Скованный

Лестрейд в блаженстве потягивался, подняв руки вверх и сводя лопатки вместе. Корпение над отчетом по последнему делу продолжалось почти семь часов и сил дописывать его не было. Дело было плевым, но бумаг пришлось оформлять просто несусветное множество. От кофе подташнивало и странное предчувствие никак не желало отпускать. Это было предвкушение… Чем ближе была суббота, тем более нетерпеливым становился Грегори, тем сильнее жаждал предстоящей сессии. Прикидывал в уме различные варианты, примерялся, вспоминал… Но тут же одергивал себя, отлично понимая, что этот властный саб, возможно, не примет его приглашение! Властный саб! Он усмехался от подобного определения, но с уверенностью в девяносто процентов мог сказать, что такому «нижнему» очень не просто подобрать соответствующего его потребностям топа. Хотел ли Грег знать имя? Видеть лицо? Хотел, что уж скрывать. И закушенные губы хотел видеть, и наблюдать за сменой эмоций на лице — все это было показателем профессионализма Лестрейда, как первоклассного доминанта. Его фантазия вдруг разыгралась буйным цветом, подкидывая картины предстоящих сессий. Он с удивлением усмехался, прикрывая глаза и покачивая головой. Да с ним сто лет такого не бывало! — Инспектор? Грег едва не свалился со стула и уставился на Холмса, что словно ночной кошмар материализовался в его кабинете. — Черт, когда вы научитесь стучать? Ах да, вы же Холмс, чувства такта для вас не существует. — Вы находитесь в государственном учреждении, и предполагается, что должны заниматься безопасностью граждан страны, а не предаваться в тишине рассуждениям, не имеющим совершенно никакого отношения к рабочим моментам. Майкрофт Холмс был без неизменного зонта, чем немало удивил Грега, в расстегнутом пиджаке и со стопкой каких-то документов в руках. — Действительно, — закатил глаза Лестрейд и добавил, — вы хотя бы не влетаете в дверь, выбивая её ногой или силой мысли. Майкрофт плотно закрыл дверь и недовольно посмотрел на Лестрейда. — Инспектор, когда вы поймете, что со мною шутки плохи? — Ой, да бросьте! Убийство подданного её Величества вам с рук не сойдет, да и потом, вы же без пилы. — Пилы? — Ну, вытащить мой хладный труп из кабинета незаметно вам вряд ли удастся, а вот распилить и вынести по частям — вполне. Холмс расширил глаза и подошёл к Грегу, склонился над ним и, схватив одной рукой за подбородок, пальцами другой быстро раздвинул веки глаз, вглядываясь в зрачки. Повел носом раз-другой и приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, да так и не промолвив ни единого слова. Лестрейд резко перехватил запястье Майкрофта и отбросил в сторону, вскакивая на ноги. Он хронически не терпел чужие прикосновения! — Какого черта вы себе позволяете?! Политик отошел к самой двери, вновь прикрыл глаза и медленно втянул ноздрями воздух в кабинете. — Что это с вами, Холмс? — Прекратите пить свой дурной кофе, кажется, он серьезно влияет на ваше серое вещество. Мужчина быстрым шагом удалялся от кабинета инспектора, а тот воскликнул ему вслед: — Эй, а зачем Вы приходили? Холмс уже пропал из поля зрения инспектора и он принюхался, пытаясь понять, что же так повлияло на Майкрофта, что он ретировался без своих привычных угроз. Лестрейд пожал плечами и вернулся к своему отчету. Когда на телефоне высветилось «Челс» Грег нахмурился. Опять этот горе-компаньон что-то от него хочет! — Что? — Грег некоторое время слушал внимательно, потом его брови поползли вверх и застряли под челкой, будто бы живя своей жизнью, и после он наконец отмер. — И что ты сказал? Выслушав ответ, Лестрейд рассмеялся, кивнул собственным мыслям и, перебив говорливого собеседника, произнес: — Заеду сегодня за вещами, тогда и поговорим. Грег от предвкушения закусил губу, намеренно причиняя себе боль и надеясь поразить своего несговорчивого саба бурной фантазией.

***

Лестрейд ощущал жуткое нетерпение в ожидании сессии и несколько недоумевал по этому поводу. С чего вдруг? Он давно в Теме, умеет контролировать течение процесса и предугадывать любой исход, он, в конце концов, лучший доминант клуба, так с какой стати переживать? Грег еще раз внимательно перечитал лаконичное послание, присланное в клуб «Честер и Челс». Властный саб в весьма вежливых выражениях предлагал провести сессию в небольшом коттедже в пятидесяти милях западнее Лондона с возможностью не зависеть от обслуги и посторонних людей. Грег приехал чуть позже назначенного времени — пробки в центре здорово его задержали, но следуя инструкциям (ох, уж это желание все контролировать!) он вошел в дом, разыскал подготовительную комнату и начал переодеваться. Лестрейд признался себе, что хотел бы произвести впечатление на своего саба. В мыслях он называл его «своим», в красках представляя все последующие вариации Темы исключительно с его участием. Грег раскрыл саквояж и задумался. Сумка Лестрейда была неприметной, старой, но надежной. Каждая вещь, что нашла в ней свое место, была любовно изготовлена собственными руками, либо приведена в рабочий вид специальными растворами и маслами. Именно поэтому Грег и предпочитал работать своим «инструментом», отлично зная насколько сильно нужно замахнуться, чтобы вкупе с желанной болью, доставить также и невероятное удовольствие партнеру. Он вытащил самодельный флоггер — семь хвостов-веревок из льна: мягких на ощупь, но весьма ощутимых при правильном ударе, с затянутыми узлами, по три на каждом, вставленные в металлическую блестящую ручку, которая за много лет приняла форму ладони хозяина — и на пробу рассек им воздух. Удовлетворенно кивнув самому себе, Грег глубоко вздохнул и прикрыл глаза, настраиваясь на нужный лад. Лестрейд на сессию оделся в свободные джинсы, чтобы ничто не стесняло движений, и в рубашку навыпуск. Работать он предпочитал босиком. Грег вытащил обрезанные кожаные перчатки — потертые и любимые, надел их, застегнул кнопки, закинул на плечо его сегодняшний сюрприз и улыбнулся: что же, он готов доказать, что сумеет покорить этого властного сабмиссива. На этот раз мужчина стоял на коленях с заведенными за спину руками и в неизменной черной маске. Голова его была покорно опущена, и весь вид прямо-таки кричал о смирении и готовности полностью отдать себя в руки доминанта. Грег держал в руке свой флоггер, медленно обходя саба по кругу. С каждой секундой он все больше переставал быть похожим на того старшего детектива-инспектора — добродушного и открытого малого, которого знали коллеги и друзья, и превращался в опытного доминанта, настроенного на удовлетворение собственных желаний, на получение удовольствия от сессии и на потакание не менее откровенным потребностям его сабмиссива. Дом застыл позади человека в маске и стянул с плеча черную ткань, которая оказалась неким подобием рубашки. Смирительной. Он раскусил своего саба еще в самом начале первой сессии — тот не желал быть покоренным, униженным, нет… Он желал быть беспомощным, скованным. Лестрейд растянул рубашку за рукава и прикинул — отличное решение, и кивнул собственным мыслям. Он резко дернул саба за подмышки вверх, заставив подняться на ноги, отчего тот немного пошатнулся, видимо не ожидая такой резкости в движениях. — Руки вперед! — твердым, властным голосом произнес Грег и удовлетворенно усмехнулся: что откуда берется? В моменты сессий даже голос становится другим — более низким, четким, чеканным, что ли. Сабмиссив вытянул руки вперед, и Грег отметил, что на запястьях остались следы от ремней с прошлого раза, и сделал себе пометку надевать специальные наручи для защиты кожи. Лестрейд продел рукава рубашки, с удовольствием ощущая, как мужчина напрягся и задрожал будто в ознобе. Медленно, давая прочувствовать всю прелесть момента, дом запахнул одну полу рубашки на спине и сильно натянул вторую, сковывая мужчину в плен плотной материи. Словно туго натянутая тетива лука, сабмиссив был напряжен и едва заметно подрагивал. Предвкушение и страх пропитали воздух в комнате. Лестрейд полюбовался на дело собственных рук и обошел саба, замирая перед ним. Черная маска, черная рубашка и длинные, ровные, почти белые ноги били по глазам явным контрастом. И все то же бежевого цвета кольцо, что обхватывало мошонку. Доминант скрестил руки своего саба и сильно дернул, туго спеленывая тело. Два крепких узла появились на спине, и дыхание человека в маске участилось. Грег положил два пальца на пульсирующую яремную вену и улыбнулся — кажется, его идея оказалась полной неожиданностью и воспринялась с большим энтузиазмом. Эта рубашка полностью закрывала верхнюю часть тела, не позволяя даже дышать полной грудью, и Холмс старался чуть угомонить бешеное сердцебиение, рвущее его грудную клетку на части. Всё это оказалось столь неожиданным, что сейчас он, великий Майкрофт Холмс, потерялся в происходящем, пытаясь сопоставить того простачка Лестрейда, которого он знал, и этого искусного, опытного (бесспорно!) доминанта с бурной фантазией и умопомрачительной харизмой, что ощущалась даже сквозь непроницаемую маску. Смирительная рубашка стала тем атрибутом, что перевернул мир — привычный, устоявшийся мир Темы Холмса. Он привык, что сессии проходят по его собственному плану, пункт за пунктом, шаг за шагом подводя его к разрядке, к финалу, к очищению сознания. Но этот Дом… Он был хозяином положения и никогда не позволил бы кому бы то ни было, тем более сабмиссиву, диктовать условия. Рубашка делала невозможным любое движение, и адреналин мелкими порциями начал впрыскиваться в кровь. Холмс хотел свободы, жаждал разорвать путы, в которые было заточено его тело, но в то же время ощущал, как в паху зреет тяжелое, горячее нетерпение. Когда теплые пальцы коснулись вены на его шее, Майкрофт задрожал — настолько был острым контраст между болью от невозможности вдохнуть полной грудью и прикосновением к шее  — почти нежным. По коленям вдруг прошлось что-то странное. Несколько хвостов — совершенно точно, семь или около того, но это не кожа, однозначно не… Грег дважды ударил саба по коленкам и отстранился, давая ему привыкнуть к боли и прочувствовать суть предстоящего удовольствия. Член был уже напряжен, и кольцо явно мешало. В планы Лестрейда оно пока не входило. — А вот это лишнее, — усмехнулся Грег и отбросил атрибут в сторону. Его саб задергался, замотал головой, но эта буря в стакане была тут же притушена ударами флоггера по ягодицам. — Не смей мне перечить! — перестав хлестать покрасневшую задницу и сжимая горло, прошептал дом. Он надавил сильно, перекрывая кислород и заставив сабмиссива затрястись как в припадке. Реакция в промежности порадовала Грега и он резко отстранился, позволяя человеку в маске сползти по стене на пол и сильно сжать между ногами яйца, чтобы отсрочить оргазм. Лестрейд осмотрелся и остановил свой взор на фиксаторе, что был закреплен на потолке. Толстые канаты прикреплялись к широкому поясу-корсету, который плотно обхватывал торс, и поднимали человека на высоту, угодную доминанту. Обычно это использовалось для удовлетворения сексуальных желаний сабмиссива, который любил боль в районе промежности — щелчки, покусывания, даже электрические разряды, и чтобы доминанту было удобно, он просто подвешивал саба вверх. В случае с человеком в маске, не интересующимся стимуляцией члена, у Грега возникло желание вдоволь изучить чувствительность нижней части. Майкрофт ждал. Майкрофт боялся. Он впервые в жизни не представлял, что на уме у этого доминанта, и от всего этого в голове мутилось от ужаса и предвкушения. Боже, он дважды едва не кончил, лишь силой воли и сведенными вместе ногами отсрочив оргазм. Он сидел, привалившись к стене, дрожа от бурлящего в крови адреналина, и в который раз думал о том, как же жизнь не скупится на сюрпризы подобного рода. Кто бы мог подумать! В Ярде Холмс хотел отчитать Лестрейда за нежелание допускать Шерлока на места преступлений, за наглость и фривольное к нему обращение, но стоило ему лишь повести носом, как он мгновенно вернулся в ту сессию, вспомнив запах, что преследовал его еще несколько часов после окончания. Майкрофт терпеть не мог запах пота, смешанный с ароматическими отдушками, чаще всего дешевыми и мерзко пахнущими, но это… Холмс с того самого момента, как впервые осознал себя, как личность, ощущал этот мир через набор запахов и мог бы с закрытыми глазами сказать, кто конкретно сейчас перед ним находится, лишь поведя носом. И он почувствовал Лестрейда. И сбежал, не чуя ног от ужаса и думая, как этот чертов коп сможет использовать информацию против него. Потребность вновь испытать удовольствие — острое, болезненное и желание узнать, насколько Грег осведомлен об имени своего сабмиссива навело Холмса на мысль об еще одной сессии. Майкрофта резко дернули вверх и куда-то повели. Сердце сумасшедшим насосом перекачивало кровь по организму, разгоняя панику по всему телу. «Подвес» — мелькнуло в мозгу политика и он чуть расслабился. Когда его тело сильно затянули в кожу корсета, дышать стало еще сложнее. Ноги оторвались от пола и Холмс беспомощно ими засучил. Что же его ждет сейчас? «Боже-Боже-Боже» — крутилось беспрестанно в мозгу, и по телу прошла крупная дрожь предвкушения и страха. Лестрейд полюбовался на дело рук своих — саб чудесно смотрелся в воздухе — и подумал, что нужно сковать ноги. Слишком много свободы ощущает его боттом, а это не доставит ему той остроты ощущений, что подразумевает сегодняшняя сессия. Грег хотел, чтобы его саб кончил сегодня столько раз, сколько вообще он сможет вынести. Лодыжки Лестрейд туго перетянул веревками, усмехаясь, когда слышал шипение сверху, для бедер же он выбрал эластичный бинт, что нашел на полке с атрибутами. Он не хотел испортить такую нежную кожу, посчитав, что прорезиненного бинта будет вполне достаточно. Он наматывал медленно, намеренно касаясь мошонки и видя, как с каждым оборотом все сильнее открывается головка, уже повлажневшая от предсемени. Флоггер удобно лег в руку, и доминант со всей силы ударил по ляжкам, удовлетворенно выдыхая, потому что собственное сердцебиение моментально усилилось. Он был близок к тому, чтобы заставить своего саба кончить в первый раз. Он ударил еще трижды, и струя выплеснулась на пол — Грег едва успел отскочить в сторону. Он повел плечами, разминая спину и похлопал в ладони. Себе? Человеку в маске? — Первый! — выдохнул Лестрейд и встал позади подвешенного человека. Тот тяжело дышал, пытался дергаться в своем коконе и тихо, едва слышно поскуливал. Мысли Холмса метались, словно птицы в клетке — бились о железные пруты, расшибались в кровь, испуганно оглядывались и вновь бросались на амбразуру. Он испытывал ни с чем не сравнимые ощущения и молил только о том, чтобы это все скорее прекратилось. Но, кажется, Лестрейд вошел во вкус. Когда к голени прикоснулось что-то совсем не похожее на флоггер, Майкрофт замер. Паника и предвкушение — боже, это когда-нибудь закончится? Грег сосредоточился на икрах и вытащил из саквояжа стек и мягкую широкую кисть. Щетинки прошлись от стянутых веревкой лодыжек до колен, поднялись выше, миновав бинт, и приподняли опустевшие яйца. А потом сразу без предупреждения посыпались удар за ударом прямо по икрам. «Стек» — пытаясь ухватиться сознанием за реальность, подумал Холмс и погрузился в сладостное ощущения боли и невозможности прекратить это действо. Грег бил виртуозно, отхлестывая каждой стороной попеременно так, будто в его руках был вовсе не стек, а дирижёрская палочка. Он насчитал семьдесят два удара, отбросил инструмент на стол и начал медленно проводить кистью от лодыжек и до колен. И вниз. Движения мягкой кисти убыстрялись, и когда ворсинки коснулись вновь возбужденного члена и прошлись от головки до основания, раздался долгожданный стон. Лестрейд вновь и вновь щекотал член саба, подумав, что в следующий раз обязательно оставит доступ к анусу. С вероятностью в восемьдесят процентов этот человек любил быть заполненным, и если третья сессия состоится, то он вплотную займется изучением реакций задней части своего саба. Человек в маске стонал, что-то шептал сквозь ткань, вдыхал и выдыхал воздух мелкими порциями и с каким-то отчаянием дергался в своих путах. Грег опустил его на пол и освободил от корсета. Ноги не держали мужчину, и Лестрейд обхватил его поперёк груди, волоком подтаскивая к стене около стола с атрибутами. Он вытащил из своего саквояжа ножницы и начал медленно разрезать смирительную рубашку, удерживая человека в вертикальном положении. Когда руки, освобожденные от пут, черными плетьми повисли вдоль белых бедер, член, одновременно с хриплым стоном, что прорвался сквозь ткань маски, ещё раз выстрелил струей спермы. — Всё-всё, — прошептал на ухо Грег, довольно улыбаясь и поглаживая обессилевшего боттома по безволосой груди. Он вновь уложил уставшее тело на диван, что стоял около двери, и тихо прикрыл за собой дверь. Грег Лестрейд был более чем удовлетворен проведенной сессией и был практически на сто процентов уверен в том, что сабмиссив в скорости объявится вновь.