Необдуманный

Питу кажется, что у него руки в крови. Он тщательно отмывает их в грязно-бурой воде, но ощущение засохшей красной корки не исчезает. Это неизлечимо. Вся жизнь Пита становится похожа на эту борьбу с непонятно чем. Никто, кроме Китнисс, не видит и не понимает. Она не моет руки по тысяче раз на дню, но у нее своя боль и она спасается в молчании. Китнисс почти всегда молчит. Пит ведет длинные монологи ни о чем и ему кажется, его никто не слушает, но стоит замолчать, в спину врезается её взгляд и Пит снова послушно рассказывает ей всякую ерунду. Пит любил оранжевый, не такой яркий, как парик Эффи, а теплый, как закатное небо. Он ищет этот цвет повсюду, но натыкается лишь на красный. Красными цветами украшены пирожные на продажу (он и сам не помнит, как сделал такой кровавый оттенок крема), вечно красные и холодные ладони Китнисс, тонкая сетка капилляров в его глазах. Китнисс следит за ним чересчур внимательно. Пит ощущает этот взгляд, как другие ощущают рубашку, надетую на голое тело, и когда Китнисс вдруг решает сбежать в лес — Пит чувствует себя голым. Он оглядывает их небольшой в сущности дом, но никто не смотрит на него и Питу это кажется чудовищно несправедливым, поэтому он берет едва-едва остывший хлеб и идет за Китнисс. Он никогда не был по ту сторону и сейчас с опаской разглядывает разорванную колючую проволоку. — Тут раньше был ток? — интересуется он в пустоту, но откинув сомнения, резким шагом, погружается в мир Китнисс. Поляна перед лесом встречает его шелестом травы и нигде не видно единственного слушателя его бестолковых монологов. Пит двигается рваными шагами. Шаг-шаг-остановка. Он замирает и прислушивается. Шумят деревья, молодая весенняя листва еще не в полной мере освоилась в этом мире, но шум оглушает. Ветер гонит пережившие зиму листья, и Пит снова двигается вперед. Отчего-то его горло сжимается, и каждый вдох дается с большим трудом, а что-то сказать вообще невозможно. Пит в панике. Разве может он тут найти Китнисс? Разве ему под силу найти охотницу в лесу, который она знает с детства? Ослиное упрямство пополам со страхом возвращения делают своё дело. Пит идет вперед. Осторожно ступает, долго разглядывая то место, куда поставить ногу, словно там могут быть капканы Капитолия. Он боится леса, а лес, наверное, боится его. Иначе как можно объяснить внезапно стихший ветер и мертвенно-пустую тишину. Питу хочется крикнуть во всю мощь легких имя, которое имеет для него первостепенное значение, но получается глухой хрип. Шаги становятся длиннее, и скоро кромка леса исчезает за толстыми стволами. — Ты не боишься заблудиться? — интересуется рациональный мозг у Пита, но у парня нет ответа. Она обнаруживается внезапно. Еще два шага назад Пит был один во всем мире, а теперь он видит до боли знакомый профиль у кромки воды. Огромное лесное озеро отражает многочисленные деревья и Китнисс. Пит глухо шепчет её имя и быстрым шагом приближается почти вплотную. Она, кажется, совсем не удивлена, двигается, освобождая ему место на камне и криво улыбается, выслушивая сумбурные объяснения Пита. Это всё неважно. Он протягивает ей теплый хлеб, а она прижимается к его плечу. — Не бросай меня больше. — Не брошу.