Хватит!

Натягивая кед, скатываюсь по лестнице вниз, и удивленно застываю, глядя на папу, который уже мажет лыжи на выход, Мейсона придерживающего ему дверь и спину, (спасибо, что не рожу!), Джены, которая уже идет к машине. - Нормально, а где кофе? – морщусь, понимая, что привычного утреннего запаха нет и в помине. - Дочь, Надя сегодня разбирается в доме на озере, ты забыла? – папа чмокает меня в щеку, - а мы проспали, так что… найди сама что-нибудь на кухне, хорошо? И не опаздывай в школу. - Ага… - Доброе утро, цветочек, - Мейсон подмигивает мне, пропускает папу вперед и закрывает дверь. Чудесно просто. Черт с два я буду сама что-то искать. Раньше выйду, успею зайти в Мистик-Гриль и взять с собой нормальный кофе в стаканчике. Справедливо было бы, конечно, заставить Деймона сварить мне его, в качестве мести за воскресенье, но что-то мне подсказывает, что он не просто не станет его варить, а еще и какую-нибудь подлянку устроит. Беру с комода у двери сумку, закидываю на плечо, достаю из кармана очки и открываю дверь. - Стоять! – да, сколько ж можно-то?! - Тебе не надоело, а?! – резко разворачиваюсь и, практически, утыкаюсь носом Деймону в грудь. - Что не надоело? – он закусывает нижнюю губу, а я начинаю реже дышать. - Доставать меня. Пусти, я пройду. - Не пройдешь, - он улыбается, притягивая дверь и закрывая ее на замок, - ты сегодня прогуливаешь. - Что..? - Я думал ты еще вчера догадалась, - блядские синие глаза сияют, как два фонаря… вот черт. - Уборка в доме… - не отрываясь, смотрю на него, - ты сказал оставить там все, как есть, и просто предупредить папу для того, чтобы он сегодня отправил Надю туда? - Умная девочка, - он притягивает меня к себе и грубо целует, жадно кусая мои, (и без того, припухшие), губы. - Пусти!!! – отчаянно пытаюсь вырваться от него, - Деймон, отпусти!!! Сволочь! Я не хочу! Это правда. Я не хочу! Мне надоело это. Он относится ко мне, как к шлюхе. Как к кукле для секса, как к своей собственности. Ни с одной из моих подруг никто и никогда не обращался в постели так, как этот ушлепок обращается со мной, и, если честно, я уверена, что нормально то, как у них, а не, как у меня… с другой стороны, ни одна из них никогда и не говорила о том, что удовольствие может длиться всю ночь. Без остановки. Без перерыва. И быть таким… таким… таким ярким. Взрывным. Сумасшедшим. Наверное, это из-за того, что все нормальные люди занимаются сексом с теми, кому хотя бы симпатизируют. А мы ненавидим друг друга. И, кажется, именно это, добавляет всему остроты. Но, блин, не так. Вот это уже, реально, слишком. - Не хочешь? – Деймон продолжает веселиться, - хорошо. Давай проверим. Если все так, и ты, действительно, не хочешь, я тебя отпущу. Но, если врешь… - Все так!!! – решительно смотрю ему в глаза, - я. Тебя. Не. Хочу. Доволен? Убедился? Теперь я могу идти? Вот я, блин, была уверена, что сейчас он хотя бы зависнет. Ну хоть что-то же в нем должно быть от нормального, обычного, худо-бедно вразумительного человека?! Но нет… его гребаные руки притягивают меня ближе, разворачивают к нему спиной и прижимают к этому треклятому атлетическому телу. - Ты сдурела, что ли? – он усмехается, и, игнорируя мои вопли, пытается расстегнуть мои джинсы, - думаешь я тебе на слово поверю? Дрянь ты малолетняя? Мечусь из стороны в сторону, стараясь вывернуться из его рук, даже кусаю его за плечо, непонятно, как до него дотянувшись. Черт с два. Он не просто не отпускает, но и расстегивает-таки, джинсы, просовывает в них руку и скользит пальцами под тонкий шелк трусиков. - Ого… - мою шею обжигает его дыхание, - ни хрена себе, Елена. Ты вся течешь, а говоришь, что не хочешь! - Пошел на хер!!! Отстраняюсь от него насколько могу и со всей силы бью локтем в живот. Но получается плохо. Я, как охотник-дебил, не убиваю кабана, а просто попадаю в него. Знаю, что сейчас непонятно, но, вообще, это очень хорошее сравнение, потому что всем, кто имеет отношение к охоте, отлично известно, что, стреляя в кабана, надо быть на сто процентов уверенным, что убьешь. Потому что, если выстрелить и оставить эту свинью-переростка в живых, то он рассвирепеет, и вот там уже точно убьет тебя. Надо было бы мне, вообще, вспомнить поучительный пример про кабана до того, как пытаться ударить этого урода. - Куда собралась?! – Деймон больно хватает меня за руки, не отпуская от себя, - мы же договаривались, отпущу, если выяснится, что ты, действительно, меня не хочешь. - Я и не хочу!!! – от отчаяния чуть ни начинаю плакать. - Это головой, Елена, - он торжествующе смотрит на меня, - видишь, ты меня бесишь, но я признаю, у тебя есть мозг. И он отчаянно отказывается принимать то, что тебе нравится все то, что я делаю с тобой. Но есть ведь еще и тело, - он сверкает глазами, - тело, Елена! И оно кричит о том, чтобы я продолжал! - Отпусти!!!! - Молодец, - Деймон начинает хохотать, - продолжай в том же духе. Кричи, вырывайся. Ты же знаешь, меня это только заводит. Он прижимает меня к входной двери, долго целует, задирая футболку и скользя руками по моему телу. Телу-предателю. Как оно могло так подставить меня?! Этот человек – исчадие Ада, самое мерзкое и ужасное существо на Земле, и ни мне, ни, кому бы то ни было еще, просто по определению не может нравиться ничто из того, что он делает или говорит. Но почему-то нравится. Почему-то, колени дрожат от его прикосновений, таких резкий и таких неласковых. Почему-то все внутри сжимается от его голоса, аромата, вкуса… Это противоестественно. Человеку не может нравиться, когда его не любят. По логике, все, ведь совершенно наоборот. Должны притягивать те, кто любит, кто заботится, кто старается сделать как можно лучше. Деймон не любит меня. Не просто не любит, терпеть не может. И еще всячески демонстрирует это. Но почему-то я «вся теку» от него. - Ты делаешь мне больно!!! – с силой вцепляюсь пальцами ему в плечи, когда Деймон чуть приподнимает меня, лишая возможности касаться ногами пола и пристально смотрит в глаза. - Я в курсе. На это и был расчет. Он, пошатываясь, поднимается вверх по лестнице, все еще держа меня на руках, пару раз чуть ни роняет, целует в шею, прикусывает за мочку уха. Вцепляюсь пальцами ему в волосы, изо всех сил стараясь сделать хоть чуточку больно, но, либо он, реально, ничего не чувствует, либо старательно делает вид. Вот урод. *** - Дядя Грейсон не заснул, правда? – Елена осторожно кладет руку Аларику на плечо, и тот вздрагивает от неожиданности, удивленно оборачиваясь к девочке. - Дочь, кладбище в два часа ночи – не то место, где ты должна быть. - А ты? - Елена… - Пап, он ведь умер, да? – огромные карие глаза, не отрываясь смотрят Рику в лицо. - Да. - Как это, умереть? - Дочь… - Аларик, жмурится, отчаянно пытаясь понять, как объяснить ребенку, что означает это жуткое слово, - черт его знает… - Папа! - Умереть – это значит… - Рик проводит руками по волосам, взъерошивая их, и ловит напряженный, непривычно серьезный взгляд Елены, - значит, сердце перестает биться. И человек умирает. - У дяди Грейсона перестало биться сердце? - Да. - Почему? - Дочь, он… его ударила машина. Очень сильно. Она ехала на большой скорости. Это, как сильный-сильный… пинок. Сердце не выдержало. - А почему его ударила та машина? Он стоял на дороге? - Да, дочь… - на глазах Рика появляются слезы, - стоял… - Зачем он так сделал? – Елена непонимающе хмурится, - бабушка Бонни говорит, что на дороге ни в коем случае нельзя стоять. - Бабушка Бонни права… - Пап… - детские ручки неожиданно сжимаются в маленькие кулачки, а глаза опускаются в землю, - я должна тебе кое-что рассказать. Эта машина… которая ударила дядю Грейсона… я тогда тоже стояла на дороге, - ее голос дрожит, и Рик неуверенно переводит на дочку напряженный, застывший взгляд, - я не специально, пап, пап, правда..! я только на секундочку забыла… - Больше не забывай, дочь, - его голос хрипнет, а к горлу неожиданно подступает ком. - Если бы не я, он бы не умер, да? – Елена облизывает пересохшие губы, - это я виновата? - Нет, - Аларик едва заметно усмехается, медленно качая головой, - ты ни в чем не виновата. Только не ты. Ты ребенок, Елена. А Грейсон… он взрослый. И он защищал тебя. Так должно быть. Так правильно. Сильные защищают слабых. - А я… - Елена затихает на полуслове, - я всегда его очень боялась. - Боялась? – Аларик удивленно вскидывает брови, - почему? - Он все время ругался на меня, - честно отзывается Елена, - я думала, что он меня совсем не любит. - Ты еще маленькая, - Рик обнимает дочку, притягивая ее к себе, и теперь уже решительно игнорирует слезы, которые медленно катятся по такому суровому, мужскому лицу, - и многого не понимаешь. Он тебя очень любил. Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно. А ругался… он так хотел воспитать тебя, Елена. Рассказать, что хорошо, а, что плохо. Хотел, чтобы ты была еще лучше. Чтобы ты стала лучше всех. Это странновато, но… когда любишь, такое бывает. - Правда? - Правда, дочь. *** - Ты опять свалишь в другую комнату? – из последних сил переворачиваюсь на спину и измученно смотрю на Деймона. - А ты что-то имеешь против? – он поднимает с пола свою футболку и резко надевает ее, играя соблазнительной горой идеальных мышц. - Ну, вообще-то сейчас день, - изо всех сил стараюсь удобнее подложить под голову подушку, причем, сделать это так, чтобы причинить себе минимум боли, - спать-то не обязательно. Или ты уже старый? Быстро устаешь? - Не действуй мне на нервы, - Деймон рывком застегивает ремень, подходит ближе и наклоняется ко мне, - дай поцелую. Демонстративно закатываю глаза и подставляю ему щеку, тратя всю свою ничтожную выдержку на то, чтобы не заржать. Он что-то хмыкает, крепко берет меня за подбородок, разворачивает к себе мое лицо и жадно целует в губы. Парадокс. Когда его язык ласкает мой, чудовище по имени Деймон Сальватор, внезапно начинает казаться мне не таким уж чудовищем… вернее, не так. Оно должно казаться мне меньшим чудовищем, потому что, почему-то, (по каким-то, блин, невероятным и непонятным для меня причинам!!!), его «ласки» доставляют мне нереальное удовольствие. Да-да, я все еще совершенствуюсь в этом удивительном навыке «не врать хотя бы себе». Принимаю душ, переодеваюсь, сползаю вниз и вздрагиваю, увидев на нашей кухне папину гарпию… невесту, в смысле. Она, как говно в проруби, маячит между столом и кофе машиной, что-то там пытаясь из нее выдавить. Ну, удачи. Этот механический зверь очень похож на меня. В том смысле, что так просто ни фига не сдается. - Получится лучше, если станцевать возле нее ритуальный танец, - открываю холодильник и беру с полки пакет грейпфрутового сока, - я серьезно. - Елена, я… - Круэлла смотрит на меня, как удав-любитель на кролика-профессионала, - я вернулась раньше, - она слабо усмехается, и мне почему-то становится как-то нехорошо, - я кое-что слышала. Из твоей комнаты, - епт… - это был Мэтт, да? - Э… - мозг, ну, пожалуйста, давай в темпе!!! – да. - Я так и подумала. - Ты… - черт, черт, черт!!! – ты же не заходила, правда? - Ты с ума сошла? – ну, хоть что-то. - Слушай... не говори отцу, ладно? - Не скажу. Кстати, – а, как все хорошо начиналось… - ты не в курсе, где Деймон? - Нет, - ну, и, как я буду выруливать потом..? – когда я встала его уже не было. - Даю бесплатный совет, - Джена делает глоток кофе, - постарайся, чтобы он не узнал. Потому что, во-первых, застебет, во-вторых, будет шантажировать. - Ладно. Вот мне интересно, а что я буду говорить, когда синеглазый засранец вылезет из своего гнезда, причешет сюда, и… - Всем привет! Э… в смысле, Деймон заходит через входную дверь? Когда я спускалась, он совершенно точно был у себя. Я слышала шум воды в душе. Э… нет, не глюк… блин, как так-то?! - Ну, и город у вас, - он недовольно морщится и вытаскивает из волос какой-то листочек и маленький обломок веточки, - растений больше, чем людей! - Ты, что, ходил пешком? – Джена насмешливо смотрит на него, продолжая бессовестно поглощать наш кофе. - Ага. - Чего вдруг? - Нет денег на бензин, - Деймон показательно вздыхает, - не займешь? - Прости, Сальватор, - какой у нее мерзкий голос, - ты нежелательный кандидат на предоставление кредита. - Я так и думал, - Деймон снова вздыхает, - эй, чокнутая, - он сильно дергает меня за нос, - не одолжишь денег на бензин? - Да пошел ты. - Этого следовало ожидать. Он невозмутимо забирает кружку у Джены из рук, делает несколько больших глотков и, морщась, возвращает ее обратно. А я стою, пялясь на эту дебильную картину и мысленно матерю себя за то, что не могу отделаться от навязчивой идеи «я понимаю, почему именно она стала его женой». Они не просто подходят друг другу, это что-то… блин, если честно, это какая-то хрень. Но он другой с ней. Он несет все ту же чушь, но делает это… с нежностью, что ли? Разумеется, если это слово к нему, вообще, применимо. Но вся эта лирика, как ни странно, все еще не отменяет вопрос… как он, блин, оказался на улице?! - Ты, что, прыгал из окна? – шиплю ему на ухо, когда Джена отползает в гостиную к своему трезвонящему телефону. - А, что я должен был сделать? – Деймон удивленно скашивает на меня глаза, - выйти в полотенце и поблагодарить тебя за секс? - Только попробуй! - Ну вот, я и не стал. Что за чувство? Хотя, как говорится, чувствуют только х… в жопе, остальное ощущают. Но в данный момент это почему-то не имеет значения. Это… это не благодарность и не тепло, не умиление, но… какого черта он делает что-то ради меня? Или ради себя? Ну, да, скорее всего ему просто не хочется, чтобы любимая бывшая узнала, что он трахается с кем-то еще. Ах ты, тварь. - А, что так? Боишься, что Джена приревнует? – изо всех сил стараюсь не скрипеть зубами, - ну, так, я тебе скажу, зря рисковал своей симпатичной шкуркой, я ей сейчас все равно расскажу. Так что, прости, герой-бывший-муж-девушки-моего-отца, ты в прекрасном и умопомрачительно мощном пролете. - Елена, ты дура? – он в упор смотрит на меня, и я даже как-то теряюсь. - В смысле? - В прямом, - Л-логика, - мне насрать ревнует меня Джена или нет. Она сама не хранит мне верность, (что было бы, кстати, верхом маразма!!!), а благополучно спит с твоим отцом – это раз, и два – она в курсе, что я не евнух. Я сделал это для того, чтобы она не получила меч Джедая в виде известия о том, что несовершеннолетнюю дочурку ее жениха трахает взрослый мужчина с ярким прошлым в порно индустрии, и не склевала тебе на хер весь мозг! - Ты обо мне, что ли, заботишься? – говорю я раньше, чем успеваю подумать. - Может быть, - Деймон беззаботно пожимает плечами, - а, может, мне просто хочется продолжать делать с тобой то, что я делаю. И я не хочу, чтобы что-то могло этому помешать. - Урод. - Истеричка.