Хватит!

Кажется, я лежу на своей постели вечность. Во всяком случае, по ощущениям ровно столько времени проходит до тех пор, пока внизу, наконец, не хлопает входная дверь. Ну, неужели? Все наконец-то свалили и оставили меня одну. Даже тому, что Надя уехала, я сейчас рада. Никого не хочу ни видеть, ни слышать. Я привыкла быть одна. Я люблю быть одна. Ближе к ночи, конечно, мне это одиночество поперек горла встанет, но там бассейн уже дочистят, и я со спокойной душой смогу свалить погулять. Конечно, эти благотворительные приемы – не самая отвратительная вещь в мире, и раньше мне нравилось на них ходить, но, увы, не с таким составом пригашенных. Лучше уж дома. Спускаюсь вниз, залезаю на стул и тянусь к самому верхнему кухонному шкафчику, практически, под потолком. Там мною от меня же самой заботливо заныкан шоколад. Это такой… расчет на природную лень. Как правило, я его не ем просто потому что очень лениво лезть за ним на самый верх. Неплохой способ, кстати. Я на нем худею, а папа бросает пить. То есть в том шкафчике у нас две бутылки бурбона и гора шоколадок. Да… вот говорят, что по холодильнику можно безошибочно определить, кто живет в доме. В нашем случае, холодильник не показатель, там Надя регулярно портит нам всю статистику, а вот эта вот полка – самое то. Сладкоежка и алкоголик. Зачем нам еще кто-то? Мы и так идеальная семья. С двумя батончиками Баунти, Твиксом и пачкой желтеньких M&M's поднимаюсь к себе, ставлю на кровать ноут, включаю его, устраиваюсь рядом и зависаю, не в состоянии выбрать, что бы такое посмотреть. Вообще, у меня есть одно дело. И дело это до хрена важное, но перед ним надо собраться с мыслями. Папа и компания по любому не приедут еще очень и очень долго, а значит, торопиться некуда, я и так все успею. Не выбрав ничего конкретного, чего бы мне прям вот сильно захотелось, включаю какую-то первую попавшуюся мелодраму с Кэмерон Диаз, откусываю первую шоколадку и с удовольствием начинаю морально разлагаться. Спустя полчаса, когда враг в лице сладостей оказывается полностью уничтожен, долго шарю рукой у кровати, в поисках бутылки воды, нахожу ее, пью, и оказавшись, практически, счастливым человеком, ползу реализовывать свой коварный план. Миленький беленький MacBook Джены… почему мне кажется, что она все хранит? По таким видно. Эти люди не удаляют переписки и телефонные номера, хранят старые фото. Если она с этим идиотом до сих пор общается, значит, сентиментальная, ценит воспоминания и все такое. А еще у нее на всех девайсах, наверняка, стоит пароль. Хорошо, что у меня есть программка подбора паролей, когда-то заботливо подаренная мне Стефаном. Существует мнение, что взломать пароль к чему бы то ни было от Apple, практически, нереально. Ха. Ха. Ха. Ладно, мисс Соммерс. Посмотрим, что здесь у тебя. Странно, что папу не смутил твой бывший муж, но, наверняка, в твоей жизни есть еще темные пятна помимо брака с порно звездой. «Конференция Милан», «Тренинг 01.16», «Диснейленд осень», «Юбилей-бабушка», «Бали 2015». Ахренеть, у нее тут картотека фоток. Ну, впрочем, чего-то подобного я и ожидала. «С Риком. Париж 2016» - замираю, на секунду задержав курсор на этой папке, но тут же начинаю листать дальше. К черту, я не мазохистка. А вот это больше похоже на правду. «Рождество 2011». Щелкаю мышкой, (терпеть не могу touchpad), и с интересом начинаю вглядываться в прошлое своей почти мачехи. Черт. Я не могу понять, что происходит, но сейчас почему-то я неожиданно вижу в ней человека. Не скотину, которая уводит любимого папочку у любимой Нади, а просто девушку по имени Джена Соммерс, которая в данный момент весело смотрит на меня с экрана в уютном длинном сером свитере с белым орнаментом и с кружкой какао в руках. А это она с какой-то женщиной, очень похожей на нее. Видимо, с мамой. У них одинаковые улыбки и почему-то на фото они обе в очках. Она плохо видит? И тут я замираю. Это он. Деймон. Он стоит рядом с ней около огромной, еще не наряженной елки и, явно, что-то объясняет, указывая рукой на самую макушку этого хвойного. Меня словно ударяют под дых. Он тоже просто человек. Жмурюсь, изо всех сил стараясь прогнать эти идиотские мысли, но ни черта не выходит. Идея «что они чувствовали в этот момент», оседает у меня в голове каким-то навязчивым фактом. Вообще, богатая фантазия – это, в принципе, моя большая беда. Какое мне, к черту, дело до того, что происходило там почти пять лет назад? Но почему-то я думаю об этом. К черту. Закрываю треклятое «Рождество 2011», и начинаю искать что-то по прозаичнее. Во. «Бетти. Щенки». Не думаю, что найду здесь какой-то особенный компромат, но хоть отвлекусь. Люблю собак. Вообще, животных люблю. Твою мать. Почему-то ожидала увидеть здесь что угодно, но только не Деймона с двумя смешными рыже-коричневыми щенятами на руках. Один из них однотонный, а у второго на голове и части уха большое темное пятнышко. Каждый из этих щенят с легкостью поместился бы у него на ладони. И он одной рукой ласково прижимает их обоих к себе. И улыбается. И счастливо смотрит в кадр. А вот другие щенки. И Джена с ними. И он. На фиг Бетти и щенков. Какого черта я вообще полезла сюда? Ругаю себя всеми словами, но почему-то уже не могу остановиться. Деймон поднимает Джену на вытянутых руках, стоя по пояс в воде, какое-то совместное фото, видимо, с друзьями или близкими, они вдвоем сидят на мотоцикле, он держит на руках ее и какую-то девчонку, помладше Джены лет на десять, они вдвоем и та женщина, видимо, все же Дженина мама. Черт. Это жизнь. Целая жизнь в отдельных кадрах. Они были парой. У них была семья. И сейчас передо мной эти гребаные гигабайты воспоминаний, которые я не имела пара смотреть. Они принадлежат не мне. И, кажется, это была та черта, переступить которую даже я оказалась не в силах. И тут я вижу ее. «Свадьба». Просто и незатейливо. «Свадьба». Вот так вот подписана папка, которую мне, по любому, нельзя открывать. Но я открываю. Довольно простое белое платье. Я почему-то думала, что на ней был такой своеобразный многоуровневый торт. Но нет. Обычное. Белое, шелковое, без рукавов. Прямое, чуть расклешенное к низу, с небольшим шлейфом. Никакой фаты, просто белые цветочки в волосах. И туфли, кажется, без каблука, а в руках маленький букет из белых лилий, в который очень странно, словно, так не было задумано с самого начала, воткнута маленькая ярко алая розочка. А вот Деймон… какой-то… странный. Совершенно не похож на жениха. Взъерошенный, как будто мокрый, точнее, уже подсохший, ошалевший, но, черт… очень счастливый. Простые кольца. Ровные, без кучи камней и прочей бутафории. У родителей тоже были простые кольца. Почему-то я это помню. Вот они вдвоем обнимаются на фоне какого-то огромного очень красиво цветущего куста. Первый танец. Джена что-то говорит в микрофон. Поцелуй. Поцелуй. А вот они вдвоем обнимают Стефана. Джена бросает букет. Какие-то дети вокруг них. Две девочки и один мальчик. Девочку Деймон держит на руках, а она обнимает его за шею. А это, судя по всему, его и ее родители, и они вдвоем в середине. И Деймон смотрит не в кадр, а невесте на грудь. И, правда, совсем не жених. Скорее, пьяный свидетель. И, да, кстати, он пьяный, это отчетливо видно. В светло серых брюках, белой рубашке, без галстука и почему-то без пиджака. - Была чудовищная погода, - твою мать..! он, что в прошлой жизни, был кошкой..? как он умудряется постоянно так незаметно подкрадываться ко мне? – с утра лил дождь. Нереально было разглядеть соседний дом. Деймон стоит в дверном проеме, прислонившись к косяку. В черном костюме, с растянутым галстуком и с несколькими расстегнутыми пуговицами на рубашке. Красивый. Хоть он и полная скотина, данный факт приходится признать. И ему идет… быть грустным. - На лимузине, в котором я ехал, по дороге в церковь пробило колесо, - он подходит ближе и присаживается на край моей кровати, - пока его меняли, угробили кучу времени. Так ни хрена и не сделали, кстати, - он усмехается, глядя куда-то сквозь меня, - и я побежал бегом. Под проливным дождем. В церковь. По дороге с какого-то куста сорвал маленькую розочку, потому что все цветы остались в машине и в таком виде завалился на церемонию. Джена хохотала, а все остальные чуть не поседели. - Написать тебе была самая тупая идея в мире, - закусываю нижнюю губу и чуть отстраняюсь от него, - а еще я больше никогда не поверю интернетовским уткам. Там пишут, что ты очень тяжело переживал разрыв и все еще ее любишь. - Это не утка, - он умеет быть нормальным..? серьезно..? – я все еще ее люблю. - Почему вы развелись? - Именно поэтому. - Я не понимаю, - хмурюсь и, наконец, поворачиваюсь к нему. - Елена… одно дело любить человека… образ. Твою собственную выдумку или мечту. Женщину, которая околдовала тебя. Которая заставляет реже дышать, - черт его знает почему, но я не могу перестать смотреть на него, - совсем другое, видеть ее каждый день. Возвращаться вечерами домой и мучиться от необходимости о чем-то говорить. А потом приестся ее запах. И растрепанные волосы на соседней подушке больше не будут вызывать желания немедленно ее разбудить. Видеть ее недовольной, уставшей. Это убьет все, что угодно. Не только любовь. Я любил эту женщину. Наверное, любил слишком сильно для того, чтобы позволить ей превратиться в замученное существо, разогревающее мне на ужин куриные крылья. Я дал клятву, что буду любить Джену до конца своих дней, и всего лишь хотел выполнить ее. Поэтому мы и развелись. Для того, чтобы продолжать любить. Вот и все. - Но это же… - кто-то из нас точно псих, - тебе же было больно. И ей тоже. - Какой же ты еще ребенок, - Деймон вздыхает, поднимается на ноги и медленно подходит к окну, - знаешь, откуда все проблемы людей? – он резко оборачивается ко мне, - от них самих. От того, что все сами все усложняют. Не знаю, почему. От скуки, наверное. Скучно просто трахаться и получать от этого удовольствие. И мы начинаем придумывать вот это вот. Честное слово, уж лучше, как ты выразилась, пробку в задницу, чем это дерьмо. Переживания, душевные терзания, для особых ценителей, попытки суицида хорошо идут. Ревность, подозрения, слежки, вранье. Напиться, прорыдаться, изменить, признаться, поссориться, помириться, опять поссориться простить, не простить. Любовь – это самая извращенная форма секса. Ты как-то говорила, что я извращенец. Видишь, оказалась права. Дерьмово признавать, но я в жизни не видела ничего сексуальнее, чем его черный профиль на фоне окна, взлохмаченные пряди волос, падающие на глаза, и этот голос. Но главное, кажется, даже не это. Главное то, что и как он сейчас говорит. - Почему ты хочешь, чтобы Джена вышла замуж за папу? - Потому что она сама этого хочет, - Деймон пожимает плечами и снова подходит ко мне, - неужели, до тебя до сих пор не дошло? - Но ты же любишь ее. - И, что дальше? – он садится на край кровати, берет меня за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза, - видишь, маленькая глупая истеричка, получается, что член у меня все же прямой. В том смысле, что у меня нет комплексов, из-за которых в людях развивается это идиотское чувство собственничества. В отличии от тебя. - О чем ты? – дергаюсь, пытаясь вырваться от него, и он криво усмехается, ослабляя хватку. - О том, что ты не можешь смириться с тем, что в жизни Рика появится кто-то, кроме тебя. Кто-то, кого он полюбит. - Бред! – интересно, это ему после нескольких лет съемок в порно диплом психолога выдали? – мне просто не нравится Джена. Вот и все. Не все должны ее любить, извини. И, к твоем сведению, мистер «меня задели за живое», я не против свадьбы папы, в принципе. Я хочу, чтобы он женился. Даже очень хочу. Но на Наде! - Почему именно на ней? – ты еще и лыбишься, сволочь… в какой момент мне, блин, показалось, что ты вообще в состоянии быть адекватным?! - Потому что он любит ее!!! - Или наоборот, - на его омерзительном лице появляется не менее омерзительная ухмылка, - подумай об этом. Открываю рот, чтобы начать орать, но Деймон лениво поднимается на ноги и шагает к двери, всем своим видом показывая, что слушать меня он, сука, уже не будет. Ну, я ж не совсем больная, чтобы орать в пустоту… нет, бывает, конечно, но как-то, блин… не хотелось бы. *** - Чувак, ты серьезно? - Вполне, - Деймон выглядывает из-за поднятого капота старой спортивной машины, - я вполне серьезно, Энзо. - Ну, мальчишник никто не готовил… - карие глаза виновато смотрят на усталое лицо Деймона, - и… блин, Сальватор, да ну на хрен!!! – он резко разворачивается, отходит на пару шагов и быстро возвращается обратно, - серьезно?! Чувак, у меня билеты домой на завтра на вечер! У Уэса лекция в три! - Блядь, вы охерели? – Деймон хмурится, вытирая руки грязной тряпкой, лежащей на земле рядом с машиной, - я сказал вам почти месяц назад. - Да никто не поверил! – Энзо нервно фыркает, раздраженно глядя на друга, - чувак, я тебе по секрету скажу… твои родители даже не собирались приезжать. - В смысле..? - В прямом. Твоя мама запланировала начать ремонт на этих выходных. Стеф идет к кому-то на день рождения. - Я не понял, - Деймон злобно сжимает зубы, - то есть никто из вас, реально, не поверил, что я женюсь? - Неа… - Энзо виновато качает головой, - и, если совсем честно, я до сих пор не верю. Ты соскочишь, Сальватор. Свадьбы не будет. *** - Слушай, звезда экрана..! – влетаю в гостевую комнату, где остановилось это чудовище, и на долю секунды зависаю, глядя на его полуголое тело… черт, - какого хрена ты вообще, тут делаешь? Особенно, учитывая тот факт, что ни папа, ни медуза-горгона еще не вернулись. Тебя выперли с элитной вечеринки? Рылом не вышел? Или по привычке стал показывать там всем свою самую выдающуюся часть? - Я не люблю большие скопления людей, - его дебильные глаза теперь опять привычно ледяные… никакие, - быстро устаю. - Ммм… - ах ты тварь, - чего так? - Я социопат. - Нет, - мило улыбаюсь ему, старательно игнорируя идеальные кубики чертового пресса, - ты дебил. А это совершенно разные диагнозы. - А твой рот только для вот такого говна подходит? – Деймон встает напротив меня и пристально смотрит, продолжая криво улыбаться. - А твой? - Поверь мне, - он усмехается и слабо качает головой, - совсем нет. - Придурок!!! Бегом спускаюсь вниз, едва ни врезаюсь в дверь, на ходу открывая ее, и вылетаю на улицу. Вот честно, может, я и говно человек, но явно не настолько, чтобы за все плохое, что я сделала в жизни, судьба подсунула мне вот этого урода. Мэтт… судорожно набираю его номер. Мэтт, блин!!! Ну, возьми ты трубку! Просто супер… когда надо этого человека никогда нет! Зато, когда, блин, не до него, он тут, как тут… гриб подберезовик, блин. Хотя, какой он подберезовик? Он поддубовик. Шикарный такой российский гриб, произрастающий под шикарным пушистым деревом. Которое, кстати, замечательно характеризует моего официального парня. Мда. На каком-то перекресте жизни я, явно, свернула не в ту сторону. - Гилберт! – твою ж мать..! - Коул? – что, серьезно? – ты не глюк? Коул – это тот чувак, с которым мы встречаемся примерно раз в полгода, напиваемся, тусим до тех пока есть силы стоять на ногах, ставим на уши все возможные окрестности, безжалостно флиртуем друг с другом, а потом разъезжаемся, даже не меняясь номерами телефонов. Он живет в Уитморе. Учится в местном колледже на пластического хирурга и, просите меня, конечно, но я, наверное, предпочла бы ходить с оттопыренными ушами или длинным носом, чем ложиться к нему под нож. - Ты чего тут одна, девочка моя? – Коул выглядывает из машины, - забирайся! А, что, это вариант. Пожав плечами, ныряю на заднее сиденье и врезаюсь лбом кому-то в плечо. - Привет. - Привет, - на меня смотрят внимательные черные глаза, - Лиам. - Елена. - Подруга Коула? - Ага, - начинаю нервно хихикать и делаю глоток виски из, протянутой мне бутылки, - мы дружим. Иногда. Мистик-Гриль, водопады, опять Мистик-Гриль, центр нашего городка, кладбище… (блин, почему все тусовки рано или поздно перетекают туда?), парк аттракционов, озеро. Когда более-менее прихожу в себя, кругом темно, очень душно, а по моему телу скользят чьи-то руки. Чьи-то крепкие, явно, мужские руки, но, по-моему, их как-то многовато для одного человека. - Коул? - М? – его дыхание щекочет мне шею, и от удовольствия начинает мучительно приятно сводить ноги. - Это ты? - Мы. - Кто мы? - Трупы! Этот голос я ни с чем не спутаю. Уж лучше б это был папа. Подскакиваю от неожиданности, когда все вокруг резко заливает ярким, каким-то противоестественно белым светом, и жмурюсь, отчаянно стараясь привыкнуть к этому сияющему кошмару. Несколько секунд уходит на то, чтобы сообразить где я, и, что со мной, нащупать рядом какую-то невразумительную тряпку, которая судя по всему, была когда-то моей же собственной майкой, кое-как прикрыть ей грудь, которая уже очень условно, но все же пока еще в лифчике, облизать губы и повернуться к двери. Хуже просто быть не может.