик, с размаху бросая мотоциклетные перчатки на стол подруги, и громко стуча каблуками казаков, (правым, как всегда гораздо сильнее, чем левым), уверенно входит в кабинет. - Тебя не учили стучать? – блондинка поднимает на него усталые, привычно недовольные им глаза, и он морщится, заранее зная лекцию, которая последует за этим бессмысленным замечанием. - Тук-тук-тук!!! – он с силой бьет кулаком по ее столу, - так нормально?! Теперь ты меня выслушаешь? - А у меня есть выбор? – она в упор смотрит на него, а он отрицательно качает головой, - тогда, конечно… - Лиз обессиленно разводит руками, - я тебя слушаю, Рик. - Я хочу, чтобы Елена стала Гилберт. - Ты в своем уме? – на усталом лице читается полное недоумение, - зачем? - Считай, что это дань памяти Грею, - Аларик скрипит зубами, - ты ведь знаешь, Джереми не его сын. Джона. И Грей это знал. У него никогда не было своих детей, а Елена… - он до белых костяшек сжимает кулаки, - если бы не он, ее бы уже не было. Это он подарил ей жизнь, Лиз. В гораздо большей степени, нежели, я. Не в меньшей, уж точно. Она его дочь. Как минимум, она его дочь тоже. Поэтому, она будет Гилберт. - Боже мой, что ты несешь… - Лиз болезненно прикрывает глаза, - Рик, одумайся. Гилберт – даже не девичья фамилия Изабель. - Изабель..! – он жмурится, чтобы заставить себя замолчать, - дура, которая была так занята телефонным разговором с подружкой, что не заметила, как ее дочь выбежала на проезжую часть, прямо под колеса школьного автобуса! Грей вытолкнул ее, - на светло серых глазах неожиданно появляются слезы, - и погиб. Мой лучший друг погиб, спасая мою дочь, потому что моя жена херово следила за ней. По-моему, перебор по эмоциям, Лиз. Ты не находишь? - Но… - Я. Сказал. Елена. Будет. Носить. Фамилию. Гилберт. *** Залпом выпиваю, поданный мне стакан, и молча киваю Джереми, чтобы он налил еще. Чем больше в моем организме виски, тем сильнее эмоции, и тем логичнее кажется очередная, совершенно идиотская мысль. Так. Джер для такой просьбы не подходит, а вот второй бармен, полный ушлепок, по имени Тони – самое то. Жду, пока Джер отвлечется, жестом подзываю Тони, перегибаюсь через стойку и молча протягивая ему сто баксов. - Знаешь, кто такой Деймон Сальватор? – он еще ничего не успевает ответить, но по ехидной роже уже видно: знает. - Э… типа того. - Ну, еще бы. Это тебе, - запихиваю деньги ему в нагрудный карман, - и пока я допиваю, найди мне фильм с ним. - А… - Любой. Тони, конечно, чмо чмом, но парень понятливый. Я, реально, еще не успеваю соскучиться, а он уже возвращается, протягивая мне маленький бумажный пакетик с логотипом бара, на дне которого лежит одинокая серебристая флешка. - Ты б ее еще в открытку положил! – недовольно закатываю глаза, вырывая пакет у него из рук, - спасибо. - Обращайся. Нет уж, спасибо. Как показывает практика, если жизнь заставляет меня обратиться к тебе, парень, значит, дела у меня совсем плохи. А этого не хотелось бы. Пошатываясь, захожу домой, на ощупь нахожу на кухне пакет чипсов, с грохотом роняю что-то, пытаясь бесшумно попить воды, матерюсь, достаю из холодильника большую бутылку минералки, беру ее с собой, и, хромая от того, что ударилась обо что-то ногой, ползу к себе в спальню. Сейчас надо успокоиться. Воевать будем завтра. А пока есть время собраться с мыслями и понять, что же это за зверь такой с ледяными глазами и красивым именем Деймон. Кое-как принимаю душ, натягиваю любимую футболку с логотипом «Saltzman&Gilbert», перетаскиваю ноут к себе на постель, уютно усаживаюсь в куче подушек, открываю чипсы, засовываю флешку в ноут и включаю фильм. Вау. Титры. Неожиданно. То есть, не врут, он прям такой… знаменитый. Не то, что какая-то малобюджетная порнуха в этой знаменитой комнате с белыми стенами и синем диваном, который потом сменили на черный кожаный. Это прям… фильм. Прям, с сюжетом. Дико признавать, но спустя минут двадцать, я, реально, втягиваюсь, и уже напряженно начинаю следить за судьбой третьекурсника Томаса, (собственно, Деймона), который вместе с двумя друзьями переводится в новый колледж, и устраивает в подвале комнату для сексуальных пыток студенток. - В конце тех двоих посадят, а Томас перейдет в другой колледж. - Не спойлери, - машинально отзываюсь я, и через долю секунды понимаю, что только что произошло, - твою ж мать!!!!!!!!! Пакет с чипсами вылетает у меня из рук, громко шуршит, падая на пол, я чуть ни роняю ноут и, с трудом дотянувшись до прикроватной тумбочки, включаю ночник. - Какого черта ты здесь делаешь? - Стою. - Я имела ввиду наш дом! – недовольно закатываю глаза, пытаясь не дать Деймону сесть на кровать, но, естественно, он меня пересиливает. - Твой отец пригласил меня. - Он в последнее время нещадно тупит. - Понравилось? – Деймон глазами указывает на ноутбук у меня на коленях, и к горлу начинает подступать желчь. - У тебя член кривой. - Вранье, - синие глаза смеются и дико бесят, - ты еще не досмотрела, - он наклоняется ко мне, и я начинаю чувствовать на своей шее его дыхание, - до моего члена. - И тем не менее, - изо всех сил стараюсь справиться с внезапно севшим голосом, - я уверена, что права. - Хочешь проверить? – Деймон резко поднимается на ноги, в одно движение расстегивая пряжку ремня, а у меня вдруг начинает звенеть в ушах. - Пошел вон. - Как скажешь, - он беззаботно пожимает плечами, - только запомни, малыш, - его голос неожиданно хрипнет, - сделать какую-нибудь гадость Аларику или Джене, я тебе не позволю. - На хер иди. - Еще слово в таком тоне… - почему-то именно сейчас я отчетливо понимаю, что означает выражение «кровь застывает в жилах», - …и сама сходишь. Тварь.