Хватит!

- Девочки, на эту горку нельзя, она слишком высокая! – Лиз сердито смотрит на Кэролайн, Елену и Бонни, которые с озорными визгами, как сумасшедшие носятся по детской площадке, - девочки, я сказала, сюда нельзя! Катайтесь с двух других! Елена!! - А я хочу с этой!!!! – девочка с силой топает ногой в белом кожаном сандалии и мгновенно бросается на лесенку этой самой запретной высокой горки. - Елена, стой! – Лиз кидается за ней, - Рик!!!! - Все нормально, дочь, - Аларик слабо улыбается, а Лиз моментально закатывает глаза и, махнув рукой, отходит в сторону, - съезжай. Я тебя поймаю. Елена визжит и хохочет. Жмурится от страха, стучит кулачками по краю горки, но, наконец, усаживается, отпускает руки и с восторженными криками съезжает прямо в руки отца. - Ты мой будущий космонавт! – Рик целует ее в щеку, поднимается на ноги и начинает шутливо подбрасывать дочь на вытянутых руках. - Ай!!!! – Елена заливается прерывистым смехом, - пап!!! Папа!!!!! Я не хочу быть космонавтом, - вдруг очень серьезно заявляет она, когда отец, наконец-то, опускает ее на землю, - я буду принцессой. - Елена, - Шейла, сидящая на скамеечке у края площадки, поднимает от книжки глаза и снисходительно смотрит на девочку, - принцесса – это не профессия. Ты не сможешь ей быть, когда вырастишь. - Нет, смогу!! – в детский глазах мгновенно появляется неожиданная и какая-то очень взрослая ярость, - смогу! Смогу! Смогу! - Дочь, конечно, сможешь! – Рик ласково гладит дочку по голове и переводит недовольный взгляд на миссис Беннет, - Шейла, обламывай крылья Бонни, пожалуйста! Не моей Елене! - Ммм, - Елена торжествующе показывает язык, прячась за отцом, а Шейла укоризненно качает головой. - Рик… ты делаешь только хуже, поверь мне. Если ты не прекратишь ее так баловать, то скоро от нее хлебнешь не только ты сам, но и весь город. - Не интересно, - коротко отзывается Аларик, опускается на корточки и ласково чешет Елену за ухом, - ты сможешь быть принцессой, дочь. Ты сможешь быть, кем захочешь. *** - Папка, привет!!!!!!!!!! – с разбегу запрыгиваю на отца, вышибая из рук кружку, - я по тебе соскучилась! - Я по тебе тоже, - ага… соскучился ты… вон твоя гарпия на горизонте, да и побухали вы тут вчера, видимо, знатно, - ты чего такая веселая? - Рада тебя видеть, - это правда. - Как ты отдохнула? - Отвратительно, - это тоже правда. - Купалась? - Спала, - сползаю на пол и, перешагнув через осколки кружки прыгаю на кухню, - пап, слушай, я там оставила все… посуду, белье. Деймон сказал, можно. - А… да, конечно. Надя… - черт с два, парижская фурия, его голос все еще дрожит, когда он произносит это имя, - завтра съезди в дом, хорошо? Разбери там все. - Конечно, Рик. Моя девочка. Как же, наверное, ей тут было плохо со всеми этими денежными мешками, и этой медузой Горгоной. Наверняка, ее еще и заставили за всем этим дерьмом убирать. Конечно. У нас же теперь блин, новая мода. Надя не член семьи. Она, блин, видите ли, всего на всего у нас работает. Какого хрена, вообще, эта белобрысая дрянь смеет припираться в наш дом и устанавливать здесь свои гребаные порядки? Надя член семьи. Причем, гораздо больше, чем ты, чучело. И то, что папочку в попу укусил какой-то бешеный жареный петух, и он внезапно решил на тебе жениться, еще совершенно не означает, что у тебя на нашей территории вдруг появились какие-то там права. Ты, как была здесь никем, так навсегда никем и останешься. Ты и твой полоумный бывший муженек. Мда. Круто было бы, конечно, если бы я произнесла все это вслух, но, видимо наш преподаватель биологии прав, инстинкт самосохранения – это базовый инстинкт и отключить его просто так, блин, практически, невозможно. Беру из вазочки на краю обеденного стола несколько соленых орешков, забрасываю их себе в рот, и, дернув Мейсона за нос, начинаю бодро подниматься наверх. - Слушай, Деймон… - вздрагиваю от голоса отца, и краем глаза замечаю, как он отводит моего синеглазого деспота за лестницу к двери своего кабинета, - прости, что пришлось оставить ее с тобой. Она сложный ребенок… но она ребенок, - ну, да… это ты, пап, кому-нибудь другому теперь расскажи. Потому что эта тварь в такие сказки точно уже не поверит, - мой ребенок. И я люблю ее больше всего на свете. - Я знаю. - Не все знаешь, - так… видимо, сейчас и для меня тут какой-то сюрприз будет, - я должен объяснить, почему попросил увезти ее на эти выходные. Я должен был сделать это еще до вашего отъезда, но это… - по-моему, папа скрипит зубами, - это больная тема для меня, - становится все интереснее, - один из моих региональных сотрудников… - вот, черт… - очередное юное дарование, - только не это… - его зовут Элайджа, ему двадцать шесть, и последние пять лет Елена влюблена в него. Когда ей было двенадцать, это было мило. Но сейчас ей семнадцать лет, она не выглядит, как ребенок, она девушка. Причем, девушка решительная и очень упертая. А этот козел почти на десять лет старше, и последнее, чего я хотел, это, чтобы они увидели друг друга, она решила успокоить свою детскую влюбленность, а он воспользоваться моей девочкой. - Рик, - только попробуй, урод, - скажи честно, ты думаешь, твоя милая девочка все еще такой невинный цветок в поле? – твою мать… - Не знаю, - вот это новости!!!!! – но я точно знаю, что взрослый избалованный мужчина – не то, что ей нужно. - Ясно. - Деймон… - Я все понял, Рик. Ты хотел ее уберечь. Без проблем. Кажется, от злости меня, блин, вот-вот разорвет на куски. Как блин, так вообще можно?! Внезапно начинает дико болеть голова, и кажется, что еще минута и меня на хрен стошнит, а бедной Наде снова придется все это убирать. Мда, пап. Как ты сам говоришь, похоже, Вы, сэр, поставили не на ту лошадку. В Эла я, конечно, и правда, была влюблена, но А – когда это было, а Б – даже, если бы он что-то и сделал со мной, что угодно… отвечаю, это было бы лучше, чем то, что получилось, в итоге. Словно в доказательство моих же собственных слов, снова адово сводит челюсть, я морщусь, сгибаюсь пополам и начинаю обиженно хныкать он нереальной боли в мышцах, которая напоминает о себе, каждый гребаный раз, как только я неправильно шевелюсь. - Что ж ты не рассказала, как прошли твои выходные, - твою мать..! - Ты меня напугал! - М, ты еще и нервная, - Деймон стоит, прислонившись к дверному косяку и с издевкой смотрит на меня… скотина. - Да пошел ты. Между прочим, я промолчала ради тебя. - Серьезно? – еще и ухмыляешься, гад? - Ага. Если папа узнает, что там было, он тебя с землей сровняет. - Сомневаюсь, - он медленно подходит ко мне и встает совсем близко, почти касаясь меня… черт, - к тебе прийти ночью? Твою ж… начинаю сходит с ума. От его шепота пополам с хрипом, теплого мятного дыхания, запаха, близости… от моей боли в мышцах, и этого странного дикого ощущения там… там. Черт. - Ты совсем охренел? – с трудом поднимаю на него глаза, - у тебя мозг есть вообще? Не терпится, чтобы все узнали? - Ну… - он медленно проводит пальцами по контуру моих губ, - ты веди себя тихо… никто и не узнает. - Деймон, ты придурок конченный, - как же избавиться от этих гребаных мыслей-то?! – спальня отца на этом этаже. И, как ни прискорбно, Джена спит там же. Ты хоть примерно представляешь себе, что будет, если… - Елена, простой ответ, – он в упор смотрит на меня, - либо нет, либо да. Мне прийти? - Да… Когда спускаюсь вниз, стол уже накрыт для ужина. Раньше Надя всегда ела с нами, но теперь она только носится с кучей тарелок и мисок, безостановочно меняя что-то на столе. - Почему ты не садишься? – в упор смотрю на нее, плюхаясь на свое место. - Я… - она начинает кусать губы… нервничает. - Правда, Надя, - горгулья подает голос, - садитесь с нами. - Нет, я… я… - черт, как же ей, видимо, хреново от всего этого цирка с конями, - я пойду, мне еще надо убрать… приятного аппетита! Надя уносится… я бы даже сказала, улепетывает на кухню, а я злобно смотрю на папу, отчаянно не понимая, почему он молчит. Блин, мы же были семьей! Ну, почти… все было так хорошо. Мы вместе проводили вечера, когда папа не пропадал на работе. Готовили. Ели. Ходили гулять. Все было так по-настоящему и так круто… а теперь какой-то полный шлак во главе с синеглазым дерьмом, который почему-то заслуживает сидеть с нами за одним столом, а моя Надя нет! Где логика?! Где папина логика?! Или все, кровь от мозга отлила? Он теперь головой думать не в состоянии? Чуть ни давлюсь пастой, когда кто-то касается под столом моей ноги, и замираю, изо всех сил борясь с желанием заглянуть под скатерть. Рядом со мной сидит папа, с другой стороны Стефан. За папой Джена, напротив… согласна, вообще глупо было бы сомневаться. Из вариантов папа, Джена, Мейсон, Стеф и Деймон, на что-то мне намекать, тем более таким идиотским способом, пожалуй, может только последний. Черт. Раздается звонок в дверь, и я даже не успеваю до конца услышать его, когда Надя уже проносится открывать. Какое-то, если честно, болезненно фанатичное выполнение своих обязанностей у нее началось… ну, чисто на мой вкус. - Елена… Елена, к тебе пришли, - очень вовремя… - Кто? - Мэтт. - М, это твой парень? – Деймон делает глоток вина и неискренне улыбается мне. - Да, придурок, а где твой парень? - Елена! – папа сверкает глазами, а отвратительная рожа Деймона, сука, остается статичной. - Рик, давай встречаться! – он торжествующе смотрит на отца, и тот начинает облегченно хохотать. - Э, вы двое, - ну, конечно… Джена… куда ж без нее..? – если вы будете вместе, то с кем буду встречаться я?! - Я согласен! – Мейсон гордо понимается из-за стола, и все взрываются от хохота. Бал уродов. Вылезаю со своего места, и тихо матерясь иду к двери. Какой Мэтт? Ну, какой Мэтт, зачем он пришел? Позвать на очередную вечеринку? Увы и ах, у меня сегодня ночью другая программа… черт… нельзя думать об этом. И, уж тем более, нельзя ждать. Он противный мерзкий уе… подонок, в общем. И я не должна хотеть ничего хорошего, что может быть связано с ним. - Привет, чего пришел? - Причет, милая, - Мэтт улыбается во все тридцать два зуба, (хотя, я, блин, уверена, что у него их больше!), чмокает меня в щеку и восторженно смотрит в глаза,- ты вернулась? - Нет. Это моя тень. Что-то еще? - Не познакомишь нас? – гребаный урод… - С удовольствием, - подавись, тварь, - это Мэтт, мой парень. Милый, - беру Мэтта под руку и втаскиваю в дом, - познакомься, это Деймон. Часть денег, которые папа дает на благотворительность ушли на то, чтобы разделить его с братом-близнецом. Есть такие близнецы, знаешь? Сиамские. Уникальный случай, у них на двоих был один пенис. Операция прошла успешно, правда, гениталии остались у второго брата. Так что он сейчас занят тем, что трахает все, что шевелится, а, вот у Деймона есть куча свободного времени, и он приехал поблагодарить отца. Чертовски мило, правда? Из столовой доносится заливистый хохот Джены, а я неожиданно перестаю победно сиять и ловлю на себе убийственно спокойный взгляд синеглазой сволочи. - А, я смотрю, Елена, ты пойдешь на все, лишь бы заставить меня снять штаны, да? - Ахах, - Мэтт улыбается и протягивает руку этому уроду, - Деймон, я тебя знаю. Видел. Ну. - В порнухе? - Э… - что за гребаный талант всех смутить одним словом?! – да… в ней. Милая, - ну, что еще..? – у… Деймона все в порядке… видимо, гениталии все же достались ему… - твою мать… надеюсь, ты шутишь. Цирк продолжается еще часа полтора, пока Мэтт, наконец, ни смиряется с тем, что я никуда с ним не пойду, Стефан уезжает на встречу, почему-то с моей Кэролайн, Мейсон отправляется спать, а Надя, убрав все после ужина, прощается и тоже уходит, с явным выражением полного разочарования на лице. Черт. Черт, черт, черт!!! Ее надо вернуть. Любыми путями. Хочу, чтобы она снова жила в нашем доме. Раз папа вышвырнул ее, значит, боится с ней ночевать. А значит, еще есть шанс… - Привет, истеричка, - да, как он умудряется каждый раз так тихо подкрасться ко мне?! Не успеваю ничего мяукнуть в ответ, потому что Деймон набрасывается на мои губы, крепко прижимает к себе, начинает скользить руками по моей спине, задирая тонкую шелковую пижамную маечку. - Подожди, - с трудом отрываюсь от него, - дай я запру дверь. Только успеваю повернуть замок, как опять оказываюсь в его руках. Он жадно целует, прикусывая за губы, наматывает мои волосы на кулак, слегка оттягивая голову назад. - Пожалуйста, отойди от окна… - У тебя еще и паранойя, - он тихо усмехается, еще раз целует чуть отстраняется от меня и внимательно рассматривает мою черную шелковую пижаму, состоящую из маечки на бретельках и очень коротеньких шортиков, - соблазняешь? - Да нужен ты мне… - Врешь, Елена, - он больно дергает меня за волосы, и я чуть ни вскрикиваю от неожиданности и боли, - не ори, - он усмехается и жадно смотрит на мои губы, - смотри, что у меня есть. Твою мать… это скотч. Скотч, блин!!!!!! И, нет, я не про алкоголь! Шарахаюсь в сторону, но Деймон ловит, торжествующе глядя на меня. - Ну, куда же ты? - Не надо… - по-моему, паника больше моих глаз, - как человека прошу, не надо. - А я не человек, - он весело подмигивает мне, - я же природная аномалия. Сиамский близнец, которому при дележке члена не досталось. Чего меня бояться? - Не надо, - дергаюсь в сторону, но он еще раз больно дергает меня за волосы. - Будешь сопротивляться, я тебе еще и руки свяжу. Чертов урод. Придурок. Да я взорву тебя вместе с твоей идиотской машиной. Яд в еду подсыплю. Киллера найму, что угодно… Непередаваемое ощущение… ровно в тот момент, когда я теряю возможность говорить, мне не только срочно становится необходимо что-то сказать, но и дышать через нос сразу оказывается как-то неудобно, и очень хочется вдохнуть ртом, но… черт. Он целует мое лицо, шею, заставляет поднять вверх руки, снимает с меня майку, толкает на постель… я схожу с ума. Мне так хочется поцеловать его, что темнеет в глазах, но я ничего не могу сделать с этой сумасшедшей гребаной пыткой. Его прикосновения приятны настолько, что, не будь на моих губах этого треклятого скотча, точно стонала бы на весь дом. Он опять оказался прав, чертов придурок… Деймон снимает свою футболку, нависает надо мной, целует шею, плечи, долго-долго грудь, спускается ниже и застывает у края шортиков. И я застываю вместе с ним. Ой. А вот этого я никогда не пробовала. Одно дело оральный секс, когда… (как так это красиво называется..?), берешь, а совсем другое… мне никогда и в голову не приходило, что кто-то может ласкать меня там языком. Впрочем, как никому и не приходило в голову, мне это предложить. Его руки медленно стягивают с меня жалкие остатки одежды, он еще раз коротко целует меня в живот и начинает медленно опускаться ниже, целуя и прикусывая мою воспаленную кожу. Выгибаюсь дугой, когда его язык касается меня между ног, и со всей дури вцепляюсь руками в простыню. Гребаный скотч, спасибо тебе!!! Черт. Кто бы мог подумать, что это доставляет такое удовольствие. Мечусь под ним по кровати, извиваясь, пытаясь стонать и хоть как-то спастись. Конечно, нежности – это не про Деймона, и то, что он делает со мной, очень тяжело назвать ласками, но, блин… это так хорошо… - Нравится? – он отрывается от меня, поднимается на руках, и я дурею, глядя в его горящие, совершенно сумасшедшие глаза. Видимо, я пропустила момент, когда он снял джинсы, потому что сейчас я вижу его полностью обнаженным и, сука, очень красивым. Точно самая вредная колючка в поле… иначе его внешность, блин, никак не объяснить. - Пора учиться не быть эгоисткой, Елена, - он придвигается ближе ко мне, и почему-то я замираю, а что-то внутри начинает панически дрожать, - нельзя только получать удовольствие. Нужно его еще и доставлять. Черт. Если бы я могла орать, честное слово, я бы орала на весь штат.