What U Want

Дверь громко захлопнулась. Настолько громко, что заглушил музыку в зале практики. Хосок вздрогнул, остановившись и не завершив движения, повернулся в сторону двери. У двери стоял Юнги, с ухмылкой на губах. Хоуп уже знал, что тот что-то хочет. Шуга не часто посещает зал практики, лишь когда нужно. — Так и знал, что найду тебя здесь, — Юнги лениво зашагал к дивану и поудобнее устроился. Хосок выпрямился и сделал музыку потише. — На улице так холодно? — спросил танцор, окинув взглядом Юнги, который плотно застегнул куртку, да ещё и шарф надел. — Ветер сильный, не хочу случайно заболеть, — пожал плечами Шуга. Хоуп опустился прямо на пол, напротив старшего, прислонившись спиной к зеркалу. В отличии от Юнги, ему сейчас было жарко, да и в помещении было тепло. — Ты же не танцевать пришёл, — чуть прикрыв глаза от усталости и посмотрев на хёна из-под ресниц, спросил Хосок. — Нет. Хотел поговорить. Танцор мысленно застонал, уже догадываясь, о чём будет разговор. — О Чонгуке, — не спросил, а утвердил Хоуп. — Сегодня он странно себя ведёт. Даже страннее, чем Тэхён, — внимательно на него посмотрел Шуга. — Ты поговорил с ним? — Не совсем… — пробормотал себе под нос Хосок. Ведь то, что произошло ночью нельзя называть «разговором». Вообще, он не знал, как называть то, что было между ним и макнэ. Но засыпать с ним в обнимку было уютно. Хотя Хоуп не долго спал. Он проснулся раньше всех и осторожно выбрался из постели, стараясь не потревожить сон младшего. Тот выглядел таким расслабленным и милым, таким домашним и родным… Ему нужно было привести мысли в порядок, а для этого ему нужно было находиться в своей естественной среде — в зале практики. — Я решил дать нашим отношениям шанс, — тихо сказал Хосок. — Не знаю, что из этого выйдет и всё ли будет хорошо, но стоит попробовать. — В отношениях всегда так, — задумчиво протянул Юнги. — Даже собираясь связать жизнь с любимым человеком брачными узами, люди не знают, будет ли всё хорошо и выйдет ли что-то из этого. Просто они доверяют этому человеку больше, чем другим. И привязываются. — Я доверяю Чонгуку, — кивнул Хосок. — Уверен? — вопросительно на него посмотрел Шуга. — Ты можешь с уверенностью сказать, что через какое-то время — месяц, два, год — он не влюбится в девушку с милой улыбкой и писклявым голосом, позабыв о тебе. Хоуп нахмурился, слушая слова старшего. — Хватит, хён. Если бы все так думали, никто бы не строил отношений, думая — а будут ли любить меня вечно? Юнги подавил ухмылку, молча подняв руки вверх. Он смотрел на младшего почти не моргая. — Чонгук хочет отношений, он влюблён, — сказал Хосок. — И я не имею права расстраивать его, особенно, если симпатия взаимная. Он мне тоже нравится. Я его даже люблю, по-своему. — Серьёзно, ты его балуешь, — закатил глаза Шуга. — Какой хороший хён! — Поэтому и я у него самый любимый хён, — рассмеялся танцор, поднявшись с места. — Если бы ты его баловал, он бы в тебя влюбился. — О, нет, спасибо, — проворчал Юнги. Он последовал примеру танцора и покинул согретое место на диване. — Ну, так уж и быть, твой самый любимый хён одобряет ваши отношения, — подойдя к Хоупу, он похлопал его по спине. — О, ты мой самый любимый хён? — снова рассмеялся Хосок, весело глядя на старшего. — Уверен, — кивнул Юнги. — Я куплю вам парные рубашки.

***

Когда они вернулись в общежитие, все остальные были заняты своими делами. Точнее, Джин играл в компьютерные игры с макнэ-лайн, а Намджун смотрел фильм в своей комнате. Хосок пошёл на кухню, готовить себе чай, от чего Юнги отказался. Старший решил поесть лишь бутерброды. Выключив электронный чайник и уже наполнив чашку горячей водой, Хосок почувствовал, как его крепко обняли со спины. И он знал, что это не Шуга. Во-первых, у старшего не было причин так внезапно его обнимать, во-вторых, Хоуп услышал, как хён чуть ли не подавился бутербродами и этот звук исходил со стороны стола, где тот до этого сидел. В-третьих, танцор знал эти сильные руки, которые обвились вокруг его талии. А ещё запах шампуня, который достиг его, когда макнэ устроил свой подбородок на его плече. — Я соскучился, хён, — тихо сказал, почти замурлыкал Чонгук, ещё сильнее стиснув свои руки. Хосок услышал, как Юнги встал с места и молча покинул кухню, оставляя их вдвоём. Это почему-то смутило танцора. Как будто он делал что-то запретное, а Шуга застукал его за этим занятием. — Чонгук, — устало произнёс Хосок, отстранив его руки и поворачиваясь к младшему лицом. — Хён, где ты был? Я проснулся, а тебя нет, — нахмурил брови макнэ. Хосок не смог сдержать улыбку, увидев, как мило тот выглядит, когда волнуется и неосознанно злится на старшего за то, что бросил, ничего не сказав. — Мне нужно было подумать, — сказал Хоуп, взяв его ладонь в свою. — О чём? — Чонгук опустил глаза на их руки, задрожав от счастья, что хён первым до него дотронулся, но всё ещё хмурил брови. — О нас, — Хосок заметил, как Чонгук задержал дыхание и моментально поднял взгляд. — Я подумал, что стоит попробовать… Чонгук замер, уставившись на хёна. Медленно улыбка расцвела на его губах, а потом она превратилась в более яркую, такую улыбку, которая заставляет всех фанатов сходить с ума и влюбиться в него. Такую, в которой читались и озорство, и наивность, и молодость, и любовь… Эту улыбку Хосок любил больше всего. А потом Чонгук закричал. Радостно, громко, во всю глотку. Так, будто выиграл приз. Так, будто весь мир принадлежал ему. Так, что наверняка горло будет болеть и завтра он не сможет даже нормально говорить. И кажется, ему плевать на это, да и на то, что менеджер рассердится. Он счастливо бросился в объятия Хоупа, который не мог сдержать смех и крепко прижимал к себе младшего. — Я знал, знал, что если не отступлюсь, ты, в конце концов, сдашься, — быстро говорил макнэ, чуть ли не захлебываясь словами. — Знал, знал! — Ты слишком упрямый, — закатил глаза старший. — Хён, — отстранившись и серьёзным взглядом посмотрев на Хоупа, начал Чонгук. — Ты ведь больше не будешь заниматься сексом с кем-то третьим вместе с Юнги-хёном? — Нет, — покачал головой Хосок, потом лукаво улыбнулся. — Но могу опять с тобой и с кем-то… — Нееет, — нахмурился Чонгук. — Только со мной! — Ладно, ладно, — Хосок поднял руки вверх, будто сдаваясь. — Уговорил, только с тобой. — Отлично. И когда у нас будет первый полноценный секс? Хосок в замешательстве смотрел на него. Полноценный? Ах, да, видимо то, что уже случилось между ними, младший не считал сексом. Или не совсем сексом. — Я уже принял душ, — сказал Чонгук, затаив дыхание и в ожидании смотря на старшего. Хосок не смог сдержать улыбку. Нетерпеливость макнэ такая милая и очаровательная. — Остальные могут услышать, — сказал он. Чонгук уже открыл рот, чтобы сказать, что ему на это плевать, но, подумав, снова закрыл. Да, если остальные услышат, ему будет неловко потом им в глаза смотреть. И он расстроенно опустил руки. — Не паникуй, — рассмеялся Хосок. — Всё в своё время.

***

Видимо время пришло. Потому, что Чонгук лежал на мягких простынях. Голый. С раздвинутыми в стороны ногами, а чужие тонкие пальцы держали его за сильные бедра, чуть ли не впиваясь в кожу. И, вообще-то, Чонгук должен был запаниковать. Он впервые оказался в таком положении, да ещё и лежит полностью голый перед другим человеком. Но он чувствовал лишь блаженство и огромное удовольствие. Потому, что хён ласкал его там. Внизу. Маленькую, чувствительную дырочку между крепких ягодиц. Языком. И это было настолько обалденно, что Чонгук был на грани того, чтобы потерять сознание. Из его горла уже не доносились стоны, а какие-то первобытные звуки, из-за которых ему потом будет стыдно. Но ведь хён так умело ласкал его, то скользя вокруг дрожащей дырочки, то толкаясь кончиком языка внутрь. И Чонгук млел, уставившись мутным взглядом в потолок. И если бы не Хосок, его ноги бы совсем разъехались и висели бы вниз. — Чонгук-а, посмотри на меня, — послышался голос Хоупа, когда тот немного отстранился. Макнэ с трудом опустил глаза, посмотрев вдоль своего возбужденного тела. И тут же вспыхнул от стыда, но ещё и от странного удовольствия. Потому, что Хосок был там. Между его разведенных в стороны ног. И смотрел на него затуманенными глазами. Старший тоже был голым. И как всё это началось, никто из них не мог сказать. Просто они вдвоём оказались в комнате. И Хосок вспомнил вопрос младшего. И неважно стало, кто-нибудь услышит или нет… Чонгук застонал в губы старшего, когда тот, поднявшись с колен, потянулся к губам младшего, одновременно осторожно толкаясь хорошо смазанным пальцем в его горячее тело. Или у хёна правда пальцы были слишком тонкие, или от того, что Чонгук сам до этого экспериментировал со своим телом, но боли он не почувствовал. Лишь интересное ощущение внутри. Дискомфорт он почувствовал, когда в тело проникли два, а потом три пальца. Хосок растягивал его медленно стараясь не делать неприятно и не сильно раздражать чувствительные стенки. Мягко скользит губами по скуле макнэ вниз, стараясь отвлекать от неприятных ощущений. — Я могу в первый раз быть снизу, Чонгук-а, — тихо сказал он, не прекращая скольжение пальцев. — Это не будет мой первый раз в роли пассива. — Нет, хён, — запротестовал Чонгук, зажмурив глаза, когда пальцы старшего толкнулись поглубже. Не было слишком неприятно, скорее странно. Но он знал, что Хоуп может делать так, что ему будет хорошо. Лучше, чем он сможет даже представить. И он не хотел обменяться местами. Он хотел, чтобы в их первый раз именно хён был ведущим. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — говорил Хосок, всматриваясь в лицо младшего. — Мы можем попробовать в следующий раз, после того, как хорошо тебя подготовим. — Нет, — покачал головой Чонгук, чуть ли не захныкав, когда пальцы хёна покинули его тело. Чувствовать их в себе было так правильно. От этой мысли Чонгук смутился. Как быстро он стал зависим от Хоупа. Чонгук неосознанно затаил дыхание, когда увидел, что Хосок потянулся за смазкой. Мысленно он уже готовился к боли, собираясь всё мужественно стерпеть и не портить удовольствие хёна. Сам он удовольствие получит чуть позже. Главное, что с ним Хосок. Нет, не так, Хосок с НИМ. Но в следующий момент он распахнул глаза пошире, застонав от боли и схватив танцора за плечо, будто прося поддержки. Наконец-то он с хёном стал единым целым, хоть и от боли хотелось плакать. Хосок не отрывал взгляд от лица макнэ, который зажмурил глаза и лицо исказил от боли. Он наклонился и, легко поцарапав подбородок макнэ зубами, скользнул языком по его верхней губе, одновременно вдвинув себя в тело младшего до конца и обхватив ладонью его член. Чонгук втянул воздух сквозь зубы и снова застонал, сам не понимая от боли или от удовольствия, когда пальцы хёна ласкали головку его члена. Сначала хён двигался медленно, осторожно, давая макнэ времени привыкнуть. Он целовал его щеки, скулы, губы, спускался к шее, целуя уже мягко, чтобы не оставить следов. Но когда Чонгука подбросило на кровати от очередного толчка и тот, задрожав, протяжно застонал, Хосок улыбнулся и стал двигаться резче. Чонгук задыхался. Он цеплялся пальцами за мокрые от пота плечи хёна, откинув голову назад и постанывая всё громче и громче, в такт движений бедер танцора. Секс с хёном — как американские горки. Чонгук задыхался от нехватки воздуха и удовольствия. Наслаждение волнами плавилось по венам. Тело перестало его слушаться. Он извивался, пытаясь быть к хёну ещё ближе. Он чуть ли не рычал от бессилия, когда приближался к пику, но хён не позволял кончить раньше времени. Как будто в отместку, он притянул Хоупа ближе и впился зубами в шею. Хосок глухо застонал и стал долбится в тело младшего резче, хаотичными движениями. Чонгук, глубоко вздохнув, откинулся назад, прикрыв глаза. В ушах зашумело. Наконец он мог излить своё наслаждение. Тело расслабилось. Приятная нега окутала всё тело. Хотелось так лежать вечно…

***

Хосок вошёл в комнату, одновременно пытаясь осушить мокрые от душа волосы. Посмотрев в сторону кровати, он не смог сдержать улыбку. Почему-то, Чонгук после того, как достигает вершины удовольствия, отключается. И не сказать, что устает. Потому, что на тренировках-то держится. И сейчас спит, уткнувшись носом в подушку. Хоуп укрыл его, не забывая до этого пройтись мокрым полотенцем по подтянутому телу макнэ. Пусть спит так, пока не проснется и не пойдет в душ. Натянув на себя штаны и футболку, Хосок подошёл и опустился на пол рядом с кроватью, смотря в спящее лицо младшего. Тот, как всегда, мило приоткрыл рот. Потянувшись, Хосок осторожно убрал каштановые волосы с лица макнэ. Но это прикосновение разбудило его. Чонгук трогательно наморщил нос и поднял лохматую голову. И при виде такой красоты, танцор чуть ли не рассмеялся. — Хён, — глухо сказал он, потом прочистил горло. — Я что, уснул? Хосок всё-таки рассмеялся, видя неподдельную растерянность на лице младшего. Как будто тот не понимал, как мог уснуть после того, что было. Хотелось крепко поцеловать его, такого растерянного, такого сонного, такого милого. Хосок ещё больше растрепал его волосы, пальцами скользнув по прядям, и улыбнулся. — Скоро ужин. А тебе ещё надо душ принять, — спокойным голосом сказал он. Чонгук чуть откинул одеяло, посмотрев на себя и, кажется, только сейчас вспомнил о том, что было и почему надо в душ. Он тут же поднял блестящие глаза и с придыханием сказал: — Хён, это было… Это было… Но Хосок не дал ему договорить. Он потянулся и поцеловал Чонгука. Крепко, как и хотелось. Не страстно, а с чувством. С любовью. И, можно сказать, с заботой. Он ещё несколько раз поцеловал макнэ по припухшим губам, короткими поцелуями, пока не отстранился, напоследок погладив большим пальцем его подбородок. Чонгук смотрел на него затуманенными глазами. Влюбленными. Хосок его понимал. Наверное, его собственный взгляд такой же. Ну, или почти. Он смотрел в красивое, родное лицо младшего, чувствуя, как приятное тепло разливается внутри. — Посмотрим, что «это было», когда не сможешь нормально ходить, — прочистив горло, сказал Хосок, поднимаясь с места и подмигнув макнэ. Чонгук лишь фыркнул, пробормотав: «Плевать на это, главное, что мы теперь вместе. Я не буду жаловаться». И правда не жаловался, когда на следующий день с трудом передвигался на тренировке. Морщился, шипел, но ничего не говорил. Юнги и вправду купил им парные рубашки. Хосок упирался, не собираясь надеть, но восторженный макнэ легко его переубедил. Правда, Хосок сказал, что не наденет её перед камерой в паре с Чонгуком. Ещё и слухи пойдут. Но Чонгук был счастлив. Хён надевал эту рубашку вместе с ним, когда по вечерам они, прижимаясь друг к другу, смотрели фильм. Или играли в игры. Или просто лежали вместе, разговаривая на разные темы. Чонгук был счастлив. Его любимый человек с ним. И его любовь взаимна. Осталось только решить: отправить Намджуна в комнату Хосока, а того в его, или Чимина и Тэхёна на его место. А то они постоянно жалуются, стоит ему или Хоупу идти в другую комнату с «ночевкой»…

END