Photograph

Cyndi Lauper — True Colors «Что ж, вот он я… Я готов… Только скажи, когда…» ВНИМАНИЕ FLASHBACK!!! Декабрь, 2012 Ранее в пятой главе: Лондонская вечеринка, первый поцелуй. Bullshit tweet#1, корабль-тату. Реклама сингла крутится в течении многих недель подряд, независимо от своего титула и настроения. Луи пытается выдержать это, по крайней мере, пока он не умрёт. И да, этим синглом является «Little Things», написанная чёртовым другом Луи. Он устал на 365 дней и 201 концерт вперёд. По крайней мере, один из журналистов пытается устроить хоть какое-то разнообразие, пытаясь избежать— — Вы друзья с Эдом Шираном? — Как давно ты знаешь Эда? — Ах, ваши фотографии, где вы вместе, такие очаровательные! — Это правда, что вы на самом деле братья? — Это Лэд или Эдуис? ЭдЭдЭдЭдЭд И, если Луи собирается быть честным, это сводит с ума. Он хочет ныть и стонать, говоря, что «болеет», но на самом деле это значит, что он скоро взорвётся. Луи буквально чувствует, что лопнет от гнева, если ещё один вентилятор хотя бы раз подует ему в лицо, или если ещё один журналист спросит его об Эде. Не поймите неправильно, но сейчас… Луи напоминает ребёнка. Конечно, он хочет ударить журналиста в лицо, который уже открывает рот, чтобы— — Так ты правда знал Эда Ширана больше на улице, чем будучи в One Direction или хотя бы на X-factor? Идите. Нахуй. В прямом смысле. Луи улыбается, скрепя зубами, закидывая одну ногу на другую. — Да, мы были друзьями в течении многих лет. Интервьюер с ужасно рыжими волосами качается, продолжая говорить: — Вы ходили вместе в прачечную или же на обед, прежде чем стать суперзвёздами? И сейчас, Луи правда улыбается. — По сути, я учил играть его на гитаре, всё, что он умел, наверно, так это завязывать шнурки. И при этом все смеются, только потому, что парни (и интервьюера, если бы почаще заходили в интернет) знают, что это наоборот. Эд был единственным, кто учил Луи играть на гитаре, когда они были детьми. Он приходил к Луи в обеденное время, играя с ним на заднем дворе, пока их матери мило разговаривали рядом. И да, иногда он очень сильно скучает по Эду. Но это не так, если они не общаются вообще, и если бы Луи не получал странные угрозы только после каждого интервью— «Мой менеджер собирается прикончить тебя.» «Не проси меня в следующий раз, когда тебе понадобится грёбанный сингл, мудак.» И самое любимое Луи: «Ты отбил у меня чёртову девушку в шестом классе, но на это я закрою глаза, так почему ты не даёшь мне жить нормально сейчас, ты, кретин?» Но удовольствие не заканчивается на достигнутом. Когда интервью в прямом эфире, всё становится реально смешным. Эд звонит и угрожает Луи в прямом эфире, и он в спешке прямо по середине интервью, встаёт и извиняется: — Извините, ребят. Я должен уйти прямо сейчас. Эд грозится надрать мне задницу за то, что я сказал, что он должен мне своей карьерой. Или он наигранно морщится от боли, продолжая: — Эд ударил по самому больному. И как всегда, Гарри поразило его чувство юмора и расчёт времени. Некоторые вещи никогда не меняются.

Х

После того, как они спели Jingle Bells на выступлении, запустив шар на Arena O2, Луи гудит. Он, буквально, гудит. Все эти звёзды перед глазами и гордость в животе. Или жар. Или счастье. Или что-то другое. Независимо от этого чувства, он хочет отпраздновать такой замечательный знаменательный день. А с кем праздновать, если не с другими участниками группы? Луи распахивает двери гримёрки Гарри дрожащими от адреналина пальцами, чувствуя, как быстро колотится сердце. Но, как на зло Луи, его там нет. — Ладно, потом, — говорит он, сканируя взглядом пустую комнату. Но он отказывается портить этим себе настроение, закрывая дверь. Вместо этого он толкает дверь гримёрки Зейна настежь. — Давай, Зейни, поторапливайся! — вопит Луи. Как только он заходит вкомнату, то застигает пик момента. Нет… этого не может быть… — Иисус ёбаный Христос! Ты слышал этот стук? — кричит голос с дивана. Ага, глаза Луи продолжают работать: это Лиам. Всё это происходит слишком быстро. Нет, Луи не возражает, но он абсолютно уверен, что Зейн и Лиам разлеглись на диване две секунды назад. Разлеглись… голые. И ладно, Луи поражён. Он не знал, что кто-то из них занимается этим. — Я… мне очень жаль! Я уже ухожу, — очень-очень смущенный Луи бессвязно говорит, в спешке выбегая из гримёрки. Потому что… какого хрена? Просто какого хрена? Вау. Просто вау. Как долго это продолжается? Как он мог быть так слеп к этому? Они спали друг с другом с самого начала? Это серьёзно? Они влюблены? Так много вопросов, но так мало ответов. Его возмущение исчезло, поэтому Луи решает, что лучше всего — вернуться в свою гримёрку. Комната Гарри рядом с его. В этом маленьком отсеке есть телевизор, два больших дивана и огромный балкон. Он сейчас там, Луи может сказать с уверенностью, так как даже отсюда слышит бренчание на гитаре. Странное ощущение в животе подсказывает, что Луи стоит рассказать ему, что он видел. (Не спрашивайте. Луи очень эмоциональный.) И он больше не в состоянии, чтобы спать или продолжить размышлять о Зейне и Лиаме, поэтому он хватает пакетик травки и идёт по направлению к двери Гарри, начиная стучать. (Негромкий стук, конечно. У него ещё есть время спастись от Кудрявого Короля.) — Эй, ты, — когда Гарри открывает дверь, одетый в одно полотенце, капли воды стекают по его волосам и шее. И вау. Он реально играл на гитаре полуголый? Луи сглатывает, смачивая пересохшее горло. — Привет. Итак, у меня есть травка и сплетни. Что выберешь в первую очередь? Гарри фыркает. — Хм. Не уверен. Гарри никогда не был особо разговорчивым, в отличии от Луи. (Позор, позор.) — Сплетни могут повлиять на твою психику, — говорит Луи, склонив голову. — Ну… травка тоже повлияет на мою психику, так что… — раздумывает Гарри шутливым тоном. Луи делает удивлённое лицо. — Тогда сложно. Гарри смеётся, заходя обратно в комнату. — Как насчёт того, что я переоденусь, а ты приготовишь напитки? Это «слишком сложно» для тебя? Луи кивает, уже пробираясь к мини-бару, как он обычно и делает. — Я сделаю это. В последнее время они часто разговаривали допоздна после концертов, телевизионных шоу или интервью, наблюдая, как садится солнце и, обсуждая разные случаи и разных людей. И, по правде говоря, после его всплеска в твиттере, пронеслась большая негативная волна в СМИ и среди болельщиков, говоря, что Луи гомофоб и всё такое. Но другая правда в том, что сам Луи воспринял это плохо. Потому что он не гомофоб… и никогда им не был. Было трудно видеть всех тех людей, который любили его: фанаты, семья, друзья, но даже они задумывались об этом. На самом деле, это было хуже, чем трудно. Это разрушает. Уничтожает. Неизбежно. И даже Гарри было неловко рядом с ним в течении некоторого времени после этого, приходилось придумывать оправдания, уходя туда, куда ему не нужно, избегая шуток и взглядов Луи. Но теперь всё хорошо. По крайней мере, Луи надеется на это. Это было их небольшим ритуалом каждую ночь. Писать? Никогда. Смеяться? Всегда. И это здорово, знаете? Когда ты реально, реально, блять, можешь иметь постоянность хоть один чёртов раз в жизни. Луи лишь надеется, что Гарри чувствует тоже самое. — Хочешь, чтобы я положил зонтик в твой коктейль? — зовёт Луи, поворачивая голову в сторону ванны. — Голубое небо? — отвечает Гарри приглушённым голосом за дверью. Луи качает головой. Болван. Этот момент, когда Гарри выходит из ванной, выглядя божественно: чёрная тонкая футболка, обтягивающая его торс, несколько капель воды видны на широких плечах, точёная челюсть с обещанием на щетину (однажды, Луи надеется), насыщенные бледно-зелёные глаза цвета родниковой воды, потрескавшиеся мягкие губы. И Луи мгновеннозадается вопросом, реален ли этот человек вообще. Потому что, блять, этого не может быть. Это невозможно. Гарри садится на ковёр рядом с мини-баром, сияя, когда Луи протягивает ему напиток, начиная медленно говорить, призывая голубоглазого к себе. Они затягивают травку, чувствуя взрыв эмоций. И да, это хорошо. Всё хорошо. Они разговаривают совсем ни о чём, передавая друг другу окурок, развалившись на полу. Глядя в потолок, они разговаривают о шоу, семьях, последней жертве Найла, и в частности о Зейне и Лиаме. (Которые, видимо, теперь ушли. Луи это запомнил очень ярко.) — Так, судя по всему, между Зейном и Лиамом что-то есть, — говорит Луи, выдыхая большое облако дыма. Гарри фыркает. Да вы, блять, издеваетесь. Луи хватает ближайшую подушку, со всей силы ударяя ей Гарри. — Ты знал! — добавляет Луи, осуждающе. — Я не могу поверить, что ты не рассказал мне! — Это не мой секрет, — говорит Гарри, отмахиваясь большими руками от подушки. — Но что если это не сработает? Как я смогу предложить моральную поддержку? — плачет Луи, отпуская подушку и, дуясь на Гарри так, словно объявил Третью Мировую. — Я не думаю, что это серьёзно, если честно, — Гарри улыбается, когда Луи опускает оружие. — Я думаю, они просто друзья по сексу. Луи выглядит совершенно ошарашенным. — Я не знаю, что именно рассказать тебе, чувак, — продолжает Гарри, захлёбываясь от смеха из-за невинности Луи в этом вопросе. — Я имею в виду, им нравится, бог знает, сколько раз я наслаждался таким шоу, ловя их за этим несколько раз. Гарри действительно смеётся сейчас, заставляя себя идти к мини-бару. Он в настроении, предполагает Луи. — Я думаю, они подходят друг другу, — думает Луи вслух, кивая. Гарри поворачивает голову, фыркает, даря ему загадочную улыбку. — Ты шутишь? Тебе не стоит так небрежно говорит об этом, если ты не видел задницу Лиама. И член Зейна. Я имею в виду, он огромный. — О, я ещё как видел. Заметь, — говорит Луи, кивая. — Я реально не могу представить, как он будет входить в чью-то задницу, хотя, куда уж крошечную задницу Лиама… Они оба смеются. Гарри издаёт долгий счастливый вздох, когда Луи кладёт голову ему на плечо. — О, поверь мне, он входит. Если ты знаешь, как это делать, то… Луи визжит и бьёт Гарри подушкой ещё раз, но на этот раз, запрыгивая на его колени, оказываясь сверху. — Херню несёшь, Стайлс! — говорит Луи, отпуская подушку, чтобы начать щекотать рёбра Гарри. Но Гарри действует быстрее, вырываясь из хватки Луи так, что сверху теперь был он, тяжело дыша и улыбаясь. Его кудри были слегка влажными, свисая вниз, позволяя тёплому мерцающему свету комнаты играть солнечными лучами на его лице. Сейчас, развалившись прямо здесь, его кудри были почти золотыми. Луи задыхается, глядя в эти глаза, думая, что всё происходит слишком близко. Лёгкая вибрация отдаётся в голову, и всё становится размытым, когда Гарри елозит на его груди. И в таком состоянии всё кажется свободным, когда Гарри начинает говорить о том, о чём бы не стоило. — Помнишь, когда ты поцеловал меня под фонарным столбом? Слова вырываются прежде, чем бы он смог остановить их. У Луи нет времени, чтобы подумать над сложившейся ситуацией (нет, сэр, не всё сразу, когда Гарри уже наклоняется вперёд, сминая мягкие тёплые губы Луи в поцелуе. И, ладно, Луи — это супермного. Он на вкус, как клубника с алкоголем, когда всё становится настолько очевидным, так как Луи протягивает руку, цепляясь за волосы Гарри, не заботясь об этом. Он заботится только об одной вещи в данный момент — это близость, личное удовлетворение и то, что Гарри — это правильно. Они разрывают поцелуй, когда Луи снова перекатывается, располагая колени по обеим сторонам от промежности Гарри, упирает свои руки ему в грудь, балансируя, каждый раз сжимает щёки Гарри, целуя его снова и снова. Мягкий и громкий всхлип срывается с губ Гарри, прекращающий действия Луи и его руки, что рассеяно задевалапромежность кудрявого. Гарри прижал пальцы к своим губам, не веря в происходящее. Зелёные глаза встретились с голубыми. Луи издал лёгкий смешок из-за действий Гарри, игриво толкая его в грудь. — Хочешь остановиться? — спрашивает Гарри. Его футболка задралась, а щёки вспыхнули красным. Луи качает головой, наклоняясь, чтобы поцеловать Гарри снова, более нежно на этот раз, как-будто это что-то значит для него. И, если Луи будет честным, он понятия не имеет, какого хрена делает. Он знает только, что чувствует себя хорошо. Действительно хорошо. Ему всегда было интересно, как это делают мальчики друг с другом, но не решался до сих пор. И после Х-фактора это казалось рискованным и глупым. Но сейчас с этим парнем Луи чувствовал себя… хорошо. Естественно. Луи располагает его пальцы на торсе Гарри, сжимая мягкую кожу с обеих сторон. Он играет по слуху, ориентируясь на звуки, что издаёт Гарри в ответ на действия Луи. Луи становится любопытно, слушая кудрявого, когда он проходится пальцами по его соскам. В голове у Гарри полный беспорядок, когда хриплое «м-м» срывается с его губ. И от этого Луи просто в восторге. Гарри продолжает стонать, зажмуривая глаза, когда Луи осторожно исследует его тело. Его руки блуждают около промежности Гарри, заставляя губы кудрявого открываться ещё больше, а дыхание становиться всё более шатким. Гарри резко сел, снимая с себя рубашку, хватая обеими ладонями щёки Луи. Луи сидел на промежности Гарри, что вызывало разгорающийся румянец на щеках. Он стал крепче хвататься за плечи Гарри, целуя его. Тонкие, тёплые пальцы дёргают рубашку Луи за подол. Он отрывается от поцелуя, насмешливо смотря на нежную ухмылку Гарри, прежде чем подчиниться и поднять руки вверх. Они вновь легли на ковёр, что заставило кудри Гарри неаккуратно разбросаться повсюду. Они стонут от пульсирующей эрекции и удовольствия, стекающего вниз по спине. И всё это так трогательно и странно. — Я хочу заставить тебя почувствовать себя хорошо, — говорит Гарри, задыхаясь и закрывая глаза, когда Луи отстраняется от поцелуя. — Позволь мне сделать тебе хорошо, Лу. — Да-да. Пожалуйста, — отвечает Луи. Если бы он был в здравом уме сейчас, то рассмеялся бы на то, как нетерпеливо это звучит. Боже, Луи. Думает он. Ты позволяешь этому ангелочку завладеть тобой. И Гарри нуждается в этом разрешении. Он встаёт и тянет Луи за собой в спальню, толкая его на кровать. Луи хитрит, перемещаясь обратно, так что его голова просто задевает изголовье. И потом, Гарри на четвереньках ползёт к нему, располагаясь сверху и раздевая Луи до носков. Он не может перестать пялиться. Он никогда не видел Гарри таким спокойным и непоколебимым, но, как ни странно, хищным одновременно. Для Луи он всегда был безобидным. Но сейчас, глядя в эти тёмные зелёные глаза, наполненные похотью, он не совсем уверен, что это так. Он не может дышать, потому что Гарри начинает исследовать ртом его тело, губами достигая сосков, заставляя Луи дрожать и выгибаться от удовольствия. Безусловно, этот усиливает ощущения. Так и должно быть. Но когда Гарри губами достигает члена Луи, тот забывает обо всём. Потому чтоблять--блять--о боже. Луи запрокидывает голову, не заботясь о том, как он выглядит в этот момент, пальцами сжимая простыни и жутко краснея. — Ох, чёрт… — кричит он, смотря вперёд, замечая легкомысленную ухмылку Гарри, расплывающуюся на его лице. Это не изысканно. Это не аккуратно. Но Гарри полон страстным желанием. И Луи задыхается, видя, как его член пропадает во рту Гарри несколько раз. Блять. Блять. Луи всхлипывает, извиваясь, когда Гарри кругами обводит головку языком. Сначала он стонет и хрипит, но после не издает ничего вообще. Гарри убрал свой рот с члена Луи, но только для того, чтобы заменить его своей рукой. В том момент, когда Гарри облизывает яички Луи, тот видит звёзды. Луи громко стонет, мотает голову в разные стороны, как сумасшедший,полностью уйдя в свой мир и удовольствие. Потому что нахуй. Нахуй это всё. Нахуй всё остальное в этом мире. Гарри проводит пальцем по расселине, тенью проходясь по розовой дырочке, а затем всё. Игра окончена. — Гарри, я собираюсь кончить, — торопливо произносит Луи, чувствуя себя на грани, а потом… блятьблятьблять… у Гарри едва хватает времени оторваться, прежде чем на его лицо попадает белёсое сияние, и немного на одеяло, и немного на самого Луи. Не смотря на это, Гарри очень горд собой, все его щёки красные, а губы опухшие с мерцанием в глазах. Он — портрет секса и похоти. Луи должен спрятать своё лицо в изгибе локтя, чтобы избежать столкновения взглядами. Но он не может. Просто не может. — Не прячься от меня, детка, — говорит Гарри. Он не упрекает. Лишь просит. Так что Луи подчиняется. — Боже, ты выглядишь неприлично, — говорит он, не в силах сдержать улыбку. Гарри, кажется, воспринимает это, как комплимент, потому что начинает сиять именно в этот момент. — Что теперь? — спокойно спрашивает Луи, пока его грудь вздымается вверх и вниз, при этом не разрушая зрительного контакта. Гарри встаёт. Луи смущён, ведь он нетерпелив (спасибо, твою мать), потому что Гарри решил вернуться в ванную за полотенцем, чтобы деликатно вытереть себя и Луи. — Нужна помощь? — Луи задыхается, указывая на промежность Гарри. — Может быть, — фыркает Гарри. На его лице мелькает призрачная улыбка… или же это ухмылка? В этот момент Луи становится Луи, приходя в сознание и начиная чувствовать себя голым и разбросанным по всей кровати. Потому что парень в такой ситуации, в самом деле? — Ты должен знать, что я не знаю, что делать, — Луи краснеет сейчас, пытаясь скрыть своё растущее смущение юмором. — Я никогда не делал этого раньше. (Гарри заставил его почувствовать себя так хорошо, поэтому он хочет сделать тоже самое, чёрт побери.) — Я тоже, — смущённо отвечает Гарри, нарушая зрительный контакт. Луи хватает Гарри за руку, восстанавливая контакт. — Ну, мы могли бы учиться вместе. Затем Гарри снова ушёл. Какого хрена? — Гарри! — Подожди. Я возьму… приспособления. Позже Гарри возвращается из ванны с тюбиком смазки, упаковкой презервативов и самой большой улыбкой, которую видел Луи. Бог ты мой. Он медленно расстегивает свои штаны, находясь прямо у подножия кровати, лицом к Луи. И, да, он кусает губу, ублюдок. Член Луи снова привстаёт от такого вида. Проклятье. — Ладно, ладно, — произносит Луи, в частности никуда, сидя прямо и пытаясь уравновесить себя. Потому что Гарри большой. Как бы большой-большой. Луи с трудом моргает и сдерживает слюни.