Хватит!

- А куда улетели твой папа и Джена? – Мэтт улыбается, глядя на меня, а я вздрагиваю, резко перестав перемножать в уме трехзначные числа. Папа всегда учил, что это надо делать, когда приходится изображать внимание. Мой папа и Джена… они по всем традициям, свалили со свадьбы, как только Джена выкинула букет прямо в шерифа Форбс, а гости, все по той же традиции, тусили еще часа два. И все эти два часа Мэтт считал своим долго преданно развлекать меня. Как жалко, что он этого не умеет. Я отпустила всех. Стефана, Мейсона. Новую домработницу мы еще не наняли. Папы с Дженой не будет две недели, и хрен за это время я выйду из дома. Я хочу отдохнуть. От всего и от всех. - Рим. Мэтт довозит меня до дома, останавливается у нашего двора и вопросительно смотрит на меня. Блин. Ну, неужели, не хватает мозгов понять, что я не поцелую его? Потому что не могу. Потому что не хочу. Потому что у него нет синих глаз, черных волос, бледной кожи… потому что он не Деймон. Вот в чем его основной недостаток. - Спокойной ночи, Мэтти. - Увидимся завтра? - Нет. - А послезавтра? - Мэтт… - Прости меня, но… там в ресторане, я подумал… - Просто дай мне время, ладно? – какая, черт побери, универсальная фраза. - Конечно… столько, сколько попросишь. - Спасибо. Пока. - Хороших тебе снов. Ну, это вряд ли. Выскакиваю из машины, хлопаю дверью и, сжимая в руках жутко неудобные туфли на высоченных, совершенно невыносимых шпильках, медленно иду к дому. Неплохое пожелание, Мэтт. Но что-то мне подсказывает, что сны я сегодня не посмотрю. Меня чуть пошатывает от нескольких бокалов шампанского, которые я выпила залпом после того, как папа и новоиспеченная мачеха отчалили в свадебное путешествие, и я уже мысленно рисую себе картину, как именно я проведу эту ночь. Смириться с тем, что он уехал? Серьезно? Нет, дорогие, это вы Еленой ошиблись. Уж кто-то, а я никогда не смирюсь. Трижды роняю связку ключей, пока, наконец, мне не удается вставить нужный ключ в замочную скважину. Матерясь проворачиваю его положенные два раза, открываю дверь и с грохотом вваливаюсь в дом. Дом. Милый, любимый, дорогой мой дом, в котором так чертовски соблазнительно пахнет кофе. Вкусным кофе. Свежесваренным кофе. Жмурюсь, блаженно прикрывая глаза, вдыхая этот потрясающий аромат, и даже начинаю мурлыкать, когда к нему резко добавляются нотки сладких мужских духов. - У нас есть две недели? – крепкие, почему-то очень холодные руки ложатся мне на талию, и от его близости у меня моментально подкашиваются колени. - Да… потом придется, признаться. - А это обязательно? – он хихикает, зарываясь носом мне в шею, а я с силой бью его по руке. - Придурок! - Истеричка.