Хватит!

- У тебя было много женщин? – сижу на подоконнике в гостевой комнате нашего дома, где остановился Деймон, и наблюдаю за тем, как он старательно вытирает волосы полотенцем. Похоже, мы зря волновались. Папа со своей страшилой не просто ничего не заподозрили, они еще и оказались непомерно рады тому, что Эл наконец-то женился, а значит, официально перестал на меня претендовать. Хотя, если честно, он и раньше не претендовал… это мне хотелось… хотелось быть с ним, спать с ним. Я еще плохо представляла себе, как это, но уже хотела. Л-логика. - Дей!!! – черт… я, правда, не заметила, когда и почему стала так называть его, - Земля-Космос! - Чего тебе? – он смешно выглядывает из-под полотенца, и почему-то я улыбаюсь вместо того, чтобы злиться. - У тебя было много женщин? - Ты первая, - он невозмутимо пожимает плечами подходит ко мне и больно щиплет за попу, - в школу не опаздываешь? - Пока нет. А ты..? - У меня дела. Звучит мерзко. Сразу представляется какая-то баба с сиськами, с которой он где-нибудь тут познакомился и теперь милостиво называет «делами». Очевидно, для того, чтобы не травмировать мою милую детскую психику. - У тебя… - физически чувствую, как в венах начинает закипать кровь, - у тебя есть кто-то еще? - Чего? – он замирает, так до конца и не натянув рубашку, - что за маразм? - Ну… - закусываю нижнюю губу, потому что знаю: я не хочу этого говорить, - ты встречаешься… спишь с кем-то еще? - Ах, это, - Деймон самодовольно усмехается, и я моментально начинаю обратно его ненавидеть, - успокойся, - он снова подходит ближе и коротко целует меня в уголок губ, - мне тебя одной много. Я готова убить себя за то, что улыбаюсь сейчас, но я улыбаюсь. Тому, что мы опять были вместе этой ночью, тому, что я сейчас сижу здесь с ним, тому, что он, (даже, если и врет), пытается убедить в том, что кроме меня у него никого нет. Хотя, в глубине души я все же надеюсь, что это правда. - И, что теперь? – прищурившись смотрю на него, и он непонимающе хмурится… ну, конечно..! – на сколько времени у меня этот абонемент на секс? - Пока мне не надоест. Серьезно?! Что, блин?! Кем ты себя считаешь, придурок? Пока тебе не надоест, охренеть!!! Альфа, мать его, самец! Существо без намека на мозг и совесть! Ты, блин спишь со мной ночью, издеваешься днем, и тебе, оказывается, что-то еще может надоесть?! - Понимаешь, это какой-то рок, - Деймон делает наигранно грустные глаза, и пролетает буквально в миллиметре от того, чтобы получить кулаком в челюсть, - мне очень быстро становится скучно. А девушки почему-то не понимают того, что мужчину надо удивлять, - он становится неожиданно серьезным, и я даже не нахожу, что ответить, - не только меня. Любого. Какая, черт побери, до тошноты глубокая мысль. Может, если бы все следовали этому совету, у нас в стране, (да, и во всем мире), распадалось бы меньше браков? Хорошо бы. А-то что-то процент разводов не вселяет должной надежды в женихов и невест. Все больше в мстительных брошенных бывших. Деймон наклоняется ко мне, больно кусает за нижнюю губу, щелкает по носу и, в очередной раз обозвав истеричкой, уносится вниз. Через полминуты хлопает входная дверь, и я неожиданно понимаю, что мне совершенно не хочется сейчас идти в школу. Но хуже этого оказывается другое понимание. Я не хочу видеть Надю сегодня. Если честно, осознание данного факта, нереально пугает меня, но факт от этого никуда не уходит. Я не выдержу сегодня ее общества. Хотя она своя. Милая любимая, такая привычная. Я не осилю. Честное слово. Она начнет расспрашивать… о выходных, о свадьбе… а еще она может мне помешать, и, главное, уж точно, не сможет понять. Мой роман… роман..! слово-то какое. Мой секс с Деймоном, думаю, даже папа воспринял бы адекватнее и спокойнее, чем наша помощница по дому. Черт. В какой момент я стала думать о ней не как о члене семьи? Я не уловила этого. Достаю телефон, быстро набираю Надин номер и отчаянно молюсь, чтобы не услышать сейчас, как ключ поворачивается в замочной скважине, а не очень приятный мужской голос на ее рингтоне поет что-то о неземной любви. - Зай, я уже… - Надо подготовить участок на озере для барбекю, - какое на хер барбекю?!?! - Что, прости..? - Хочу устроить папе сюрприз… - какого я сейчас оправдываюсь?! – в общем! Надо открыть дом, убрать там… ну, пыль, и… может, какие-то листья… - А… - Спасибо, зай! Так, ладно. Она не приедет. Теперь ты… маленькая самовлюбленная зараза. Папа всегда учил меня, что нужно бояться своих желаний, потому что рано или поздно, они могут исполниться. Вот лучше бы ты их, дрянь, боялся. А-то, самый умный, кажется, тут выискался. Победитель в номинации «как скучно жить». Удивлять тебя, говоришь, надо? Да не вопрос! Спускаюсь вниз, нахожу в холодильнике любимое банановое мороженое, ухожу вместе с ним к себе в комнату, забираюсь на подоконник, зачерпываю большую ложку, и с кайфом отправляю ее себе в рот. Так… ну держись сволочь. Продолжая поглощать мороженное, беру телефон, нахожу его номер и, злобно улыбаясь, набираю текст: «Я в жопе. Если можешь, приезжай.»… конечно, есть вариант и эмоциональнее, но тогда он точно заподозрит неладное. Кричащие сообщения, как правило не несут за собой ничего… ничего. А тут все, как раз, правильно. Выдержанно и с правильным градусом трагизма. Спохватившись, выключаю телефон, и соскакиваю с подоконника, усаживаясь так, чтобы мне был виден подъезд к дому, а меня оттуда нет. В принципе, можно было бы и не наблюдать… скрип тормозов такой безбожный, что я бы услышала его, стоя в душе с наушниками в ушах. Ну… если не принимать во внимание тот факт, что при таком раскладе меня бы на хрен убило током. Моментально облизываю ложку, отставляю уже пустое ведро от мороженого в сторону, поднимаюсь на ноги и осторожно выхожу в коридор, остановившись у края лестницы. - Елена! – с грохотом открывается входная дверь, и я чуть ни подпрыгиваю от радости… так тебе и надо, зажравшаяся избалованная зараза! – Елена!!! - Ааа!!!! – с разбегу прыгаю ему на руки, и он чуть ни падает от неожиданности… подавись, сволочь! - Ты охренела?! – ого… до чего у этой твари злое лицо, - что это за фигня?! - Сюрприз, - беззаботно пожимаю плечами, крепче вцепляюсь в него, и, реально, впервые в жизни вижу, как одни и те же глаза меняют столько оттенков синего за раз. - Я убью тебя. - Да… пожалуйста… *** - Джена!!! Джена, блин, ты издеваешься?! – Деймон резко пригибается, и в сантиметре от его головы пролетает огромная хрустальная пепельница, - прекрати, я сказал!!! - Ненавижу тебя! – светлые, зеленоватые глаза полыхают каким-то необъяснимым, совершенно бешеным огнем, - скотина, сволочь, урод!!! - Джена, уймись! – он выхватывает из ее рук вазу и моментально получает звонкую пощечину по левой щеке, - твою мать!!!!!! Самообладание моментально терпит грандиозное и безоговорочное поражение, Деймон резко бросается вперед, хватает, бьющуюся в истерике, жену за руки и крепко прижимает к себе. Она вырывается и кричит. Пинает его, обзывается, плачет. Он, практически, вдавливает ее в себя, удерживая одной рукой, а второй начинает нежно гладить по волосам. - Тише… тише, малыш… - Ненавижу тебя. - Пожалуйста… - он утыкается носом ей в волосы, - перестань… - Как ты мог? – Джена хлюпает носом, - Деймон, как мог? - Джена, я предупреждал, - он выразительно смотрит на нее, - твоя сестра - алкоголичка. Но это ее проблемы. Не мои. Не наши, - она поднимает на него заплаканные глаза и прерывисто вздыхает, тихо хлюпая носом, - я сказал, что, если она еще раз появится в нашем доме пьяной, я спущу ее с лестницы. Я сказал или нет? - Да. - Какие ко мне претензии? - Деймон, Роуз в больнице! - Не в больнице, а в травма пункте! - он недовольно морщится, - не путай теплое с мягким! - Да насрать мне!!! – Джена снова вырывается от него, - Сальватор, блин!!! Я не думала, что ты, реально, швырнешь ее с лестницы вниз!! - Супер, блядь! – Деймон с силой ударяет кулаком по стене, - я, что с воздухом разговаривал?! - Ты гребаный псих! – маленькие кулачки начинают отчаянно колотить его по плечам и груди, - тебя пора лечить! - Начинай! - Ненавижу! - Подавай на развод!!! - Да щаз… В одно мгновение на пол улетает все с, накрытого по всем правилам, обеденного стола, Деймон подхватывает Джену ну руки, практически, швыряет на деревянную столешницу, сильно приложив об край головой, нависает сверху и жадно целует ее. Наверное, где-то в глубине души, они уже тогда понимали, что такие отношения не могут и не должны длиться вечно. *** - Деймон… - с трудом отрываюсь от его губ и ошалело смотрю в эти сумасшедшие, полыхающие, совершено блядские глаза. Нельзя быть таким красивым. Серьезно. Он. Сука. Очень красивый. Это до хрена несправедливо. Мне кажется, вот эта вот чертова бледная рожа поломала на фиг сотни тысячи ни в чем не повинных человеческих жизней. Спасибо, если только женских. Кстати, какая актуальная мысль. - Деймон..! - Что..? – он тяжело дышит, нависая надо мной на вытянутых руках, и мне моментально начинает хотеться снова наброситься на него. - А можно… - почему-то жутко пересыхают губы, и я облизываю их, не отрываясь следя за реакцией Деймона, - можно… - Можно… - Ты… - безуспешно пытаюсь выровнять дыхание, - ты не дослушал… - Плевать, - он нервно трясет головой, - чтобы ты не хотела. Все можно. Делай, что хочешь, - возбуждение волной проходит по моему телу, и я с трудом понимаю, что выдох идет следом за вдохом, а никак не наоборот. - Черт… - в голове становится пугающе темно и пусто, - по-моему, ничего так не сковывает действия, как эта дебильная фраза. - Ага, - он криво усмехается, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не ударить его, - я знаю, - скотина, - так, что ты хотела? - Можно..? – протягиваю руку и вытаскиваю из прикроватной тумбочки длинную шелковую ленту, - можно..? - Ты… - его глаза становятся противоестественно яркими, - ты хочешь, чтобы я связал тебя? - Нет… - кажется, еще секунду, и я сгорю от стыда, - я хочу… хочу… сама… Кривая ухмылка становится еще кривее и, блин, наглее раза в три. Деймон резко переворачивается на спину, бешено смотрит на меня и покорно поднимает руки к деревянному изголовью моей кровати. Сказать, что у меня в крови бушует адреналин – не сказать ничего. Не передать словами, (ни цензурными, ни матерными, ни очень матерными), сколько всего я сейчас хочу сделать с его обнаженным скованным телом. Но почему-то мне вдруг становится страшно. Неумело протягиваю руку, касаюсь мягкой шелковой тканью его запястий, и с трудом удерживаюсь от того, чтобы раньше времени не застонать. Деймон, не моргая смотрит на меня, кажется, даже что-то говорит, издевается, по своему обыкновению… отчаяние охватывает меня в тот момент, когда я неожиданно понимаю: я совершенно точно не знаю, как связывать живых людей. Нет, в том смысле, мертвых людей я тоже никогда не связывала, просто… просто. Краснею и заикаюсь, нервно облизываю губы, безжалостно туплю, и, похоже, начинаю раздражать уже не только Деймона, но даже саму себя. Он безжалостно стебется надо мной, хотя по нему отчетливо видно: он тоже хочет. Причем, хочет так же сумасшедше, как и я. Кое-как беру себя в руки, и покорно повторяя все, что говорит Деймон, наконец, побеждаю в неравном бою с его руками и шелковой лентой. Какой же сейчас будет кайф. Даже жмурюсь от предвкушения, и медлю, сама до конца не понимаю, кого я сильнее мучаю этим тупым ожиданием, его или себя. Наконец, эмоции берут верх, а мое хваленое, (простите, никакое), самообладание, летит к чертям, потому что я сдаюсь, придвигаюсь ближе и медленно опускаюсь на него. Деймон протяжно стонет, а у меня, кажется, перед глазами начинает идти жизнь. Как же он хорош. Черт, как же он хорош... скотина. - Деймон… - Что? - Все в порядке? - Ты охренела? – он тяжело дышит, и я едва ни схожу с ума, глядя на то, как чертовски соблазнительно напрягаются его перекрещенные связанные руки, на которых опять проступают эти треклятые вены. - А..? - Или ты продолжаешь, - Деймон наклоняется вперед, насколько это возможно, и больно прикусывает меня за плечо… черт!!! – или я убью тебя на фиг. Продолжать. Это я могу. Не понимаю, почему, но я испытываю какое-то непередаваемое наслаждение от того, что он не может двинуться, не может дотронуться до меня, не может ничего сделать… это какое-то наваждение. Бред. Я, наверное, никогда не смогу объяснить, осознать… я схожу с ума… - Деймон? - Убью. Целую его губы, плечи, шею, провожу языком по влажной солоноватой коже, вдыхаю сумасшедший, сладкий, такой пьянящий аромат его духов… - Вашу ж мать!!!!!! – подскакиваю, услышав ошалелый голос Джены и в ужасе поднимаю глаза, - у меня нет слов!!! – «мачеха» выглядит, конечно… краше в гроб кладут… - урод!!! – она со злостью дергает за узел на руках Деймона, и эта чертова лента, сука, моментально освобождает его запястья, блин!!! – он говорил, как связывать? - Э… - тупо пялюсь на нее даже забыв о том, где я, как я, и на ком я, - да. - Поздравляю, - она швыряет чертову ленту на пол и злобно смотрит на эту синеглазую дрянь, - еще минут пять, и ты бы огребла от него по самое некуда. Джена разворачивается на сто восемьдесят градусов и, фыркнув, вылетает из комнаты. Ну, держись, синеглазая дрянь.