Хватит!

- Как ты могла бросить меня в этом Аду? – недовольно смотрю на Надю, лежа головой на ее коленях. - Я не бросала, - она ласково гладит меня по волосам, - я больше не нужна здесь постоянно, так что… Какой бред! Где ты еще нужна, если не здесь? В своем дебильном кампусе около Уитмора? Конечно, там же, наверное, не жизнь, а сплошная малина. И почему папа такой идиот, что ничего не видит и не замечает? Или просто прикидывается? Тогда все равно идиот. - Надя, здравствуйте, - какого черта эта ведьма делает дома днем?! – а что там за история с костюмом мистера Зальцмана? - В смысле? – Надя удивленно оборачивается к ней, а я изо всех сил стараюсь не смотреть на это европейское чучело с идеально причесанными волосами и в дебильном офисном платье. - Мне звонят из химчистки, говорят, что его никто не забрал. - Я думала, что Мейсон… - Надя, - только попробуй сейчас сказать хоть что-нибудь не то, дрянь, - Мейсон – водитель. А Вы помогаете по дому и забрать костюм – Ваша работа, а не его. Или на Ваш взгляд, будет логичнее, если Мейсон отправит нас с мистером Зальцманом на такси, а сам поедет в химчистку, чем, если Вы встанете с дивана? - Нет… Вот, что я сейчас хочу, так это то, чтобы у меня был травмат. Я бы прострелила этой тупой суке голову, а папа бы меня отмазал. У Нади вспыхивают щеки, она моментально начинает нервно кусать губы, и я только чувствую, как ее рука незаметно сжимает мою, видимо, намекая на то, чтобы я молчала. - Тогда, может быть, Вы все-таки подниметесь и уже сделаете то, о чем Вас просят? - Конечно… - моя бедная девочка, - мисс Соммерс. Снова открывается входная дверь, и в дом вваливается Стефан вместе во своим MacBook, который, похоже, уже прирос к его руке, как крюк у одноименного капитана. За ним папа какой-то… непривычно веселый, Деймон с вилкой, торчащей у него изо рта, причем, почему-то зубчиками вперед, и Мейсон с кучей пакетов. Я точно имею какое-то отношение к этим людям? - Привет, цветочек, - Мейсон чмокает меня в щеку. - Елена, привет, - Стефан легонько щелкает меня по носу, и я улыбаюсь им обоим. - Привет, зайцы, - машинально поднимаю руку, подставляя ладонь для привычного папиного приветствия. - Здравствуй, дочь. - Здравствуй, отец. - Здорова, истеричка, - Деймон вытаскивает вилку изо рта, наклоняется ко мне и надувает огромный пузырь из арбузной, (судя по запаху), жвачки. - Не сдох еще? - Да не дождешься. Папа нормально реагирует на мои высказывания. Давно привык. Джена пока еще вздрагивает, но, кого это, собственно, вообще волнует? Пока моя бедная Надя, по указке этой идиотки, тащится за папиным костюмом для сегодняшнего приема, вся эта шизонутая компания оживленно обсуждает что-то, курсируя между гостиной и крыльцом, а потом, когда Надя и костюм, наконец, возвращаются, наша идеальная семья наконец-то садится за стол. Вот, честно говоря, мне совсем не улыбается есть, глядя на эти рожи, но, во-первых, обед готовила Надя, а, во-вторых, папина вчерашняя тирада о том, что его не уважает собственная дочь, все еще звучит у меня в ушах. Ладно, пожую. От меня не убудет. Сегодня вечером папина фирма устраивает очередной благотворительный прием, в честь нового набора студентов в Уитмор. Обычно я всегда ходила с папой на все подобные сборища, но сегодня я в этом дешевом фарсе точно участвовать не собираюсь. Пусть идет туда со своей гребаной невестой. Порно-звезду еще может прихватить. А меня не надо. Отдайте шляпу и пальто, и на хрен ваши именины. Без меня. - Пап, - ой, сколько сейчас будет воплей… - я сегодня не иду на прием. - Ты точно уверена? – он поднимает глаза от тарелки и раздражающе спокойно смотрит на меня… это что-то новое. - Да. - Хорошо, - что, блин?! – тогда, побудь дома, ладно? Хочу вызвать очистку бассейна, нужно, чтобы кто-то последил. Договорились? - Э… ну, окей. - Спасибо, дочь. Папа смотрит на меня так, словно мне три года, я выиграла международную олимпиаду по философии, а готовил меня к ней исключительно он. То есть сияет, как, натертый попами, низкий постамент у памятника основателю города, который, естественно, все всю жизнь используют, как лавочку. Наверное, я бы уже начала негодовать, но вдруг ловлю на себе заинтересованный взгляд Деймона, и многое, сука, становится понятно. Ах ты ж, гребаная тварь. Все ясно, как белый день. Придурок промыл папе мозг, и тот, видимо, был хорошо подготовлен к тому, что я начну отказываться ехать на прием. Откуда в твоей тупорылой башке вообще взялся мозг, а? На хрена он тебе с такой-то внешностью? Или, реально, что ли, член кривой? А наличие ума это как-то компенсирует? - Я к себе, - вытираю губы и выбираюсь из-за стола, - кстати, Джена… - она вздрагивает, с готовностью глядя на меня… да, щаз, - тут в пакетах, - обвожу пальцем кучу барахла на диване, - было что-то светлое… кажется, платье. Это для сегодняшнего приема? - Да. - М… пока накрывали на стол, туда случайно пролился соевый соус, - хлопаю глазами, как лучшая ученица у доски, - видимо, кто-то неаккуратно поставил. - Кто-то неаккуратно поставил соевый соус на диван? – папа сжимает вилку, я с трудом сдерживаю торжествующий блеск в глазах, а Джене, кажется, требуется вся ее хваленая выдержка на то, чтобы сейчас улыбнуться. - Рик, не волнуйся. Много народу, всякое бывает. У меня есть другое платье. И не одно. Я что-нибудь выберу. Все хорошо. Папа благодарно улыбается ей, целует в уголок губ, от чего меня моментально начинает тошнить, и я отворачиваюсь, потому что иначе, есть реальный шанс, что меня еще и вывернет на ее шмотки. И вот тут всем бы молчать. Я бы тихо матерясь, ушла к себе, грымза выбрала бы другое платье, они бы собрались и, наконец-то, свалили, а я бы осталась в вожделенном одиночестве смотреть фильмы, жрать шоколад и из окна периодически следить за тем, как чистят бассейн. Но хрен там ночевал. - Надя, а почему вещи все еще лежат посреди дома? – от этого голоса по моей спине волной проходит какой-то незнакомый леденящий холод… что тебе еще надо, тварь? - В… - готова спорить, она опять кусает губы, - в каком смысле? - В прямом, - Деймон настолько невозмутимый, что мне моментально начинает хотеться воткнуть ему в шею нож, - Вы должны были их убрать. Разве это не Ваша работа? - Сальватор… - Джена, заткнись, - он недовольно фыркает и на сотую долю секунды начинает нравиться мне чуть больше, - ты мне больше не жена, я не обязан тебя слушаться. Вы здесь работаете, Надя, - оборачиваюсь и с ненавистью смотрю в его, пусть и очень красивы, но, блин, ледяные глаза, - не живете, нет. И у Вас есть обязанности. Одна из которых, следить за тем, чтобы соевый соус самостоятельно не проливался на новое платье невесты Вашего босса. То, что случилось с платьем - Ваша вина. - Сальватор… - Соммерс, ты глухая? – Деймон даже не смотрит на нее, - в том, что платье испорчено, виноваты Вы, - не моргаю слежу за реакцией Нади и с ужасом понимаю, что она сейчас заплачет, - значит, его стоимость будет удержана из Вашей зарплаты, - почему молчит папа..? почему он допускает все это, блин?! – я бы даже сказал с нескольких зарплат. Вам ясно? – на Надиных глазах появляются слезы, - я не слышу! - Это я испортила платье, - не надо быть пророком, чтобы догадаться, что именно этого ты, синеглазая сука, и ждал, - я вылила на него соус. Надя не при чем. - Ну, хорошо, что все так быстро прояснилось, - папа делает глоток вина и ласково улыбается мне, - ты не надумала пойти с нами? - Нет, - как же я ненавижу себя сейчас, - если ты не против, я все же останусь дома. - Конечно, дочь. *** - Елена, давай поговорим, - серые глаза ласково смотрят на нее, и девочка моментально успокаивается. Очередной день в школе стал кошмаром, впрочем, как и любой другой. Она просовывается между сидениями, мельком успев вдохнуть любимый запах дорогой кожи салона, и прижимается щекой к крепкому плечу отца. Скандал, крики, кабинет директора, вызов отца в школу, тысяча хвалебных слов о нем и миллион оскорбительных о ней. Все это перестало иметь значение ровно в тот момент, когда она увидела его в дверях кабинета. Секунды хватило на то, чтобы пришло понимание: ей больше не страшно. Он приехал, а это значит, что ничего плохого с ней больше не произойдет. Во всяком случае, до тех пор, пока он рядом. - Пап, - Елена тяжело вздыхает и виновато смотрит на отца, - он вылил мне компот в рюкзак. - Я знаю, - Рик сдержано кивает, и Елене становится еще печальнее, - а ты что? - После уроков ударила его этим рюкзаком по голове. - А перед этим ты что сделала? - Положила туда камень… пап, я не специально! - Конечно же, не специально, - он слабо усмехается, глядя на нее, - я прям вижу, как ты случайно находишь камень побольше, подбираешь его, кладешь себе в рюкзак и бьешь им этого чувака по голове. - Он заслужил. - Елена, - Рик тяжело вздыхает, и коротко гладит дочку по волосам, - ты девочка. Ты не должна бить одноклассников по голове. Ты не должна драться. Для этого у нас есть охранники. Если тебя кто-то обидел, просто скажи мне. Не надо пытаться разобраться самой. Ты не сирота. У тебя есть отец. И я должен решать твои проблемы, а не ты. - Но я же могу сама. - Можешь, - он покорно кивает в ответ, - но не должна. Это неправильно. Ты не Рембо, Елена. Ты просто девочка. Тебе десять лет. Твои проблемы должны заканчиваться на этапе домашних заданий. - А бабушка Бонни говорит, что каждая девочка должна уметь постоять за себя. - Бабушка Бонни старая. Она все перепутала. У тебя есть я, Елена. А это значит, что ты ни с чем не должна справляться сама. Ты поняла меня? - А, если… - Дочь, ты поняла меня? - Да. *** Влетаю к себе в комнату и с грохотом захлопываю дверь. Ладно, ладно, я уже поняла, идея искать помощи у бывшего мужа Джены была тупой, я уяснила, дольше-то что?! Что конкретно мне нужно признать, понять или сделать, чтобы чертовски поучительные уроки судьбы, блин, прекратили сыпаться на меня в этом направлении?! Я больше никогда не буду связываться с бывшими мужьями папиных невест, честное слово, только этого, пожалуйста, засуньте обратно в ту жопу из которой он вылез! Урод. Как же он меня бесит. Набираю в легкие побольше воздуха, изо всех сил стараясь успокоиться. Ни черта не помогает. Я ненавижу его так, что от одного только воспоминания о нем, тут же начинает нещадно сводить нижнюю челюсть – верный признак надвигающегося бешенства. Задушить его во сне, что ли? - Мне надо поговорить с твоим парнем, - это уже за гранью… - Деймон, пошел вон из моей комнаты! - Я сказал, мне нужно поговорить с твоим парнем, - он подходит на шаг, и в ушах снова неожиданно начинает звенеть. - Зачем? - Хочу объяснить ему, что из-за его бездарных сексуальных недо усилий страдают ни в чем неповинные люди, - упорно продолжаю отступать от него, пока, наконец, не упираюсь спиной в стену… этого следовало ожидать, в общем. - Что..? – ненавижу свой организм за то, что я умею притворяться, а он нет… толку мне изображать сейчас что-то, если предатель-голос охрип, как только гребаный Деймон закрыл за собой дверь моей комнаты..? конечно, нет ничего позорного в том, что я боюсь психопатов, но открыто признаваться в том, что он не только бесит, но еще и пугает меня как-то… стыдно. - Ты ведешь себя так… - он подается ко мне, и теперь каждое его слово горячим, вкусно пахнущим, ментоловым дыханием обжигает мою кожу, - что твой диагноз сразу становится очевиден. - Ка… - черт..! – какой диагноз? - Недотрах, - что..? что, блин?! – в этом почему-то принято обвинять женщин, но очень зря. Знаешь от чего у женщин бывает такое? – воткнуть бы тебе вилку в колено, - от того, что их не дотрахивают, - он криво усмехается, а я сдавленно рычу, плотно сжав зубы… я на твоей машине, дрянь, тормозной тросик перережу, - хотя, удивительно, - Деймон резко отстраняется от меня, и я даже пару мгновений разуюсь возможности вдохнуть, - учитывая то, что ему семнадцать лет, у него не должно быть такой проблемы. Видимо тебе, красавица, слишком много надо, - он снова подходит ближе и пристально смотрит мне в глаза, - я прав? – что б ты сдох, сука, - я спрашиваю, я прав? - Да пошел ты. - Прав, - он снова усмехается, - я и сам это знаю. А еще я точно знаю, - теперь он говорит, практически, касаясь губами моего лица, - что ты ни разу в жизни не спала с кем-то взрослым, серьезным и опытным. - Что за бред? - Это не бред, - он касается моей щеки костяшками пальцев, а мой мозг почему-то никак не может дать руке команду врезать ему по морде, - кто у тебя был? Гиперактивные перекаченные футболисты? Торчки из вашего подозрительного бара? Ну, может, студенты из ближайшего колледжа? Это список тех, кто привык получать удовольствие, а не доставлять его. - А ты в этом вопросе типа гуру? – от злости начинают дрожать колени, - спешу тебя огорчить, мой жаркий друг, девушки под тобой стонут по сценарию, а не от удовольствия. - Ошибаешься, - он медленно облизывает губы, еще чуть подается вперед, и я инстинктивно зажимаю рот рукой, от чего он торжествующе усмехается и неожиданно проводит языком по мочке моего уха. Все силы уходят на то, чтобы не вскрикнуть от неожиданности и… еще чего-то, но я пока не могу разобрать, чего именно. Жмурюсь, отчаянно пытаясь успокоиться, а его близкое дыхание, как огонь, обжигает мне шею. Снова чувствую прикосновение его губ и языка к моему уху, и понимаю, что у меня предательский начинают подкашиваться колени. Секунда, и Деймон отстраняется, весело глядя на меня и зажимая между зубов мою же сережку. - Ты еще и воруешь во время секса, - недовольно закатываю глаза, вырываю сережку, надеясь как-то в этот момент умудриться сломать ему челюсть и резко отхожу в сторону. Все внутри до сих пор горит, и мне нравится думать, что это происходит от злости. Но, блин, видимо нет. Мерзко признавать его правоту, хотя он, увы, прав… Мэтт ни при каких обстоятельствах не довел бы меня до такого состояния так быстро и такими простыми действиями. Это омерзительно. Это запрещенный прием и, однозначно, нарушение правил. Использовать такое против девушки нельзя. Это все равно что устраивать бой какого-нибудь супер-боксера и человека с заряженным ТТ. Хоть ты там усрись, а чувак с ТТ, по любому, в выигрыше. - Самолюбие довольно? – злобно смотрю на эту ухмыляющуюся рожу, - теперь исчезни отсюда, иди подрочи в душе и вали с этими двумя на их сраный прием. А меня оставь в покое. А заодно и Надю. - Надя милая, - Деймон пожимает плечами, а я инстинктивно сжимаю кулаки. - Только тронь ее! - А, если трону? Вообще папа с детства учил меня, что драться – это нехорошо. Вернее, это, конечно, хорошо, но не для девочки. Типа мне не положено и все такое. Как показывает практика, папа почти всегда оказывается прав, и в большинстве случаев я всегда предпочитала следовать его советам, но в этом вопросе как-то… не сложилось. И дело тут все в тех же гребаных эмоциях. Как только происходит что-то… яркое… я начинаю психовать, мне застилает какой-то невнятной пеленой не только глаза, но еще и мозг, а дальше я уже не в состоянии думать. - Только рискни, сволочь! – сама не замечаю, как мой кулак уже летит Деймону в челюсть, и сдавленно вскрикиваю, когда его огромная ладонь ровно «за секунду до» перехватывает мою руку. Мне снова становится дико больно. Его бешеные ледяные глазища в упор смотрят на меня, и Деймон начинает сдавливать мой кулак, пытаясь прогнуть меня, в самом прямом смысле слова «прогнуть». В том плане, что вот не морально, а прям физически. - Больше никогда так не делай.