What U Want

Хоуп хотел убиться о ближайшую стену. Серьёзно. Потому что не заметить старания макнэ невозможно. Младший начал следить за своим внешним видом более тщательно. Не то, чтобы он до этого не следил за собой, просто начал надевать такую одежду, которая подчёркивала его сильное тело. Использовал косметику даже когда знал, что в этот день не будет никаких съёмок. И подсознательно танцор понимал, что это его вина. Просто не понимал, что не так сделал и почему младший так себя ведёт. Макнэ ещё и продолжал всё время крутиться рядом с Хоупом, пытаясь по возможности поддержать, помогать или просто пошутить, чтобы поднять настроение. Как будто хотел хоть как-то привлечь внимание танцора. — Чонгук сегодня задал мне весьма… Интересный вопрос, — сказал Шуга, повернувшись в сторону Хоупа, когда они вдвоём сидели в комнате звукозаписи. Хосок даже не поднял голову, но Шуга, по его в миг напрягшимся плечам понял, что танцор ждёт продолжения. — Не столько удивило то, что он спросил об этом меня, а удивил сам вопрос, — притворно задумчиво сказал Юнги. — Договаривай уже, — бросил Хоуп, подняв голову и недовольно посмотрев на него. Юнги усмехнулся и подался вперёд, интригующе понизив голос: — Он спросил, нравятся ли тебе, Хоуп, парни так же, как и девушки. Хосок откинулся на спинку кресла, не сводя взгляда с Юнги. Если честно, он не удивился вопросу Чонгука. Если тот убедил себя, что ему нравится Хоуп, то такой вопрос само собой должен был возникнуть. — И что ты сказал? — спокойно спросил он. — Что для тебя не имеет значение пол человека, — пожал плечами Шуга, потом заинтересованно склонил голову на бок. — Скажи честно, Чонгук тебе нравится? — Хён, — вздохнул Хоуп, выпрямившись. — Это же Чонгук. Тот Чонгук, которого мы все знаем. Я не могу смотреть на него иначе. Он хороший парень. Отличный. И очень сексуальный. Но… Он Чонгук, понимаешь? Шуга кивнул. Он правда понимал. Ведь все они любили макнэ как родного младшего брата. И как-то странно будет любить его по другому. — Не обижай его, — тихо сказал Юнги. — Я знаю, ты не хочешь ничего плохого, но он сам ещё не понимает, чего хочет. — Я сам себе говорю, что поговорю с ним так, что он всё поймёт и не будет обижаться. Что ему не будет больно. Но я не знаю, что ему сказать. — А ты попробуй посмотреть на него как на парня, а не как на Чонгука-которого-я-люблю-как-младшего-брата, — усмехнулся Шуга. — Проще сказать, хён, я его знаю уже столько лет и не могу смотреть по-другому, — вздохнул Хоуп. — Ты бы смог так сделать? Смотреть на того, кого считаешь братом как на парня, с которым у тебя могли бы быть отношения. — Ну… Ты же знаешь, я предпочитаю девушек, — пожал плечами Шуга, а потом криво улыбнулся. — К тому же, у меня было всё наоборот. Я пытался заставить себя вспомнить, что человека, который мне симпатизирует, я знаю уже много лет и должен любить как члена семьи. Хосок удивлённо моргнул, услышав такие откровенные слова от Юнги. Обычно старший не говорит о своей личной жизни. — Правда? И как, смог сам себя убедить? Шуга нервно прикусил нижнюю губу, отворачиваясь и покачав головой. — Нет, этот человек мне всё ещё небезразличен. Хосок несколько секунд молча смотрел ему в спину, нахмурив брови. Странная смена настроения старшего немного удивила. Хотя, когда вспоминаешь о том, что человек, который тебе нравится, не отвечает взаимностью, такое настроение вполне ожидаемо. И ему всё же предстоит разговор с Чонгуком. Как можно спокойно и мягко объяснить, что он не готов чувствовать на себе такое внимание макнэ. Поднявшись с места, он пошёл к двери. — Будь с ним осторожен, чтобы не сделать больно, — повернулся к нему Юнги, будто понимая, что танцор всё-таки решился на разговор. — Ты думаешь, мне от всего этого не будет больно? — взорвался Хоуп, резко посмотрев на старшего. — Будет, — спокойно ответил Шуга. — Но ты всегда можешь приходить ко мне за поддержкой, а его поддержка это ты. Больше Хосок ничего не смог сказать. Ведь Юнги прав. А Чонгук… * * * Было уже слишком поздно. Наверно, все уже спали. Ну, кроме Юнги. И его — Хосока. Устало прислонившись к двери ванной, он лишь думал, что поговорит с Чонгуком завтра. Сегодня лишь быстро примет душ и пойдёт спать. Но всё же, если послушать Юнги? Что если попробовать посмотреть на младшего по другому? Ведь ему и парни нравятся. А Чонгук красивый, даже очень. Что тогда мешает? «Эмоциональная сторона», — вдруг отчётливо понял он. Ведь если ничего не получится, их прежним отношениям конец. И даже не важно, что от этого пострадает их карьера айдола. Важно, что он потеряет родного человека. Близкого. Самого-самого… И от этого ещё страшнее… Пройдя пальцами по волосам и немного взлохматив их, Хоуп приказал себе сейчас не думать об этом. Уже слишком поздно. Пора принять душ и отправиться спать. Но войдя в ванную комнату, он застыл на месте, с расширенными глазами смотря на человека напротив, а в голове лишь: «Вот же б**». Почему макнэ группы BTS в это время не спал, танцор не мог сказать. Тот стоял перед ним полуголым и с слегка испуганным взглядом. В руках он что-то держал, что тут же попытался спрятать за спиной, как только увидел старшего. — Хён… — растерянно и слишком тихо заговорил он. — Чонгук-а, почему ты не спишь? — очнувшись, спросил Хоуп, сделав шаг вперёд и с удивлением замечая, что макнэ вместе с ним сделал шаг назад. В чём дело? Почему младший так растерян? И что он тут делает в это время? Увидев, что младший всё ещё держит руку за спиной и пытается не шевелится, Хоуп протянул к нему ладонь. — Что там у тебя? Чонгук замялся, опустив голову, чтобы не смотреть на хёна. Но Хосок мог сказать, что тот почему-то покраснел, ведь даже уши заалели. Немного подумав, Чонгук всё же неуверенно протянул руку в ответ и вложил в раскрытую ладонь старшего что-то стеклянное. Посмотрев на вещь в своей ладони, Хосок с удивлением обнаружил, что это духи. Женские. Какой-то известной марки, но на это он уже не обратил внимание. Он поднял непонимающий взгляд на макнэ, который всё так же стоял, опустив голову. — Что?.. — негодующе начал он. — Я всё объясню, — быстро выпалил Чонгук, резко подняв голову. Хоуп выжидающе смотрел на него, в то время, как макнэ, снова смутившись, посмотрел в сторону и тихо заговорил: — Ну, я подумал, что, раз тебе нравятся девушки… То может я попробую женские духи на себе… И… Хосок на миг закрыл глаза, обдумывая слова младшего. И первым порывом было сказать: «Может тебе хватит думать?». Но макнэ обидится. И так сейчас весь нервный стоит, не зная куда деть руки. — И ты использовал это на себе? — спокойно спросил Джей-Хоуп. Чонгук искоса посмотрел на старшего, но увидев, что тот не сердится, уже более уверенно ответил: — Да, попробовал. Хосок не мог объяснить свой порыв почувствовать сладкий запах духов на сильной шее макнэ. Хотелось чувствовать эту смесь. Как переливаются запахи — женских духов и природного, мужского запаха младшего. И Чонгук от неожиданности вскрикнул, когда старший толкнул его к стене, приблизившись слишком плотно и пройдя носом по открытой, незащищенной коже на шее. Это было слишком. Чувствовать желанного человека так близко. Чувствовать тепло его тела, его прикосновения, его дыхание на своей коже. Чонгук задрожал, почувствовать, как пальцы танцора проскользнули вглубь его волос и немного сжали у корней. — Хён… — вырвалось из губ макнэ тихий, почти жалобный стон, когда Хоуп провёл кончиком носа по задней части его уха. — Слишком сладко, — выдохнул Хоуп, сильнее сжав волосы младшего в своей ладони. У Чонгука сбилось дыхание. Близость Хосока будоражила и возбуждала. Ещё никогда и ни один человек так его не возбуждал. И младший не мог контролировать себя, схватив сильными руками старшего за талию и притягивая ближе к себе. Он снова несдержанно застонал и потерся пахом о бедро Хоупа, как только почувствовал его ногу у себя между ног. Хосок несильно укусил его за мочку уха, как будто наказывая за такую вольность. Но уже в следующую секунду сам опустил руку и прошелся ладонью по возбужденной плоти макнэ. Следующий стон Чонгука утонул в глубине рта танцора, когда Хоуп одновременно сжал его член через брюки, а губами прижался к губам младшего. Хосок сам еле сдержал свой стон наслаждения. Чувствовать вкус макнэ — это что-то невероятное, безумное, желанное. Не дожидаясь, когда младший ответит на поцелуй, он мокро проскользнул языком в его рот. Наверное, на спине старшего появятся синяки на следующий день, потому что Чонгук сжимал свои пальцы слишком сильно. Потому что слишком желанно. Слишком безумно сейчас чувствовать хёна. Слишком головокружительный поцелуй. Вкуснее, чем макнэ мог представить и мечтать… — Слишком сладкий, — хрипло сказал Хосок, оторвавшись от губ младшего. И Чонгук вспыхнул от удовольствия. Он даже успел подумать, что стоит почаще использовать женские духи, пока ладонь Хоупа не проскользнула внутрь его нижнего белья и не добралась до его плоти. И глаза сами закрываются, когда тонкие пальцы Хосока сжимают член, а ладонь ритмично скользит по всей длине. Хоуп же наслаждается дрожью тела макнэ. Как тот буквально бьётся в его руках, как дрожат густые ресницы, как голова откидывается назад, открывая сильную шею. И Хосок скользит по его коже. Скользит губами, языком, пальцами. Кусает чувствительно торчащий сосок, пройдясь большим пальцем по головке члена. И Чонгук тает… Он снова подаётся вперёд, зажимая ладонь Хосока между их вставшими членами. И теперь стонет танцор. — Хён, можно… Я, — бессвязно начинает Чонгук, сам теряясь в своих мыслях и нервно кусая губы. Хосок же не слушает, сильно дергает его за ремень, срывая с него брюки вместе с нижним бельем. Чонгук путается, чуть ли не падая и раздосадованно сопя. Хоуп держит его, сползая вместе с ним на пол. Макнэ слишком громко стонет, когда танцор возвращает ладонь на его плоть и продолжает ласки. — Тише, — шепчет Хосок, целуя его в макушку. Чонгук опускает голову на плечо старшего, наслаждаясь его ласками и время от времени облизывая губы. Он знает, что всё это хён делает лишь для того, чтобы ему было хорошо. И он хочет, чтобы хёну тоже было хорошо. И немного неуверенно тянет руку вниз. Хосок задыхается и сжимает член младшего сильнее, когда чувствует руку макнэ у себя между ног. А Чонгук снова громко стонет, не беспокоясь, что разбудит остальных. Ему хорошо. Снова. С хёном всегда хорошо. И наслаждение плавится в венах. Чтобы не отставать от хёна, он ускоряет свои движения. И кажется они на пик доходят одновременно, потому что макнэ теряет на миг связь с реальностью, задрожав всем телом и прижимаясь к танцору сильнее. Кажется Хосок оглохнет от звенящей тишины и редких шумных вдохов макнэ. Он прижимает дрожащее тело младшего к себе, вдыхая запах его шампуня и всё ещё чувствует и женские духи. Проклятые женские духи! Это всё они виноваты, что он сорвался. Или вид Чонгука? Хосок неуверен. И также неуверен, как стоит поступить дальше. — Хён… — неуверенно позвал макнэ. Он боится поднять голову и посмотреть на старшего. О чём хён думает? Почему он всё это сделал? Чонгук сам этого очень хотел. Он жаждал близости с танцором. И сейчас жаждет. Но сам Хоуп этого хотел? Хотел стать для макнэ не только хёном, но и всем? Или это влияние момента? — Иди спать, — сказал Хосок, немного отстранившись. Чонгук испуганно поднял голову, всматриваясь в глаза напротив. — А ты?.. Хоуп, поняв, чего боится макнэ, мягко улыбнулся и потрепал его волосы. — А мне надо в душ и ещё брюки с бельем в стиральную машину закинуть, — ответил он, поднявшись. Перед глазами чуть растерянного макнэ появилось обзор на ширинку старшего. На светлых джинсах танцора было видно «подозрительное» пятно. Смутившись, Чонгук опустил глаза, что-то пробормотав. Он тоже поднялся, схватив ещё и стеклянную баночку духов, которые лежали на полу. Видимо, он их уронил, но баночка не пострадала. Набравшись смелости только тогда, когда дошёл до двери, макнэ обернулся и посмотрел на старшего, который собирался стянуть с себя рубашку. — Можно мне сегодня спать с тобой? — на одном дыхании выпалил он, не дав себе времени передумать. Хосок удивлённо посмотрел на него. Вообще, он собирался после душа завалиться на кровать и отрубиться, чтобы не подумать о том, что только что произошло. Но вид макнэ, такого растрепанного, такого родного, с большими, расширенными глазками, переубедил его. И Хосок отступил. — У меня в комнате ещё и Чимин с Тэхёном, — напоследок попробовал отговорить младшего он. — Я знаю, — уверенно ответил Чонгук. — Тэхён иногда разговаривает во сне, — продолжил Хосок. — Всё равно. — И ты его недавно поцеловал. Что он подумает, застав утром тебя в моей постели? — Хён! — вспыхнул Чонгук, чуть ли не топая ногой. Хосок засмеялся, с нежностью смотря на него. — Иди, я скоро приду. Чонгук радостно воскликнул и выбежал от ванной с таким видом, будто выиграл огромный приз. Хосок с улыбкой смотрел ему в след, покачав головой. Бросив вещи в стиральную машину, танцор нырнул под тёплые капли душа. Вода успокаивала и ему захотелось спать прямо там. Надо сказать Чонгуку больше не использовать женские духи. Ладно, пусть коллекционирует, но ещё и использовать на себе… В свою комнату он возвращался голым, так как всю одежду бросил в стиральную машину. Пытаясь не шуметь, скорее, чтобы не разбудить макнэ, который уже уютно устроился на его кровати, потому что разбудить Тэхёна почти невозможно, а Чимин снова быстро заснет, танцор нашёл белье и лёгкие штаны и, надев их, пошёл к кровати. Но его старания прошли даром, потому что макнэ не спал. Как только кровать чуть прогнулась от веса Хоупа, младший повернулся к нему. И сразу же приобнял старшего, когда тот улегся рядом. Хосок лишь хмыкнул, прижав его ближе к себе, и Чонгук удовлетворенно прикрыл глаза. — Хён, — тихо позвал он, и Хоуп чуть ли не застонал. Он слишком устал и хотел спать. А ещё не хотел говорить о том, что недавно было. Но макнэ явно хотел. Но танцор не ожидал услышать то, что в следующую секунду сказал младший. — Я люблю тебя. Хосок замер, сжимая в руках тёплое тело младшего, который тоже не двигался, кажется, даже не дышал. Видимо, сам не ожидал, что признается в чувствах. — Я догадался, — тихо отозвался Хосок, шумно выдыхая. Он почувствовал, как тело макнэ задрожало в его объятиях и услышал тихий, сдавленный всхлип. «Господи, нет», — подумал он с ужасом, сжимая в объятиях младшего и прижимая ближе к себе. Он не хотел расстроить Чонгука. Ни за что на свете. Он боялся именно вот этого, когда говорил Юнги, что не хочет отношений. — Всё хорошо, — прошептал он в волосы младшего. — Извини, — пытаясь заглушить рыдания, хрипло сказал Чонгук. — Я не хотел. Я ведь уже не маленький. Я понимаю, хён. Но… Я… — Всё хорошо, — снова сказал Хосок, поглаживая его волосы на затылке. — Ты же знаешь, что ты у меня самый любимый. Чонгук нервно усмехнулся, потом начал смеяться. Он не мог остановиться. Кажется, он всё это время был взволнованным, и это волнение покидало его со смехом. Он чувствовал себя свободным. Хосок не мешал ему, не пытался успокоить. Он понимал состояние младшего и лишь мягко поглаживал по спине. Когда смех макнэ затих и он устроил свою голову на плече старшего, засыпая, Хоуп поцеловал его в лоб, тихо прошептав: — И я тебя люблю.