Необдуманный

Придорожный мотель выглядел отвратительно. Обшарпанные стены, не крашенные многие года, светло-синяя краска стала почти белой. Темно-коричневые двери, сбитые снизу до светлой древесины. Обои на стене отклеились под потолком и свисали, словно какая-то паутина. Стойка регистратуры была подперта стопкой книг, что совершенно не смущало дородную женщину, разгадывающую кроссворд. — Нам один номер, — пропела Элис, а я покосился на скрытую сумраком улицу. Фонари не горели. — Для двоих? — не отрываясь от вписывания букв, поинтересовалась женщина. — Да. Протянутый ключ и обмен деньгами прошел в тишине, лишь изредка администраторша что-то бормотала себе под нос. На нас она так и не взглянула. — Интересно, ей совсем не страшно? — я выгнул бровь, разглядывая скудную обстановку комнаты. Две кровати, две тумбы (одна с отломанной дверцей), шкаф. Зеркало на стене и никакого намека на уют. Все те же не подклеенные обои и запах затхлости. — Скорее всего, нет. Да и чего бояться, если самое ужасное уже случилось — её жизнь ужасна. — Не хуже моей, — привычно бормочу я себе под нос. Но Элис слышит. — Твоя жизнь не ужасна, я же рядом. — Ты единственное, что у меня есть, — тихо шепчу я и забываю о том, что мы посреди убогой комнаты, в ужасном мотеле, в какой-то дыре, в самом центре богом забытого штата. — Зачем мы вообще тут? — я отрываю взгляд от девушки, стараясь, чтобы мой голос не выдал волнения, в которое меня бросает, стоит лишь только Элис оказаться рядом. — Небольшой отдых. — Именно тут? Мы же можем… — начинаю я, но девушка растягивает губы в улыбке, и я осознаю, что выгляжу глупо. — Мы уже тут. Элис садится на кровать и чуть подпрыгивает на матрасе из-за чего пружины противно, но в то же время мелодично скрипят. Девушка морщит нос, отчего маленькие лучики морщинок прорезают идеально-матовую кожу. Толстый слой пудры скрывает предательский белый цвет. Хрупкие запястья тянутся ко мне, и я в который раз теряюсь от той нежности, которая светится в её глазах. — Посиди со мной. Это кажется неимоверно сложным, поверить, что ей действительно нужно от меня «посидеть рядом». Мне кажется, что-то кто-то внутри меня ехидно посмеивается и потирает отвратительные волосатые руки (почему-то именно волосатые) в ожидании того мига, когда Элис покинет меня. Я отчего-то уверен — это случится. Она берет мою руку в свои маленькие ладошки и поглаживает кожу. Кончики её пальцев касаются многочисленных отметин, легонько проводят по рубцам. Элис смотрит в стену перед собой, но я уверен — не видит. В ней столько неразгаданного и таинственного. Даже само её появление в моей жизни — тайна. Подарок судьбы или происки дьявола. Вся жизнь до встречи с Элис стала похожа на кошмар, словно у меня и не было прошлого. Своей тонкой рукой, своей открытой улыбкой, своими чертовскими глазами, она лишила меня всего, что было до нее, оставив в моей памяти лишь чертову пустоту. Я разглядывал наши переплетенные руки. Элис снова и снова касается указательным пальцем одного шрама, чуть нажимая на кожу, которая конечно не поддается, но ощущения накатывают и заставляют мысли сумбурно метаться по голове. — Ты уверена, что твои неведомые Каллены примут нас? — чтобы избавиться от внутреннего беспокойства, спрашиваю я. — Что? — девушка вздрагивает, как маленький воробушек на ветру и поворачивается ко мне. — Каллены? Конечно, уверена, — усмехается она и разглядывает меня, — не переживай. — Я не могу не переживать, — бормочу я себе под нос и смотрю в пол, не в силах выдержать этот снисходительный взгляд. — Любимый, — в её голосе столько нежности, а руки, касающиеся моего лица и заставляющие смотреть на неё, мягче перины, — ты со мной. Она касается губами моих губ, но тут же отстраняется и замирает, вглядываясь в пустоту за моей спиной. Видения. Они пугают меня до чертиков. Видения появляются внезапно, словно провоцируются легкими порывами ветра. Она видит будущее и очень тяжело что-то утаить от нее. Единственное спасение от этого дара — резкая смена решений. Если я сейчас резко решу встать и уйти, она не успеет меня остановить. — Смогу, — бормочет девушка и тут же широко улыбается, — и ты никуда не пойдешь до завтрашнего вечера. — Почему? — вдруг охрипшим голосом интересуюсь я, зарываясь пальцами в волосы и чувствуя себя глупо. Это хуже чем чтение мыслей, все мои порывы ей известны. — Потому что я люблю тебя, а ты любишь меня, хотя пока еще и не готов это признать. — Это звучит странно, — я провожу пальцами по её щеке, пытаясь сбить её с толку. — Это — правда, — шепчет Элис и подается вперед. Наши губы встречаются, и я словно тону в этих чувствах, в той безграничной нежности и страсти, которую она мне дарит. Поцелуй становится всё настойчивее, но я, сделав над собой усилие, отстраняюсь. Уж лучше отстранюсь я, чем она, со своим многообещающим — еще не время. Я давно перестал спрашивать, когда же наступит то время. Надеюсь, когда мы найдем Калленов, она успокоится. — Не уходи от меня, — глухо шепчет Элис и чуть привстав, опускается на мои колени, лицом ко мне. — Я и не смогу. — Надеюсь, ты и не захочешь, — она впивается в мои губы с неожиданной страстью, не оставляющей ни секунды на размышления. Одежда сорвана, и девушка предстает передо мной во всей своей красе. Нагота делает её более раскованной, более живой. Если это конечно вообще возможно. В ней странным и таинственным образом сочетается энергия, бьющая через край и невозмутимость вампира, с необыкновенной силой. Она неподвижна и изменчива, а в её глубоких темно-коричневых от голода глазах, я вижу своё отражение. — Почему именно сейчас? — задаю я терзающий мою душу вопрос, когда она валит меня на кровать и нагибается в попытке поцелуя. — Потому что сейчас ты не сбежишь, отнекиваясь невозможностью нашей любви. — Так я не… — она обрывает меня, а я вспоминаю все свои терзания по поводу Элис. Слишком необычна была наша встреча, слишком необычна была сама девушка, и мне было стыдно это осознавать, но я и правда боялся близости с ней, словно таким образом она получила бы надо мной большую власть. Но куда больше?