Скованный

Его руки дрожали от напряжения, как и ноги. Он был совершенно ослаблен, дезориентирован, выжат досуха. Кое-как стянув с головы маску, Майкрофт отбросил её в сторону, чувствуя, как постсессионный озноб сотрясает тело. В голове царил лишь белый шум, и это было настолько восхитительно, что Холмс просто лежал в разрезанной рубашке, со все еще стянутыми лодыжками и ни о чем не думал, кроме этого доминанта, который уже дважды поразил его, доставив доселе неиспытанное наслаждение. Он бы хотел, чтобы Грегори стал его личным доминантом и больше никогда не прикоснулся бы ни к кому другому, но Холмс отлично осознавал, что его мечты вполне могут остаться лишь мечтами и эти две сессии станут тем немногим, что будет бережно храниться в его памяти. Душ немного успокоил, вернул ясность мысли, и Холмс внимательно просмотрел записи с камер, где Грег собирал свой «инструмент», не прекращая улыбаться. Очевидно, доминанта все вполне удовлетворило и Майкрофт имеет все шансы заполучить Лестрейда еще на одну сессию. В голове крутились варианты возможных событий, но ни один из них Холмс не мог принять за истину. Грег был непредсказуем, обескураживающе открыт для Темы и наделен огромнейшей фантазией. И опытом. Так работает стеком только профессионал. Майкрофт вновь осмотрел себя с ног до головы и улыбнулся — следов почти нет, разве что на запястьях, что до сих пор хранили крап синяков после первого раза.

***

Лестрейд провел воскресенье в парке развлечений, изучая труп свалившегося с карусели парня. В понедельник он уже знал, что тот всего лишь был известным любителем адреналина и не раз сигал вниз с аттракционов. Видимо, в этот раз судьба отказалась ему благоволить. Грег вновь корпел над документом, в пятый раз копируя результаты вскрытия и пытаясь вставить их в новую, какую-то явно кривую форму отчета. — Что за дебилы это делали? — в сердцах воскликнул инспектор и швырнул шариковую ручку в дверь. И тут же вскочил, потому что писчий предмет врезался в светло-серый пиджак, оставляя на нем синюю точку чернил. — Ой, ёбт! — выругался он и посмотрел на Холмса, который с несколько безумным видом созерцал небольшое по размеру, но явно гигантское в масштабах государства, недоразумение. — Лестрейд, это… Это просто возмутительно! Вы человек-катастрофа! — рявкнул политик. — Слушайте, ну я не просто так просил стучать! Я вот на следующей неделе дартс повешу, так вы ведь и без глаз можете остаться! А как же Британия без своего сына? — Дайте мне влажную салфетку, — весьма грубо потребовал Холмс и протянул руку. Манжета рубашки чуть приподнялась, и Грегори залип глазами на характерных, очень знакомых точках, что он видел совсем недавно при совершенно иных обстоятельствах и застыл соляным столбом. — А у меня нет, — пробормотал Лестрейд, спешно отводя взгляд и принимаясь рыться в ящике стола. Попытка осмыслить увиденное привела к тому, что он отчаянно покраснел. К счастью, Холмс отвернулся к окну и пытался справиться с пятном своим носовым платком. — Вы такой… Неуклюжий, Лестрейд! — выдал Майкрофт и в упор посмотрел на Грегори. Тот сидел, сильно сжав пальцами переносицу и чуть улыбаясь. — Вот такой я весь нелепый! Что вы снова здесь забыли, мистер Холмс? — поинтересовался Грег и скрестил руки на груди. — Видимо, именно ваше нелепое поведение заставляет меня вновь и вновь возвращаться к нашему взаимодействию. «Он знает!» — мелькнуло в мозгу Лестрейда, и он в один момент подобрался и выпрямился в кресле, принимая вид Честера — известного доминанта, его, Майкрофта, топа. «Догадался!» — параллельно проскочило в голове у Холмса, и он сжал зубы, ожидая реакции Грега. Когда тот в миг превратился в другого человека, сбросив с себя маску, будто бы откидывая в сторону одеяло после сна, Майкрофт забыл, как дышать. Да, это именно тот, кто ему был нужен. Всегда. А теперь и постоянно. До последнего вдоха. Это был идеальный доминирующий партнер и, кажется, он испытывал схожие чувства по отношению к Холмсу. — Не прекращать? — спросил Грег низким голосом, которым всегда говорил в часы сессий. — Определенно, — мягко, растягивая гласные, отозвался Холмс, — всего самого хорошего, старший детектив-инспектор. Грег смотрел вслед уходящему мужчине, не переставая поражаться, насколько судьба-затейница любит весьма игриво передвигать фигурки по жизненной доске.

***

Холмс рисковал. И сильно. Вся эта ситуация с Грегом не давала покоя, выбивала почву из-под ног, заставляла совершать опрометчивые шаги и даже время от времени терять нить разговора с собеседником. Он всегда, ВСЕГДА, был воплощением спокойствия, сосредоточенности и умел разделять личное и рабочее. Сейчас же, в свете последних событий, сознание взбунтовалось, желая думать только о предстоящей сессии. На самом деле Холмс не знал, придет ли Лестрейд. Сразу после визита в Ярд Майкрофт приказал отправить конверт в клуб Грега на имя Честера, где любезно, в весьма витиеватых выражениях, приглашал его на третью встречу. С одной стороны Холмсу хотелось еще в понедельник увериться в том, что Грег придет, хотелось закрепить позиции, ведь он видел интерес в глазах инспектора, сдобренный некоторой обескураженностью личностью саба, но не страх. Боже, такое понятие, как страх для этого доминанта вообще, кажется, не существовало. Когда Майкрофт узнал личность своего идеального топа, он понял, что хотел бы перейти черту, которая всегда была нетронутой во всей его долгой жизни в Теме. Он не позволял овладевать собой никому, лишь время от времени давая четкие инструкции партнерам в отношении собственных желаний. Но Грег… Холмс вспомнил слова своего помощника Брауна о надежности этого человека на многие сотни процентов и медленно вдохнул, прикрывая глаза. Он бы мог. Он бы хотел. Но пойдет ли на это его доминант? За две прошедшие сессии он даже не разделся. Да, Холмс этого не видел, он просто это знал, слушая, как босые ноги ступают по полу, как шуршит рубашка, как чуть поскрипывает кожа на перчатках… Майкрофт предвкушал… А Лестрейд был удивлен всего лишь первые несколько минут, но потом, прислушавшись к себе, он вдруг понял, что рад этому обстоятельству. Ведь мысли о личности старшего Холмса нет-нет, да и мелькали в его голове во время предыдущих встреч. И, как оказалось, не просто так. Но вот в отличие от Холмса, вопрос дальнейших взаимоотношений в Теме, волновал Лестрейда меньше всего. Ему вновь хотелось поразить своего сабмиссива. Грег был твердо намерен осуществить это в самую ближайшую субботу. Челс, передавая Грегу письмо, загадочно вскидывал брови, кривлялся и демонстрировал знание всяких неприличных жестов, на что Лестрейд не обращал никакого внимания, с улыбкой пробегая глазами по начертанному посланию. — Хренов аристократ! — пробурчал себе под нос Лестрейд. — Ты подцепил богача, сладенький? — Ударю, — бросил Грег. — Тебя очень ждут и здесь, дорогой. Лестрейд усмехнулся и сказал: — Поиск закончен, я нашел своего идеального саба. — Все течет, все меняется, милый… — Не в этот раз, Челси, не в этот раз.

***

Грег вошел в комнату и нахмуренно оглядел помещение. С прошлого раза ничего не изменилось, за исключением дополнительного стола с довольно большим ассортиментом разнообразных имитаторов пениса. Лестрейд про себя усмехнулся, подумав о том, что у них даже мысли по поводу желаемых действий одинаковые. Грег натянул любимые перчатки, похрустел шеей и быстро сгрудил всю новенькую атрибутику на верхнюю полку. Двинул в самый центр стол и полюбовался на дело рук своих. В этот момент дверь открылась и вошел саб. Голова его все также была скрыта под маской, руки стыдливо прикрывали пах, а на шее красовался черный ошейник, предназначенный как раз для того, чтобы контролировать доступ кислорода в организм. В скарфинге Грег всегда был хорош. Сказывался опыт полицейского и начальное медицинское образование, но вот эта маска… — Подойди ко мне, — тихо, но властно приказал Грег и посмотрел, как его саб засеменил к нему, следуя на голос. Лестрейд остановил мужчину, упираясь ладонью в солнечное сплетение, и отметил, как судорожно дернулся кадык, а шея и грудь начали покрываться пунцовыми пятнами. — Ты подготовил себя, я правильно понимаю? Майкрофт лишь кивнул, продолжая отчаянно краснеть. Он прикрывал свой пах, нервно сглатывая и вздрагивая. Лестрейд отнял руки от промежности своего саба и чуть не присвистнул. На член и мошонку была надета металлическая конструкция, похожая на сплетенную из проволоки сеть. По размеру она была немного меньше, чем пенис в возбужденном состоянии. Что же, это был неожиданный поворот, и доминант в предвкушении потер ладони. Обхватив за плечи сабмиссива, он подтолкнул его к столу и произнес: — Сейчас ты ляжешь на живот и не посмеешь шевельнуться, пока я не закончу. Майкрофт дернулся, представляя, как металлический кокон вопьется в нежную кожу пениса и чуть слышно всхлипнул. — Ни единой частью тела! — отрезал Грег. — Это же в твоих интересах. Холмс растянулся на животе, чуть приподнимая таз, не в силах скрыть дрожь, что прошивала его от пяток до макушки. Лестрейд вытащил из саквояжа длинный рулон пленки — черной, плотной — и не удержался от соблазна провести рукой по контурам уже хорошо знакомого тела. Осознание того, КТО сейчас лежит под его рукой, кто полностью доверился ему и даже не в состоянии от нетерпения скрыть дрожь, заставило Грега встряхнуться — он почувствовал, как в паху становится горячо, как эрекция стремительно растет и упирается в ширинку и тут же глубоко вздохнул. Он не должен отвлекаться. Не сегодня. Не в этот самый момент! Лестрейд методично принялся обматывать верхнюю часть тела Холмса пленкой, прижимая того к столу настолько сильно, насколько только мог. Сама поверхность была достаточно узкой, плотные слои не давали пошевелить даже пальцем, и Грег, закончив оплетать партнера, с удовольствием осмотрел дело рук своих. Также он спеленал и ноги, предварительно чуть их раздвинув и отмечая, что саб и вправду готовился к проникновению. Но тут все решает только он, Грег Лестрейд. Он доминант, и только ему ведомо, что он собирается проделать с этим мужчиной. Не тронуты остались лишь ягодицы и пятки. Лестрейд повернул голову сабмиссива на бок и прошептал: — Порки не будет. И улыбнулся, потому что Холмс дернулся в путах и откровенно разочарованно застонал. Грег раздвинул ягодицы, оценил степень растянутости ануса и вытащил из саквояжа металлический блестящий предмет с округлым кончиком и чуть расширяющийся у основания. Металл был холодным и добавлял особой остроты первому проникновению. Он приставил кончик к отверстию и замер, наблюдая как сжались мышцы саба. Чуть протолкнул внутрь и вновь замер. Нижний заерзал, насколько позволяла пленка, и попытался поднять ягодицы вверх. Грег резко ввел внутрь атрибут и отметил, как легко игрушка скользнула в глубь тела партнера. Она была тонкой, но достаточной длины, чтобы можно было достать любую, даже глубоко спрятанную в недрах тела, точку наслаждения. Холмс вскрикнул на высокой ноте, с отчаянием, когда Грег чуть двинул гладкий ствол внутрь. Зад вновь приподнялся, и это совершенно не понравилось доминанту. Он с оттяжкой ударил по правой ягодице и сильно оттянул маску вместе с волосами на затылке: — Ты будешь лежать смирно! В ответ раздался рваный выдох и тело сабмиссива замерло. Доминант соскочил с бедер своего нижнего, вытянув "игрушку" из ануса, и задумчиво уставился в недра своего саквояжа. Он все еще не был удовлетворен сессией, хотя видел, насколько Майкрофт уже не в себе от удовольствия. Грегу хотелось, чтобы этот всегда сдержанный, властный человек растерял последние крупицы разума и начал просить, умолять его не останавливаться ни на секунду. Лестрейд запланировал на сегодня лишь один единственный оргазм для Холмса, и тот будет лишь после того, как скованный саб попросит. Грег вытащил небольшого размера плаг в форме большой водяной капли с чуть загнутой вершинкой и удобным кольцом у основания. Крем ровным слоем лег на прозрачный пластик, и Лестрейд вернулся к распластанному по столу сабу. Тот выдыхал воздух мелкими толчками, а жилка на шее неистово колотилась. Крупная дрожь била Майкрофта, но ни единого звука так и не сорвалось с губ нижнего. Острие плага прошлось по обнаженным ягодицам, пробралось между ними и ткнулось в покрасневший анус. Сфинктер рефлекторно сжался, не позволяя инородному предмету пробраться дальше, и сочный шлепок по правой половинке моментально заставил Холмса замереть на месте. Майкрофт был возбужден так сильно, что алые круги под веками не давали сосредоточится ни на чем другом. Он вновь не представлял, что же задумал его доминант. Майкрофт предпочитал вибраторы, которыми по большей части сам и управлял, усиливая и пролонгируя собственное удовольствие, пока партнер работал выбранным флоггером. Но тут… Он хотел, чтобы то, что сейчас едва касается его ануса оказалось наконец внутри него, и это бы стало последней каплей, чтобы скатиться в оргазм. Майкрофт сильно закусывал губу, чтобы не позволить себе умолять, позорно заскулить, выпросить чуть снисхождения для себя и на миг исчезнуть из этого мира, растворяясь в белом шуме, что пришел бы на смену томительному желанию разрядки. Грег резко вставил плаг внутрь и аккуратно подвигал им, услышав громкий вскрик. Это была не боль, это было предвкушение, удивление, неистовое желание. Саб принялся дико дергать бедрами, приподнимаясь выше, чтобы не дать проволоке впиться в ноющий член. Лестрейд резко схватился за ошейник, натянул, перекрывая поступление кислорода и удовлетворенно улыбнулся — его боттом был почти готов умолять. Грег приотпустил ошейник и прислушался. — Пожалуйста, пожалуйста, — бормотал сквозь маску Майкрофт. — Ты не кончишь, пока я не решу позволить тебе ЭТО! — на ухо сказал Грег и щелкнул по кольцу плага, отчего кончик игрушки задел простату и Холмс взвыл. Боль и наслаждение, наслаждение и боль. Грег резко сел на бедра своего саба и заставил того вжаться в жесткий стол. Холмс застонал и тут же вскрикнул, потому что плаг внутри начал с сумасшедшей частотой погружаться еще глубже, беспрестанно касаясь точки внутри. Боль от сдавливающих член металлических прутков и ежесекундные движения внутри полностью отключили мозг Майкрофта, и он не понимал где находится, что творится с его телом и лишь голос доминанта был для него ориентиром. — Кончай, Майкрофт, я тебе приказываю! Грег впервые назвал своего саба по имени, и тот сорвался на крик, заливая стол под собой и обессиленно дергаясь в пленке. Лестрейд медленно вытащил игрушку, вспорол пленку и перевернул на спину своего саба, который был покрыт липким потом и спермой. Он стянул с Холмса маску и обхватил мокрое от слез и пота лицо. — Открой глаза, Майкрофт, открой глаза, — тихо говорил Грег, всматриваясь в искусанные в кровь губы. Холмс сильно зажмурился, но в следующий миг посмотрел на своего доминанта. Он попытался выдавить из себя какие-то слова, но с ужасом понял, что не может произнести ни звука. — Я жду тебя на ужин вечером. Грег собрал свой саквояж и почти прикрыл за собой дверь, когда услышал тихое: — Спасибо… — Пожалуйста.