Необдуманный

Бен смотрит на нее полуприкрыв глаза. Четкость движений Рингер, которая с силой колотит по груше, потрясает. — Дыру прожжешь, — на выдохе шипит девушка, и Бен отворачивается, полностью закрывая глаза. Но и там — она. Черная майка, самая обычная черная майка. Банальнее некуда, но в ней Рингер кажется, еще неприступнее, чем обычно. Девушка цедит колющие фразочки, от которых у Бена сжимается где-то под ребрами. Ехидно усмехается, отчего парню хочется разбить руки в кровь об стену, но так, чтобы этого никто не увидел. Рингер сильная. Это понятно любому. И особенно четко это видит почему-то Бен. Девушка стреляет лучше него, сражается лучше него и точно сможет обойтись без чьей бы то ни было помощи. И уж точно — без его помощи. И почему она не такая как другие девчонки? Не просит показать, как правильно держать пистолет, не выходит с опаской на ринг и не бежит одной из последних. Рядом с ней Бен чувствует себя ненужным, но вместо вполне ожидаемого призрения получает помощь. Рингер оказывается, умеет дружить. Все считают её «своим парнем» и только Бен ненавидит это определение. Парень отдал бы многое, чтобы познакомиться с ней в другой ситуации. Например, на школьном вечере. Она была бы в бледно-желтом платье. Без рюшек и другой фигни. Простое прямое платье и почему-то именно желтое. Бен уверен — ей бы пошло. Густые черные волосы не стянуты в неаккуратный хвост, а распущены и чуть завиты. Самую малость. На концах. В руке у нее обязательно была бы маленькая сумочка. Из тех, в которые влазит только мобильник и то с трудом. Она бы вошла в зал. У них в школе был огромный спортивный зал. Бледно-зеленые стены были бы покрыты дурацкими плакатами с дурацкими слоганами, но никто бы не обращал на это никакого внимания. Играла бы музыка. Что-то веселое и множество учеников толпились бы на танцполе, исполняя замысловатые движения. Рингер прошла бы вперед, чуть скривила свои тонкие губы и откинула бы прядь со лба. Бену всегда казалось, что в этом жесте сосредоточенно всё самое сокровенное, что есть у девушки. Какой-то остолоп обязательно попытался бы к ней подкатить и Рингер бы его отшила, как-нибудь язвительно, как только она умеет. Намекнула бы на его умственные способности, которые утекли в мышцы или еще что-то. Бен подошел бы из-за спины и обязательно не отказал бы себе в удовольствии отбрить того футболиста (а это обязательно был бы кто-то из футбольной команды, из тех придурков, что даже на школьный вечер приходят в спортивной форме). И Рингер бы обернулась через плечо, чтобы высказать, что думает по поводу этой ненужной помощи. Они бы разговорились. Не об угрозе человечеству или проблемах выживания, а о музыке или не любимых учителях. Бен обязательно угостил бы её лимонадом, в который какой-то умник добавил водки. Они бы смеялись и шутили. Рингер высказалась бы насчет его пиджака, а он, запуская пятерню в волосы, пригласил бы её на танец. — Хватит дрыхнуть. Твоя очередь. Девушка бесцеремонно толкнула Бена, и тот чуть не свалился с шаткого стула. Плотно сжатые губы выдавали недовольство, и Бен в очередной раз отогнал от себя мысли о несбыточном. — Иду.