Сочувствие Шеогората

      Дождь закончился, солнце садилось и всей этой честной компании вновь нужно было задуматься о ночлеге. Удачно или не очень, но они наткнулись на какие-то руины. Маг настаивал на том, чтобы продолжить путь вплоть до Ривендела. Но Торин был категорически против встречи с эльфами из-за чего Гэндальф предпочёл их покинуть неизвестно на какой промежуток времени. — Почему ты отказаться от помощь? — Изабель удивлённо посмотрела на подгорного короля. — Я делаю то, что считаю нужным и не нуждаюсь ни в чьих нравоучениях! Видимо с тобой эльфы не обходились так, как с нами! — резко ответил Дубощит и начал распоряжаться, кто лагерь ставит, кто готовит ужин, и всё в этом духе, полностью игнорируя девушку. — Я уже простить всех за насмешки, а он за много лет не простить эльф? — обиженно проворчала Жармен. На что Торин, к кому эта фраза и относилась, никак не отреагировал.       Она в сердцах топнула ногой и с мыслями о том, что когда-нибудь его покусает, нырнула в подвал разрушенного дома. Вампирша осмотрелась в тёмных руинах, в чём ей помогло вампирское зрение и решила там и остаться, не смотря на риск обвала.       «Ну и ладно, если на меня всё это обвалится! Я всё равно тут никому не нужна! Если Торин такой умный, пусть сам убивает дракона! Чтоб он подавился своим ржавым золотом! Теперь я ни за какую награду не пойду дальше!» — размышляла довакин, улёгшись прямо на холодную землю. У неё давно не было такого настроения, чтобы хотелось плакать, как сейчас. Но даже при всей горечи обиды и при всём желании, слёзы не шли. Если подумать, с тех пор как Изабель стала вампиром, ей ни разу не хотелось плакать, так что раньше не было возможности проверить потекут ли слёзы. Как выяснилось: нет, это физически невозможно.       Неизвестно, сколько ещё времени девушка пролежала в подвале. Но к ней так никто и не спустился. Словно она, и правда, никому не нужна. Это её обеспокоило достаточно сильно, чтобы заставить выйти из подвала.       К величайшему удивлению Изабель, лагерь был абсолютно пуст. Костёр уже не горел и большинство пони остались на месте, что настораживало ещё больше. Жармен принялась искать следы, которые могли бы о чём-нибудь свидетельствовать. Найдя то, что искала, девушка направилась туда, где по её предположению могли быть гномы и хоббит.       Приблизившись к нужному месту, она затаилась в тени дерева, предварительно наложив на себя заклинания приглушения шагов и невидимости. Довакин наблюдала за сражением гномов с существами, которых ей не доводилось видеть или хотя-бы что-то слышать о них раньше. Они отдалённо напоминали великанов Скайрима и больше ни с кем не имели и малейшего сходства. В бой Изабель не ввязывалась, как минимум потому, что хотела поглядеть, на что способны гномы и на что способны «монстры». Увы, первые сдались, когда те существа схватили Бильбо и грозились разорвать его на части.       Жармен ухмыльнулась, когда «существа» часть гномов запихивали в мешки, а часть привязывали к огромному вертелу. Как ни странно, Бэггинс не растерялся и начал заговаривать «монстрам» зубы. А вампирша в это время взобралась на ближайшее дерево достала лук, натянула тетиву, как следует прицелилась и выстрелила одному из врагов прямо в глаз, благо она хорошо видит в темноте. Её мысли перед выстрелом были примерно такими: «Ночь — мой союзник. Стрела моя разит любого, будь то достойная добыча, иль очевидный отброс».       Стрела вошла достаточно глубоко, чтобы убить эту мерзкую тварь. А пока двое других «тварей» искали место откуда могла прилететь стрела, девушка успела перепрятаться за соседнее дерево и призвать ледяного атронаха, столь же крупного и крепкого как и они. Как довакин и предполагала, этим «чудовищам» не хватило мозгов понять, что он возник перед ними не сам по себе. На случай если элементаль не справится, Изабель готовила заклинание ярости, которое заставит их драться друг с другом. Как Жармен и думала, в битве двое на одного, атронах пал, и она как раз закончила с заклинанием и один из врагов накинулся на другого, словно сумасшедший. Второй был вынужден защищаться. Силы «монстров» были равны и пока они дрались, подоспел Гэндальф. Вовремя, стоит заметить, так как у вампирши уже закончилась мана, а от стрельбы в существ со столь толстой кожей пользы мало, если только не удастся снова попасть в глаз, или, на сей раз, в пасть. — Рассвет идёт, и смерть вас ждёт! — громогласно объявил маг, расколов посохом каменную глыбу.       Изабель на мгновение зажмурилась, схватившись за голову, а когда открыла глаза, те странные существа обратились в камень, словно гаргульи. Она собиралась расспросить волшебника о них, но он был занят разговором с Торином. И тогда Жармен обратилась к первому попавшемуся гному, коим оказался Фили: — Что эти быть за тварь? — Это были тролли. Тебе что, никогда не доводилось видеть троллей? — ответил тот с усмешкой. — Тролль? — изумилась довакин. — Я видеть тролль в Скайрим, но там они быть пушистый и не разговаривать! И у них там острый коготь и зуб и три глаз! А ещё никаких костёр, только сырой мясо! И они не боятся рассвет! — Изабель, вы идёте с нами на поиски пещеры троллей? — обратился к девушке Гэндальф. По видимому, он уже закончил свой разговор с тем гномом, с которым сама Изабель, особенно после вчерашнего, уж точно заговорит нескоро.       Вампирша кивнула, чтобы не произносить положительный ответ сразу на двух языках и не заставлять волшебника снова работать переводчиком. Запах внутри оказался настолько отвратительным, что она призадумалась, намного ли хуже находиться под лучами солнца, нежели здесь. И, в итоге, решила, что в пещере хоть и немного, но уютнее чем под безжалостным солнцем.       Гэндальф и Торин нашли какие-то мечи, на которые девушка даже не взглянула. Но когда Жармен посмотрела на золото рассыпанное под ногами, её глаза на мгновение загорелись ярче обычного и она бросила горсть в свою небольшую сумку. Хотя по взгляду было понятно, что она унесла бы всё, если бы могла. Дубощит заметил это и явно хотел что-то сказать, но лишь молча сделал какие-то выводы, и бросив недовольный взгляд на вампиршу, покинул пещеру. Изабель и Торин в тот момент пересеклись взглядами полными взаимной ненависти друг к другу. Что поделать, драконорождённость — не только дар, но и проклятье. Не смотря на наличие приблизительно десятка домов, до верху набитых золотом, хочется ещё. — Когда вы только успели поругаться? — поинтересовался волшебник, когда они с довакином остались в пещере одни. — Зная его характер, я не удивлён. Но всё же, что случилось? — Я не знаю в чём дело, — опечалено ответила девушка. — У Торина, наверное, на всех найдутся причины для ненависти. У него есть причины ненавидеть орков, причины ненавидеть эльфов, ну и, наверняка, дракон не остался в стороне. Но я не могу понять, за что он возненавидел меня? Я ему ничего плохого не сделала.       Гэндальф ничего не ответил и покинул пещеру вместе с Жармен, после чего передал Бильбо какой-то кинжал. Она и сама пользуется в основном кинжалами, если не брать в расчёт лук, так как привыкла незаметно подкрадываться к жертвам. Хоть вампирша уже знала о способностях хоббитов к скрытности, но сомневалась, что этот домашний парень способен кого-то ударить, тем более в спину. Однако девушка не присматривалась к тому оружию, так как ушла в себя и задумалась о тех, кто её ждёт в Скайриме.

В это время в Скайриме (в замке Волкихар)

      На Солитьюд — столицу Скайрима и его окрестности опустилась ночь и наибольшая часть вампиров покинули замок. Остались: смотритель — один из вампирских треллов, что выполняет обязанности охранника, Дексион Ивик — жрец мотылька, тоже однажды ставший треллом, Серана — дочь Харкона и хозяйка замка по совместительству, которая ещё не знает, что её подруга не ушла, а исчезла, причём не по собственной воле. Брюнетка подошла к креслу, на котором любил сидеть Харкон и которое позже полюбилось Изабель. А вот вампирша ненавидела это кресло, как и всё остальное, что связано с отцом и о, Боги, давно бы растопила им камин, если бы не настойчивость Жармен. Так что леди только пнула его со злости ногой и уставилась в окно, словно ожидая чего-то. Из задумчивого состояния её вырвал лишь скулёж собачьей нежити по кличке Ку-Сит. Эта гончая смерти всем видом показывала, что куда-то зовёт Серану и девушке ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Пёс направился к выходу. Стоило только вампирше выйти за порог, как она увидела мужчину в шутовском облачении и вампиршу похожую на ребёнка — друзей Изабель из тёмного братства. Она не могла понять, зачем они пришли, но впустила, чтобы задавать вопросы внутри, а не с порога. — Зачем вы пришли? — поинтересовалась Серана, как только гости вошли. — О, просто этот клоун соскучился по Изабель. Вот и пришлось с ним тащиться в такую даль, — пояснила Бабетта. — Она здесь? — Её нет уже достаточно долго, мне казалось, она уже давно должна была вернуться в ваше убежище, — взволнованно ответила девушка. — Судя по тому, сколько прошло времени, с тех пор, как я видела её в последний раз, вы никак не могли разминуться. — А Цицерон говорил, что Изабель в опасности! Её нужно срочно найти! — запаниковал шут. — Успокойся. Нам нужно подумать с чего начать поиски, а если ты будешь так бурно реагировать, Ку-Сит тебя покусает, — с милой улыбочкой на губах сообщила Серана, указывая на пса жуткого вида. — Ку-Сит, Ку-Сит, как укусит, мало не покажется! — с нервным смешком пропел Цицерон. — Если страшный пёс придёт, Обливионом жизнь окажется! — Славная собачка, — усмехнулась не-дитя, с горечью вспоминая своего паука по кличке Лис, который погиб в пожаре устроенном агентами Пенитус Окулатус — защитниками императора. Будь они прокляты. — Я тут подумала, у неё же много домов, может она отправилась в один из них, — предположила Серана. Но, невзирая на подобные мысли, её сердце было неспокойно и так и кричало, что что-то здесь не так. — Но если её нигде не окажется, Цицерон этого не вынесет! — снова запричитал мужчина. — Прекращай кричать, пока я не придумала для тебя более серьёзную причину истошно вопить! — предупредила леди с собакой, потирая виски. — Ах, ладно, я знаю, кто нам может помочь. Но смертные не в состоянии войти туда, куда придётся. Так что ты, шут, оставайся тут. Если другие обитатели замка вернутся до моего возвращения, не бойся их, просто сиди тихонечко и никому не мешай. Договор договором, но если кого-нибудь выведешь из себя — это может плохо кончиться. — Пожалуй, это будет интересно, — улыбнулась Бабетта явно понимая, что сама то сможет пойти с Сераной и не придётся сидеть на месте и изводить себя негативными мыслями. А Цицерону не позавидуешь.       Мужчина надулся как маленький. А девушка и девочка ушли в другую часть замка, в ту, где находится портал в Каирн душ — обитель душ заблудших. Стоило им войти в портал, как перед ними предстал ужасный мир, о котором совсем немного найдётся слов у того, кто сможет выбраться отсюда живым и при этом остаться собой. Лишь при одном упоминании об этом проклятом месте, у него язык пристанет к нёбу, а перед взором возникнут только бесцветные мёртвые пустоши, разбитые молниями, постоянно бьющими с небес. Тёмный мир, в котором отступают все воспоминания о небе, ветре, солнце и дожде перед сухой пустотой, скованной ужасом. В долине пепла можно найти лишь камни: один лежит в разломе и источает души, множество стоит у троп, словно вешки пройденных жизней и стоят каменные башни, из которых по чудовищному замыслу магические потоки уносят обломки в кромешные небеса. Ещё он вспомнит чёрные кости, пробуждающиеся ото сна, стоит только подойти поближе, да заблудшие души, слоняющиеся без дела. Дуновение самого резкого и ледяного ветра, покажется ласковым и тёплым и сладко вдохнётся ледяной воздух после Каирна душ. И правят тут Совершенные повелители, которых никто никогда не видел ввиду отсутствия их телесных воплощений. Но тем не менее с ними можно войти в спиритический контакт, дабы заключить тот или иной договор, который может плохо кончиться для того, кто их вызвал, так как они хитры и всегда находят лазейку, чтобы поймать чью-либо душу. Души — их пища, которая будет к ним поступать пока существуют колдовство и камни душ, в которые колдуны заключают души убитых врагов. При использовании камни душ рассыпаются на мелкие осколки и остатки душ попадают сюда. Лишь нежить они не в силах пожрать. Но, не смотря на это, даже вампирам не комфортно находиться в Каирне. — Кого мы здесь ищем? — спросила Бабетта у молчаливой и целеустремлённой Сераны. — Того, кто признал Изабель покорительницей. Возможно, он заговорит со мной, зная, что мы с ней друзья, — ответила девушка, продолжая всё так же быстро продвигаться вперёд. Она была несколько обеспокоена тем фактом, что он может её попросту не выслушать и стереть в порошок. Но терять надежду было нельзя.       А более молодая вампрша была обеспокоена кое-чем иным. А именно чувством холодного и беспощадного одиночества, постепенно разъедающим душу. Ей это казалось крайне странным, так как она уже давно не имеет каких-либо привязанностей и ей не по кому тосковать. Но это место само навевает печаль, тоску и чувство одиночества. Создаёт ощущение, будто бы все беды и несчастья вселенной свалились на плечи тяжким грузом. Она сумела от этого отвлечься, лишь увидев необычного дракона-нежить. — Дюрневир, великий и ужасный. Не знаю, достойна ли я говорить с вами, но обращаюсь к вам как друг того, кого вы признали покорителем, — так как Серана не знала, как стоит разговаривать с ним, старалась говорить максимально вежливо. — Ты не Кванарин, но называешь себя фадон — другом покорителя? — явно заинтересовался Дюрневир и наклонил голову вбок. — Что ж, в честь этого я хузра — выслушаю тебя, но ровно до тех пор пока не потеряю интерес. — У меня есть просьба. Мне нужна помощь в поиске нашего общего друга, — отвечала вампирша, скрывая волнение, беспокойство и страх. — Так как Изабель бесследно исчезла, я подозреваю, что она попала в беду. По земле и воде я могу прочесать весь Скайрим, но нужен тот, кто мог бы взглянуть на эти обширные земли с небесной высоты. — Я пока думаю об этом. Даже оник — мудрый способен ошибаться. И я ошибся. Довакину пришлось призвать меня трижды, но я по прежнему не могу покидать это место по своей воле. Если Довакин призовёт меня вновь, только тогда я сумею опять увидеть небеса Кейзаль. Азид, — тяжело вздохнуло крылатое создание.

В Средиземье.

— Кто-то приближается! — вдруг закричал Фили, вырвав этим криком Жармен из раздумий. — Быстрее, держитесь вместе и ищите укрытие! — отдал команду Гэндальф, вынимая меч из ножен. А довакин изготовила лук к выстрелу. Могла бы и магию подготовить, но увы она всё истратила и не успела восстановить свои магические силы к рассвету. А днём они не восстанавливаются.       Ветки затрещали и буквально через мгновение, на поляну высыпали кролики, запряжённые в сани. А на санях старичок в поистине гигантской шляпе, которая, как ни странно, с него не сваливалась. — Грабёж, пожар, смертоубийство! — закричал он с глазами полными ужаса. — Это Радагаст Бурый, — представил его всем Серый волшебник, убрав меч. Изабель убрала стрелу обратно в колчан, а лук за спину.       Маги начали беседовать. И пока они были заняты разговором, вампирша уселась в тень под деревом. Это уже далеко не первая светлая половина суток, в которую она ходит под солнцем и сейчас ей стало даже хуже обычного. Срочно нужен был стакан крови, дабы облегчить страдания. Но Жармен не хотела жаловаться и показывать кому-либо свою слабость. Оставалось лишь терпеть и мучиться, пока снова не настанет ночь или не появится какой-нибудь враг.       А враги не заставили себя долго ждать. Раздался протяжный вой, напоминающий волчий. — Это волки? — поинтересовался, не скрывая волнения, Бильбо. — Это не волки! — ответил ему Бофур, крепко сжимая в руках оружие.       Свирепое и мохнатое нечто накинулось на кого-то из гномов и мгновенно было убито Торином. Второго совместными усилиями убили Кили и Двалин. Во внешнем виде этих враждебных существ и правда присутствовали некие волчьи черты. Но они слишком крупны и уродливы по сравнению с обычными волками.       Довакин пребывала сейчас, мягко говоря, не в самой лучшей форме для сражения, ей даже хотелось сбросить доспехи, не взирая на то, что они относятся к классу лёгких, да и в правду весят немного. Но сейчас даже это стало для неё приличной тяжестью. Ничего не оставалось кроме как вскочить на Арвака, который ещё не вернулся в Каирн душ и взять часть преследователей Радагаста на себя, не смотря ни на чьи протесты. И зря, нужно было послушать Гэндальфа и гномов. Скорость Арвака не выше чем у смертной лошади его преимущество лишь в том, что он не знает усталости. Изабель осознала, что её вот-вот нагонят, но не сдавалась и продолжала отстреливаться из лука ровно до тех пор, пока одно из волкообразных существ не вцепилось зубами в ногу жеребца. Конь исчез и вернулся в Каирн душ. С ним это всегда происходит при получении серьёзных травм. Когда довакин снова его вызывает он возвращается целым и невредимым. Вся загвоздка в том, что сейчас вампирша не в состоянии это сделать. Принять бой, тоже не было хорошей идеей, но это единственное, что ей осталось. — Faim — Zii — Gron! — только и успела крикнуть девушка, за долю секунды до падения на земь. Этот крик на драконьем языке сделал её временно бесплотной, что помогло избежать травм при падении. Всё-таки Изабель серьёзно прокувыркалась по земле и только потом поднялась на ноги.       Враги взяли Жармен в кольцо, а союзников нигде не было видно. Изабель отказывалась верить, что для неё поход может закончиться прямо здесь и сейчас. Был лишь один способ изменить ситуацию в лучшую сторону, и то незначительно — выпить крови.       «Мечты сбываются», — посетила вампиршу такая мысль, когда она вспомнила о том, что загадала, прежде чем оказаться в Средиземье: «Мне бы крови свирепого и смелого воина в разгаре битвы, а не тех безвольных слабаков, что томятся в подземелье.»       Довакин собрала воедино все остатки своих сил, её глаза загорелись ярче обычного. И она запрыгнула на варга, который уже кинулся на неё, лбом в лоб изо всех сил ударила его наездника и, воспользовавшись замешательством оного, укусила его в шею. У орочей крови был странный привкус, вызывающий толику отвращения, но она оказала тот же эффект, что и любая другая. Солнце стало печь не так сильно и часть сил восполнилась. Но было очевидно, что противников всё ещё много и со всеми не совладать. Однако сдаваться было нельзя, так как они пленных брать явно не собираются. Остаётся лишь сражаться до последнего вздоха и чем больше в результате умрёт врагов, тем лучше. Не смотря на всё мастерство Изабель, солнце не давало ей сражаться в полную силу. Именно поэтому она страшно измоталась в бою и получила не мало ран. А сражаться по прежнему было с кем. И даже все эти серьёзные ранения не останавливали Жармен, она продолжала биться, не уступая оркам не только в свирепости и бесстрашии, но и в безрассудности. Довакин так увлеклась боем, что забыла на мгновение о своей первостепенной цели пребывания в Средиземье — о драконе. Её кинжалы вонзились в большое количество сердец и перерезали немало артерий, но всего этого было недостаточно. Вампирша уже начала сдавать позиции и пропускать всё больше ударов. Один из орков ударил с такой силой, что Изабель отлетела в сторону, а другой, к чьим ногам она упала, уже был готов лишить девушку головы, как его шею пронзила стрела, а меч упал где-то рядом. Жармен, даже не успев разглядеть своих спасителей, потеряла сознание.