Необдуманный

В полумраке комнаты девушка, лежащая на кровати, была еще бледнее, и на фоне её кожи даже одеяло казалось желтоватым. Одна единственная свеча на столе давала так мало света, что невозможно было понять — дышит Мария или нет. Облицованные камнем стены благодатно впитывали жалкий свет огарка, превращая причудливые тени в мрачных чудовищ. В дальнем углу комнаты в небольшом деревянном кресле дремал Нострадамус. Он не отходил от девушки ни на шаг, и Баш был благодарен ему как никогда. Мужчина прошел вперед и присел на край кровати с осторожностью, словно мог разбудить не подающую признаков жизни невесту. Себастьян взял тонкое запястье в свою ладонь и прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания, которые теперь были его единственным спасением. Екатерина не оставила попыток уничтожить их и, похоже, добилась своего. Жить Башу не хотелось. В голове мужчины вспыхивали воспоминания первой встречи. Её темные глаза, обращенные к нему, лучащиеся теплом и участием, которого он ничем не заслужил, но с этого момента бастард был готов отдать за нее жизнь. Она была необычайно красива. В ней всё дышало жизнью. Каждый жест, поворот головы, улыбка, легкий взмах рукой. Казалось, сама природа вокруг нее приходит в движение. Мария не показывала своих истинных чувств, и только тот, кто стремился к ней всей душой, видел — ей тяжело. Непомерный груз ответственности за страну отодвигал на задний план желания девушки. А она хотела так многого. Узнать мир вокруг себя, почувствовать дыхание приключений, ощутить вкус чего-то нового. Но не имело значения, что нужно было королеве, важно были лишь то, что нужно Шотландии. Мария приехала во Францию, принося в своем сердце стремление к Франциску. Проникшись к нему симпатией еще в детстве, девушка пронесла это чувство через года, лелея и заботясь о нем, всячески поддерживая в себе интерес к мужчине, который должен был стать её мужем. Но Франция встретила её водоворотом дворцовых интриг, суеверий, чужих страхов, облеченных властью. Она не отступила, но, преисполненная страхом за Франциска, пошла против воли своих людей и выбрала обходной путь… Себастьян чуть сжал руку девушки, словно в попытке отдать ей часть своей силы. Он так долго шел к моменту, когда сможет называть её своей и вот теперь… Мужчина покачал головой, отгоняя дурные мысли, не в силах даже внутренне договорить страшный приговор. Уникальный яд, который проник глубоко в тело девушки, мог убить её, но отчего-то не убил. Мария впала в бессознательное состояние, и Нострадамус снова и снова пытался вернуть ей жизнь, пока, впрочем, безуспешно. Мария стала для него всем слишком быстро, и эта страсть сводила мужчину с ума. Он искал встречи с девушкой, даже тогда, когда понимал, что это неприлично. Он хотел, чтобы она смотрела на него и только на него. Яд ревности сжигал его дотла, словно адский огонь. Ревность текла по венам и взрывалась где-то в сердце, когда Баш видел взгляды Франциска, обращенные на Марию. И мужчина медленно умирал, когда понимал, что она тоже смотрит только на будущего короля. Баш казнил себя. Желать невесту брата — это подло, но каждый поступок Франциска отдалял девушку от её жениха. Сначала ревностью, а потом… Она желала его спасти. Себастьян слишком хорошо понимал, что начало их отношений построено не только на их чувствах, а то, что они были, он уверен, но еще и на желании защитить другого мужчину. Но он готов был это снести, лишь бы Мария была с ним. Никогда в жизни он еще не был так счастлив. И когда из небольшого всполоха в её душе разгорелся такой же пожар, как и в его, он понял, что желать большего бессмысленно — любить сильнее, быть более счастливым невозможно. Мария целовала его. Касалась горячими губами его губ и будила в нем самое сокровенное. Он хотел быть с ней, оберегать её. Быть для нее не только мужем, но и другом, человеком, которому Мария сможет доверять. Который всегда будет на её стороне. В любом случае и при любом раскладе. А теперь она лежит тут, за дверями с охраной, в компании полусумасшедшего Нострадамуса и борется за жизнь. Себастьян надеется, что она борется. Потому что одному ему не справиться со всем этим. Екатерина не оставит попыток уничтожить их союз. Франциск, лишенный права престолонаследия? Этого она не может допустить. Особенно сейчас, когда угроза жизни сыну исчезла. Она пройдет по телу бывшей невестки и бастарда с особой жестокостью. Что, в сущности, они значат для этой женщины? Угрозу. Они угроза будущего. Она была бы матерью короля, а сейчас и Франциска и её отодвинули на задний план и этого Екатерина не в силах допустить. Даже из темницы она строит свои козни, плетет заговоры, убивает. Себастьян коснулся губами прохладной ладони Марии и снова погрузился в мысли. Огарок свечи почти потух, изредка, словно вспыхивая и освещая склоненное тело мужчины, который в своей боли и одиночестве не может заставить себя отойти даже на шаг от любви всей своей жизни. Нострадамус наблюдает за влюбленными, прикрыв глаза, и мысленно молится богам, прося не для себя, а для этих несчастных. Умри Мария, и Баш не сможет жить. Он не простит себе этого. Даже осознание, что он ничего не мог сделать, не поможет. Мария стала центром мира бастарда, неожиданного ставшего принцем. Но корона без королевы ему не нужна, как и вообще трон, власть, деньги. Для Себастьяна важна лишь она. Девушка, впавшая в беспамятство, которая, возможно, вот-вот умрет. В комнате стало темно. Слышно было сдавленное дыхание Баша, прерывающееся на вдохе, когда мужчина из последних сил боролся со слезами. Его горе было тяжелее камня, придавливающего к земле. Его боль была ощутимее тысячи ран. И сердце кровоточило так сильно, что, казалось, еще мгновение и вся кровь вытечет из безжизненного тела и оставит его умирать, таким же белым и замершим, как сейчас Мария. Он был готов отдать всё, что имел или мог бы иметь за призрачную возможность спасения своей невесты, но Баш не знал, каким его богам принести жертву, кому еще помолиться, и в душе мужчины разгорался проклятый огонь жажды мести. Пусть Екатерина страдает. Пусть она будет мучиться сильнее и сильнее. Он никогда ей не даст желанного покоя, не снимет с себя корону, чтоб только она — страдала, чтобы в душе убийцы его невесты вечно была эта боль. Над Себастьяном словно сгустилась тьма. Мысли заволокло черным туманом мести, сердце превратилось в окровавленный камень и ничего уже не могло спасти мужчину от падения в агонию одиночества и боли. Ничего. Кроме прохладной белой руки, которая еле заметно дрогнула, и глубокий вздоха, сорвавшегося с губ Марии.