Хватит!

- Елена! – нет, пап… честное слово, ты можешь не стараться, потому что, во-первых, я тебя не впущу, во-вторых, я с тобой не заговорю, а, в-третьих, не послушаюсь и не начну есть… иначе зачем объявлять молчанку и голодовку? – Елена, если ты сейчас не откроешь, я выломаю на хрен эту дверь!!! - Сделаешь это, и больше никогда меня не увидишь!!!!!! Я не ем уже вторые сутки. И это не шоу, я действительно, честно голодаю. И честно, не выходя, сижу в своей комнате. Я объявила папе бойкот. Впервые за семнадцать лет. Я вернулась из Атланты… вернулась от Деймона, и… блин, это несправедливо, что из-за папиных психов я вынуждена сидеть тут без него, тайком сбегать к нему, а еще потом и созерцать их кислые мины. Сорян, ребят, но вы сами подтолкнули меня к этому. Мне было вполне прекрасно, когда Деймон был здесь, и я с чистой совестью спала с ним в своей постели. И никто никуда не сбегал, никто никого не искал, и никто ни за кого не волновался. Чудо, а не время было. Теперь поколение зануд решило внести в мой счастливый мир свои коррективы. Ну, что ж… подавитесь. - Цветочек… - Мейсон, иди на фиг!!!!! Кэролайн, Бонни, Стефан… теперь вот Мейсон, до кучи. Папа с Дженой перебрали уже все варианты по выкуриванию меня на волю, исключая разве что Надю. Надеюсь, у них хватит ума не притащить ее сюда, потому что это, блин, последний человек, кого мне хотелось бы тут наблюдать. - Елена! - Пап!!! – а ведь я обещала с ним не разговаривать… но они откровенно достали ломиться в мою несчастную дверь, - отвянь от меня! Серьезно! Ты слишком много хочешь. И с Деймоном мне видеться нельзя, и есть надо! Определись, пожалуйста! Я либо не общаюсь с Деймоном, либо ем! - Елена! - До свидания!!! Не верится, но они затихают. Какое-то время я даже не осознаю этого, потому что все еще сижу на полу, зажав уши руками. Но внезапно становится тихо. Да ладно? Вот так вот много счастья и сразу? Достаю из кармана телефон, чуть ни роняю его, матерюсь и судорожно набираю номер Деймона. Длинные гудки. Ну, просто супер. Какое-то время жду, и набираю снова. Тот же результат. Да, что за хрень?! Где тебя, блин, носит?! Третий раз. Нет ответа. Отлично… выругавшись еще раз, плюю на идею дозвониться до него и начинаю набирать сообщение. - Сам сломаю, сам и починю!!! – вскрикиваю от неожиданного грохота, подскакиваю на ноги и замираю, ошарашено глядя туда, где пару секунд назад еще была моя дверь. - Деймон… - у меня, что, от голода уже глюки начались..? не рановато..? – Деймон!!! С разбегу запрыгиваю на него, обнимаю руками и ногами, наивно полагая, что сейчас он обнимает меня в ответ. Хрен там ночевал… - Жрать пошла быстро! – он с такой силой хватает меня за предплечье, что я только вскрикиваю, сползаю по нему на пол и моментально жмурюсь от боли. - Пусти! - Я непонятно сказал?! – зараза сверкает своими злобными синими глазами, в одно движение закидывает меня на плечо и начинает спускаться вниз. - Отпусти меня!!! – изо всех сил колочу его кулаками по спине, но ему, похоже, по фиг, - Деймон, отпусти меня!!! Ловлю напряженный взгляд папы, и моментально делаю жалобное лицо, которое он благополучно игнорирует. Ахренеть просто. Засада. Весь мир против меня. Деймон затаскивает меня на кухню, больно дернув за руку, усаживает на стул, вопросительно глянув на Джену, берет со стола тарелку с овсяной кашей, и, набрав полную ложку, грубо прижимает ее к моим губам. - Ешь. - Пошел ты! Обнаглевшие глаза привычно закатываются, Деймон тяжело вздыхает и, резко обняв меня за шею, больно надавливает пальцем где-то между челюстей. Вскрикиваю от адской, пронизывающей, какой-то противоестественной боли и жмурюсь, покорно открывая рот. На языке тут же появляется знакомый с детства вкус остывшей каши, и я чуть ни плачу от обиды, отказываясь признавать тот факт, что он снова заставил меня сделать то, чего я не хотела. - Еще! – Деймон властно смотрит на меня, протягивая следующую ложку. Плотно сжимаю губы, отрицательно тряся головой, и эта скотина, скорчив недовольную гримасу, не моргнув глазом, снова с дикой болью заставляет меня открыть рот. На глазах выступают слезы, а надежда на спасение тает с каждой секундой, потому что папа хоть и стоит с каменным лицо и стиснутыми зубами, но делает это молча, явно, блин, не собираясь меня спасать. По-моему, что-то пошло не так, и где-то в построении отношений с близкими, мною была допущена непростительная ошибка. Понять бы только, как откатить все назад. Сволочь по имени Деймон Сальватор, благодаря своим варварским методам, скармливает мне четыре полные ложки каши, и отпускает, торжествующе глядя на мое заплаканное, совершенно несчастное лицо. - Ну, и что это было за шоу? – насмешливые синие глаза скользят по мне сверху вниз и обратно, а мне невыносимо вдруг начинает хотеться чем-нибудь ударить его. Причем, ударить посильнее и, желательно, чем-нибудь потяжелее. Зараза такая. Сволочь. Урод. - Елена, я задал вопрос!!! - Хватит, - ну, неужели..! папа вспомнил, что у него есть дочь..? – Деймон, прекрати на нее орать. - Так, ты смог заставить эту истеричку поесть? – Деймон сверкает глазами, - правильно, нет. А я смог. Так, что, если не нравятся мои методы, не хрен было просить меня поучаствовать. - Вообще-то, мы думали, что она увидит тебя, обрадуется и поест сама! – Джена делает недовольное лицо, а я удивленно кошусь на нее… серьезно? - Потрясающе тупой план! – Деймон возмущенно фыркает, - а, что будет завтра? Она своей голодовкой заставит вас отменить свадьбу? Что, блин?! Что, что, что?! Свадьбу? Алло, о чем он?! Какую, на хрен, свадьбу?! Мгновенно забываю о том, что Деймон сделал мне больно, заставил есть, довел до истерики. Забываю даже о том, что у меня, вроде как, бойкот, и я с кем-то там не разговариваю. Когда минут через семь не прекращаемого ора, у меня садится голос, и я затихаю, начинают постепенно выясняться подробности. Эти двое женятся. Меньше, чем через неделю. Когда Джена притащилась к нам домой, дата свадьбы уже была назначена, и об этом, сука, знали все, кроме меня. Либо мне, реально, больше не хочется орать, либо я просто адекватно понимаю, что голос ко мне все еще не вернулся. Но, как бы там ни было, я молча пялюсь в пустоту перед собой, неохотно пытаясь понять, кого из домашних сдуло нафиг сумасшедшей волной моей истерики. - Дочь, - папа пристально смотрит на меня… просто интересно, что он сейчас собирается мне сказать..? - Пап, не надо, - резко поднимаюсь на ноги и выразительно смотрю на него, - ничего не объясняй, честно. Я понимаю. - Дочь… - Я понимаю, пап, правда! Я не обманываю! И не издеваюсь. Ты любишь ее. Я это вижу. Я в это верю. Мне не нравится Джена и ваш союз, но… не мне с ней жить, - папа, не моргая смотрит на меня, - я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если ты будешь счастлив с ней, я… я принимаю это. Правда. - Ты серьезно? – кажется, еще секунда, и на его глазах выступят слезы. - Да. - Дочь… - папа шагает ко мне с явной готовностью обнять, и вот тут в моей голове наконец-то начинают звучать они… фанфары… - Тебе это важно? – выворачиваюсь от него и преданно смотрю в глаза, - важно то, что несмотря на мое личное мнение и отношение, я все равно принимаю твой роман и твои чувства? - Рик… – ловлю на себе напряженный взгляд Джены, и понимаю: она догадалась, - Рик не… - Конечно, важно, дочь… - Вот и мне, блин, важно!!!!!!!!!!!!!!!!!! – о дааа... голос снова прорезался… как прекрасно-то. Стул с грохотом отлетает в стену, и папа аж подпрыгивает от неожиданности. Кажется, он моментально осознает, где допустил ошибку, но меня, блин, уже не остановить. Я высказываю ему все. И это все по самую макушку приправлено яркими, чертовски выразительными эпитетами типа бесчувственный чурбан, ханжа, пережиток неблагоприятного прошлого и кучей других выразительных сравнений. Когда я, наконец, устаю, в ауте, похоже, все кроме, блин, Деймона. - В общем, если коротко, то я не против свадьбы, при условии, что ты разрешишь мне нормально поговорить с Деймоном. Наедине, - мило улыбаюсь папе, а он, кажется, пытается отковырять свои уши от своего же затылка, - пааап, - щелкаю пальцами у него перед лицом, - ау! - Я бы на месте Деймона побоялся говорить с тобой, - папа корчит недовольную гримасу, - тем более, наедине. - Ты бы и на своем не рисковал, - Деймон подает голос, и я закатываю глаза, поняв, что эта синеглазая дрянь снова издевается надо мной. Может, конечно, я самую малость и перегнула, но, тем не менее, факт остается фактом: сейчас мы с Деймоном вдвоем, без охраны и свидетелей медленно забираемся к водопадам. Он молчит всю дорогу, видимо, пытаясь наказать меня этим молчанием, и, кажется, его очень бесит то, что мне на эту типа пытку, самым искренним образом наплевать. Мне просто хорошо от того, что он рядом, а, говорит ли он со мной..? да мне пофиг. - У тебя совершенно варварский способ добиваться своего, - Деймон протягивает мне руку, помогая забраться, и мы, наконец, оказываемся на вершине. - Какая разница? – удивленно смотрю на него, отряхивая джинсину, которой успела-таки приложится к какой-то грязи или пыли… - ку-ку, Деймон! Важен результат! - Какая жесткая баба, - он морщится, а я начинаю хихикать, прижимаюсь к его спине, обнимаю за плечи и зарываюсь носом в его грубую кожаную куртку. Черт его знает, сколько времени мы так стоим. Деймон пялится на водопады, я дышу его восхитительным запахом. Запахом дорогой кожи его куртки, дорогих сладких духов, и чего-то еще… Деймона. Катитесь все к черту. Я не хочу его отпускать. - Нам пора, - он расцепляет мои руки, а мне вдруг начинает казаться, что по моему телу только что провели ножом. - В смысле, пора? - Твой отец решит, что… это нечестно. - Что нечестно, Деймон? – у меня начинает дрожать голос, - что нечестно?! А то, что ты трахнул меня, практически, насильно, было честно?! То, что ты приходил ко мне каждую ночь, пока нас не спалили, и папа не устроил эту показательную казнь, было честно?! То, что я сбежала из дома..! к тебе..! а ты вернул меня обратно, только после того, как имел всю ночь и весь следующий день во все места и во всех позах – это тоже было честно?! - Нет, - синие глаза в упор смотрят на меня, и их спокойствие вымораживает, - нет, это тоже было нечестно. И неправильно. Я урод, Елена. Прости. - Урод?! – черт… еще немного и с голосом, кажется, можно будет попрощаться уже навсегда, - урод?! Нет, Деймон, ты не урод! Ты хуже! Ты воспользовался мной! А потом бросил! Даже нет, выбросил! Как старые тапочки! Как кусок… кусок!!! То, что ты сделал со мной… не передать словами! Так не поступают! Честно! Серьезно! Ты дерьмо, Деймон, и никакие благовидные аргументы в мире этого не изменят! Ты использовал меня! Ты обманул меня! А теперь тебе стало скучно со мной, и меня, очевидно, можно выбросить на помойку!!! Катись ты… - неожиданно заканчиваются силы, я шумно выдыхаю, устало опуская глаза, и делаю шаг в сторону, но цепкие лапы Деймона моментально ловят меня и намертво прижимают к его непозволительно сексуальному телу. - Иди ко мне..! Я задыхаюсь от его поцелуя, отчаянно не зная, что выбрать, укусить его, оттолкнуть, или плюнуть на все и просто продолжать наслаждаться... им. Конечно же, я выбираю последнее. Кто бы, блин, сомневался? Мы целуемся долго, жадно, как оголодавшие животные, которые впервые за прошедший месяц, наконец-то увидели еду. Как до сих пор не сдохли, непонятно, но теперь отчаянно жрут. Вот и мы так же. Его рука скользит мне под футболку, расстегивает лифчик, и почему-то я вскрикиваю от этого его такого простого и безобидного, по сравнению с другими, действия. Соски моментально набухают, кожа становится слишком чувствительной, а Деймон, будто поняв это, еще сильнее прижимает меня к себе, заставляя стонать от того, что мое возбужденное тело все больше и больше касается его. Он задирает мою футболку вместе с расстегнутым лифчиком, чуть наклоняет голову и, жадно впивается губами в мою грудь. Колени подкашиваются от возбуждения и напряжения, и Деймон, видимо сжалившись, опускает меня на землю, не отрываясь от меня, и грубо наваливаясь сверху. Он расстегивает свои джинсы, стаскивает с меня одежду, резко входит, рвано двигается, заставляя меня кричать, стонать, умолять его… о чем-то… понять бы, только, о чем. Я несколько раз поднимаюсь в воздух на несколько сотен тысяч километров и камнем падаю обратно на землю, но почему-то, несмотря ни на что, я никак не могу отделаться от мысли, что все это происходит между нами в последний раз. С этой навязчивой идеей я возвращаюсь домой, прощаюсь с ним, пишу ему, звоню, скучаю, жду, и именно эта мысль каждой чертовой эмоцией картинно отражается на моем лице, когда Деймон с огромным букетом гребаных алых роз входит в непозволительно белый зал, украшенный цветами, шарами и лентами, где мой обожаемый папа, как дурак, не отрываясь смотрит на Джену, сидящую рядом в, (спасибо, что не белом!!!), свадебном платье. Странноватое двоякое чувство. Я вижу их рядом. Дея и Джену. Перед глазами черно-белым, мать его, слайд-шоу начинают мелькать их свадебные фотографии, и я понимаю, насколько же она другая сейчас. Уравновешенная. Спокойная. Уверенная. Почему-то именно сейчас я верю в то, что она, на самом деле, любит отца. Не так, как Деймона. Она не врала. Папа, действительно, даст ей семью. Любовь. Заботу. Его не надо злить, чтобы ему не было скучно. Хотя, он ведь был таким. Когда-то. Теперь постарел. Внезапно осознаю, что Деймон – копия моего папы, когда он еще был молодым и безбашенным. Теперь он стал старым и безбашенным, но это, оказывается, принципиально важно. - Я должен кое-что сказать… - Деймон берет Джену за локоть, отводя в сторону и увлекая нас с папой за собой. Пристально смотрю на него… на папу, на Джену… почему-то сейчас мне кажется, что папа уже готов смириться и допустить мысль о том, что мы с Деймоном, несмотря ни на что, все-таки можем остаться вместе, только вот… я уже знаю, что он сейчас собирается сказать. И папино изменившееся мнение, к сожалению, озарило его как-то непозволительно поздно. - Я возвращаюсь в Париж, - Джена вспыхивает и моментально оборачивается ко мне. Приятно, милая мачеха, но оно того не стоит, честно. Все мои эмоции по этому поводу уже прошли, а значит, истерики на вашей душевной вечеринке не будет. - Когда? – у нее розовеют щеки, и я понимаю, она расстроена… расстроена, наверное, едва ли не сильнее, чем я… а, может, просто взволнована..? - Сегодня, - Деймон коротко кивает, еле заметно улыбаясь и поднимает глаза на моего любимого родителя, - Рик, я… я понимаю, как это выглядит. Правда. Но так будет лучше. Поверь. И Елена, где-то в глубине души сама уже это осознает. В это тоже поверь. Трагедии не случится. - Я знаю, Деймон. Папа пожимает его руку, а я, не отрываясь, смотрю на них, изо всех сил пытаясь понять, какого черта папино отношение так радикально изменилось, блин именно сейчас? И, изменилось бы оно так же резко, так же быстро и в ту же самую минуту, если бы Деймон не собрался обратно за свой гребаный океан? - Как ты? – мне на плечо ложится ладонь Джены, и я даже улыбаюсь ей… больше того, я даже делаю это искренне. - Все в норме. Он сказал мне раньше. Я уже поорала, порыдала. Первый шок прошел. - Так будет лучше для тебя. - Я знаю, - резко поднимаю на нее глаза, и, по-моему, она пугается моего взгляда, - знаю, что это неправда. И знаю, что ты это знаешь. И папа тоже. И, главное, сам Деймон. Я не хочу, чтобы он уезжал. И он не хочет. Но он уезжает. А я отпускаю. - Елена… - Все хорошо. Я привыкну. Я не вижу, как он уезжает. Только слышу с улицы знакомый рев двигателя и скрип новой спортивной резины о не очень новый асфальт. Папа пытается подойти ко мне, но я отчаянно трясу головой, и он понимает: не надо. В конечном счете, он и Джена… не такие уж они и железные. Во всяком случае, они оба осознают, что эта история закончилась. И тупая идея пытаться напоминать мне об этом. - Потанцуем? – поднимаю голову и улыбаюсь, глядя в светлые, немного виноватые, но от того не менее знакомые и даже какие-то родные глаза Мэтта. - Да.