Глава 4. Почтовый конь
24 марта 2017 г., 05:47
По Каирну душ раздалось испуганное ржание раненого Арвака. Конь хромал, но продолжал куда-то медленно двигаться. Казалось, что он преследует какую-то цель, а на самом деле, ему просто нужно было успокоиться. Арвак со временем обрёл душевное спокойствие и остановился, дабы кости срослись. И они быстро срастались, не мгновенно, но заметно.
Этот факт не остался без внимания Сераны и Бабетты, которые были расстроены тем, что сказал Дюрневир, да и сам он был безрадостен. Он бы с удовольствием помог довакину, если бы только был в силах. Никому не нравится чувствовать себя беспомощным, особенно дракону.
— Это её конь! Она его часто призывает, — вспомнила девушка и напомнила об этом всем присутствующим.
— Тогда мы должны написать записку и привязать к нему. Где бы Изабель не была, если с ней всё в порядке, призовёт Арвака, а из записки узнает, что стоит призвать и Дюрневира, — догадалась не-дитя и продолжила мысль Сераны.
Эту идею одобрил и сам Дюрневир, в конце-концов ещё нет никаких доказательств, что с довакином и впрямь что-то случилось. А это хороший способ проверить. Хорошо хоть, та вампирша, что старше, всегда держит при себе личный дневник и чернила с пером. Ей всегда есть что записать. Она вырвала чистый лист и написала:
«Изабель, мы не знаем где ты сейчас. Но от тебя так давно нет вестей, что мы начали беспокоиться. Дай нам знать, что с тобой всё в порядке и изволь сообщить, где ты находишься. И не забудь призвать Дюрневира при первой же возможности, так как сам он не в состоянии покинуть Каирн душ, но тоже соскучился по тебе, вероятно, даже больше нашего. Серана…»
А Бабетта добавила своей детской ручкой:»… и Бабетта»
Казалось бы, дело было за малым. Привязать записку к ноге Арвака и просто ждать, пока Изабель его призовёт. Но когда Серана попыталась это сделать, коню её действия не пришлись по нраву и он рванул без оглядки куда глаза глядят. — Даэдра тебя побери! — вспылила девушка. — Может для него существует пища? — поинтересовалась девочка. — Если есть что-то такое, может сытым он будет приветливее? — Думаю, есть такое, — чуть призадумавшись ответила Серана. — Здесь растут стручки душ, их с радостью жуют призрачные коровы и призрачный пастух не брезгует. — Ещё скажи, что коровы дают призрачное молоко. А пастух доит их в призрачное ведро, — с улыбкой на губах сказала Бабетта. — Я лично такого не видела. Но было бы забавно, — улыбнулась и старшая вампирша и вместе с младшей вампиршей отправилась на поиски единственного вида растительности в этом неприветливом месте. Когда подходящая для Арвака еда была найдена, это помогло его привлечь и он съел, то, что ему предложили. Но к горю вампирш, выхватил записку и зажевал её тоже и убежал. — Нет! Неужели всё сначала! — раздосадовалась Серана и присела на камень. Бабетта сочувственно положила руку на плечо подруги.В Средиземье.
Изабель лежала в постели и из-за отсутствия дыхания, не бьющегося сердца и бледной кожи можно было бы сделать вывод, что она мертва. Наверное, её бы и не принесли сюда. Но мёртвые не вертятся словно ужи на сковороде и не выкрикивают во сне никаких имён. А Жармен ворочается, сжимает и мнёт под собой шёлковые простыни, да ещё и бормочет во сне и из всего её бормотания можно чётко услышать лишь одно имя: Торин. Можно было лишь догадываться, что ей снится. Да и её раны без всяческой помощи затягивались так быстро, что это можно было узреть даже невооружённым глазом. А видела она тёмный, мрачный и гнилой лес, словно его поразила какая-то страшная болезнь. И он кишмя кишит пауками, которые по своим габаритам напоминали морозных пауков Скайрима. А ещё девушка видела Торина, который бежал вперёд без оглядки и пыталась догнать его, что по странному стечению обстоятельств, у неё не получалось, словно ноги к чему-то прилипли. — Торин! Нет! — кричала во сне вампирша, предупреждая гнома об опасности, но он был глух к её крику и продолжал двигаться прямиком в паучью ловушку. Изабель собрала все свои силы, чтобы рвануться к нему на подмогу, но тут же проснулась и, резко развернувшись, упала с кровати. Какая-то стройная девушка в красивом платье охнула от неожиданности и в следующую же секунду подпорхнула ближе и протянула руку, дабы помочь подняться. Жармен встала сама, тем самым продемонстрировав, что не нуждается ни в чьей помощи. — Кто вы? И где я? — сразу же поинтересовалась вампирша на своём родном языке, то смотря на прекрасную незнакомку, то переводя взгляд на обстановку. Первое, что ей бросилось в глаза, так это пожалуй острые уши девушки и изящество комнаты, которое читалось в настенных узорах, мебели, да во всём. — Вы понимать мой язык? — поинтересовалась Изабель на том языке, что здесь считается всеобщим. — Минутку, — только и ответила красавица, не на всеобщем, а на другом, более понятном для Жармен языке. После чего моментально покинула комнату. «Это такие здесь эльфы?» — призадумалась вампирша, как только осталась одна. — «Как-то они слишком человекообразны. Выглядят как просто очень красивые люди, которым скульптор лиц изменил форму ушей на эльфийскую. И ещё они откуда-то взяли нечеловеческую грацию». Вскоре в комнату вошёл высокий тёмноволосый мужчина, судя по всему, тоже эльф. «Нет, что же мне напоминают эти эльфы?» — продолжила девушка рассуждать, поглядев на незнакомца. — «Они словно манмеры — первые, кого назвали бретонами — чистая смесь древних эльфов с древними людьми Хай Рока. Жаль, в крови современных бретонцев, вроде меня, уже ничего эльфийского не осталось». Она хотела что-то спросить, но в этот момент в комнате появился уже знакомый ей Гэндальф. — Изабель, твой поступок был весьма опрометчив, хорошо что у тебя так быстро затягиваются раны, но это не значит, что о тебе никто не беспокоится, — начал было маг с нравоучений, но тут же мягко улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ, вспоминая как порой волнуется за Арвака, даже зная, что этот конь бессмертен. — Ах, да, я собирался представить лорда Элронда — владыку Ривенделла, — продолжил волшебник, ясно давая понять, о ком ведёт речь. — Именно он нашёл тебя с ранами, которые были бы несовместимы с жизнью для обычного человека, и привёз сюда. — Спасибо, — только и ответила вампирша. — Должно быть вы уже сделали выводы, что если бы я сражалась ночью, от той жалкой горстки орков не осталось бы ничего и без чьей-либо помощи. — Разумеется, — ответил Элронд с вежливой улыбкой на губах. — Приятно познакомиться с вами, леди Изабель. И добро пожаловать в Ривенделл.***
Вскоре мужчины покинули комнату, а девушка не спешила выходить на улицу, пока солнце не скроется за горизонтом. Она уже успела услышать о красоте этого места, но предпочла полюбоваться им ближе к ночи. Незадолго до ужина в комнату вошла служанка и оставила платье для Жармен. Естественно, вампирша не нуждается ни в какой пище, помимо крови, но всё же считала, что обязана поприсутствовать на ужине. К тому же и Торина хотелось вновь увидеть и убедиться, что тот страшный сон — просто сон и не несёт в себе боле ничего. Ещё хотелось снова заглянуть в его глаза, даже если это будет так же мучительно больно, как в прошлый раз, даже если это принесёт ещё больше страданий, как бы то не было трудно, сделать это необходимо. Это ответит на многие вопросы, которыми полна голова Изабель.***
Девушка вышла из комнаты на закате солнца, как раз к ужину. Она оглянулась вокруг, дабы убедиться в правоте тех, кто утверждал, что Ривенделл очень красивое место. Они не солгали и первое что приходило на ум в качестве сравнения: описание Алинора, одного из островов архипелага Саммерсет — родины высоких эльфов. Пусть Жармен там и не бывала, но читая книги о том месте, представляла всё приблизительно таким, как здесь. Ещё примерно так же описывался пропавший на множество столетий и вновь возродившийся остров Артейум всё из того же архипелага. Так же присутствовало что-то от культуры Айлейдов, если верить описанию того, как они жили. А ещё было что-то от снежных эльфов, до того как те изменились до неузнаваемости, превратившись в отвратительных фалмеров. Конечно, некоторые из них остались нормальными, но неизвестно точно сколько и где они сейчас находятся. Изабель лично знакома только с двумя: с Гелебором и его братом Виртуром. Причём второго из них пришлось убить. Но всё это лирика, гораздо важнее Торин, с которым вампирша никак не находила времени на разговор. Но девушка просто молча сидела за столом и смотрела только на Торина, словно весь остальной мир резко отодвинулся на второй план, и невольно улыбалась. — Он тебе нравится, да? — мягко поинтересовался Бофур, заметив, как мечтательно Жармен разглядывает подгорного короля. — Боюсь, в ближайшее время с ним не стоит обсуждать подобные вещи, — неожиданно и незаметно для себя Изабель произнесла правильно на всеобщем языке Средиземья, всеми силами скрывая смущение. — Как долго ты собираешься молчать? — поинтересовался всё тот же гном. — Когда-нибудь всё равно придётся сказать. — Я скажу ему когда сочту нужным, — начала закипать вампирша, но всё ещё предпочла скрыть истинные чувства и потому произнесла это весьма спокойно. — Ладно, прости что донимаю этим. Кстати, ты стала говорить без акцента, — только и ответил мужчина и перевёл взгляд на своих собратьев. «Точно», — подметила про себя девушка. — «Я даже не заметила, пока он не сказал». Жармен ещё не успела запомнить имена всех гномов и потому не знала, кто сказал, что здесь скучно, как на похоронах. Она не понимала, что задумала эта дружная компания. Но, как выяснилось, гномы решили повеселиться по своему. Но эльфы, как показалось девушке, восприняли такое поведение как невежество. И Довакин ощутила из-за них чувство неописуемо огромного стыда, словно сама виновата в их действиях. Изабель было не до того, чтобы присоединяться к веселью, но вмешиваться тоже не хотелось. Так что она упорно делала вид, будто ничего особенного не происходит.***
Только глубокой ночью Изабель нашла время, чтобы призвать Арвака, дабы проверить его готовность к следующему вызову, если нужда прижмёт. Конь возник из вспышки синего пламени, но почему-то не обозначил радость встречи весёлым ржанием. Вампирша пригляделась к нему, запустив руку в огненную, но совершенно не обжигающую синюю гриву и заметила что-то зажатое зубами. Он разжал челюсти и из его пасти выпала смятая записка. Девушка подхватила её, развернула и, прочитав текст, призадумалась: «Не думаю, что сейчас призвать дракона будет разумным. К тому же неизвестно, как на него здесь отреагируют. И ещё я не знаю, возможно ли его перемещение между мирами, как это выходит с конём. Тамриель и Каирн душ тоже считаются разными мирами, так что должно получиться. Правда, мне не верится, что Дюрневир именно скучает. Есть ли у драконов такое понятие? Но, как бы то ни было, я всё-таки призову его позже, когда мы продолжим путь. Если Серана пишет, это не может быть глупой шуткой, это же не Цицерон.» Ещё немного порассуждав, Жармен попросила у эльфов бумагу, перо и чернила, чтобы написать ответ друзьям, которые о ней беспокоятся. В конце-концов это даже мило в какой-то степени. Её ответ был таков:«Серана, Бабетта, как я понимаю, вы сейчас находитесь в Каирне душ. Даже вам не стоит находиться слишком долго в этом пренеприятном местечке. Именно благодаря вашему беспокойству я не превратилась в безжалостную машину для одних лишь убийств и всё ещё способна к проявлению светлых и тёплых чувств, словно и не становилась вампиром. Но всё-таки, вы можете вернуться к своим обычным обязанностям и оставить поиски. Дело в том, что я сейчас не в Скайриме и вообще не в Тамриеле, и не во владениях какого-нибудь даэдра. Я жива, здорова и у меня всё хорошо, только не знаю, как скоро вернусь. Простите, но вам остаётся только ждать. Передайте Цицерону, чтобы он не сильно переживал из-за этого и, как всегда, оберегал Мать Ночи. И помните, я обязательно вернусь. Изабель Жермен».
Записка, по уже выработавшейся традиции, оказалась в зубах скакуна, после чего он был тут же отозван обратно в Каирн душ.
