Выход есть не всегда

Кёнсу не знал, сколько времени просидел в ванной, но понял, что задержался, когда услышал громкий стук в дверь. Слова он разобрать не смог, однако по голосу альфы было слышно, что тот был обеспокоен. «Еще бы. Если я тут сдохну, у него будут большие неприятности..Так, стоп», - До себя одёрнул. Это не было на него похоже. Такие негативные и циничные мысли немного пугали. И что было более удивительным, так это то, что неожиданно накатившее раздражение исчезло также быстро, как пришло. И тут Кёнсу начал сомневаться, была ли эта эмоция его, или же он снова чувствовал Кима. Это сомнение заставило омегу ещё крепче обнять собственные колени и уткнуться в них лицом. Из растерзанных рыданиями глаз снова покатились слёзы, а твёрдо сжатые губы задрожали. Кёнсу резко приложил к ним ладонь, чтобы успеть приглушить рвавшиеся из груди всхлипы. Только несколько недель назад он чувствовал, что его жизнь начала налаживаться, но он снова позволил поймать себя в ловушку. От мысли о том, что на этот раз он сам эту ловушку и захлопнул, стало особенно неприятно. Все обещания, данные самому себе, полетели к чертям, и омега чувствовал себя слабаком. Ему было жалко времени, которое он потратил для того, чтобы по крупинкам собрать себя заново. Теперь он не был уверен, что сможет это сделать ещё раз. Снова послышался стук в дверь. На этот раз он длился дольше, и Кёнсу вновь почувствовал раздражение.        - Черт. Резкими движениями выбравшись из ванной, он распахнул дверь.        - Хватит сюда ломиться! Лицо Чонина также выражало раздражение. И что-то ещё, что До не удалось определить.        - Ты там уже час сидишь, - заметил альфа. А затем, буквально через мгновение, его лицо изменилось. Ким нахмурился и сжал челюсти так, что Кёнсу заметил, как заиграли его скулы. Затем он почувствовал, как собственное раздражение улетучивалось, оставляя за собой какое-то опустошение. Хотелось вернуться под горячую воду.        - Я хочу побыть один, - До уже было начал закрывать дверь, но Чонин не дал ему этого сделать. Держа одной рукой дверь так, чтобы Кёнсу не смог ее захлопнуть, альфа с помощью второй руки буквально выволок омегу за плечо. От неожиданности тот даже не сопротивлялся. Однако, когда дверь в ванную хлопнула, закрываясь, Кёнсу ошарашенно посмотрел на Кима.        - Что ты делаешь? Не трогай меня! - успел воскликнуть он, прежде чем его схватили за руку и потащили в сторону спальни. На половине пути омеге показалось, что ему почти удалось вырваться из захвата, однако Чонину второй рукой буквально затолкнул его в комнату. В движениях альфы было много резкости, и До почувствовал, что в нём тоже начала закипать злость. Но кроме злости был еще и испуг. Он помнил, чем всё это обычно заканчивалось. Однако, к большому удивлению Кёнсу, Чонин, пихнув омегу на кровать, накрыл его одеялом и строго произнёс:        - Жди здесь. После этого альфа вышел из комнаты, а Кёнсу остался неподвижно лежать. Телу было немного неприятно из-за стекающей по нему воды, но одеяло позволило согреться, и До прикрыл глаза. «Это уже не эмоциональные качели, - хмуро подумал он, - это эмоциональная, мать её, карусель». На кухне загремела посуда. Мысль о еде заставила живот грустно заурчать, и чувство голода внезапно вышло на первый план. Он даже немного обрадовался тому, что аппетит его не покинул. Значит, он ещё держался. По крайней мере, лучше, чем год назад. Собственное тело казалось ватным. Кёнсу не смог бы и руку поднять. Мысли начали быстро сменять одна другую, а левая нога уже привычно время от времени слегка подёргивалась. Кёнсу проваливался в сон. И он казался таким сладким, что омега молился о том, чтобы никто не смел его будить. Там он не будет ни о чём вспоминать. Там желанное забытье. Однако спустя какое-то время его слух уловил приближавшиеся шаги. Через полминуты Чонин, пододвинув к кровати табуретку, с громким звуком поставил на неё посуду.       - Ешь. Какое-то время До не шевелился. Он думал, чего ему хотелось больше - есть или спать. Голод пересилил сонливость. Медленно поднявшись, Кёнсу поморщился. Любое движение отдавалось резкой болью в голове. Ещё ко всему прочему у него подрагивали руки. Он всё никак не мог до конца успокоиться. Пытаясь унять дрожь, омега придвинулся к краю кровати и, укутав тело в одеяло, свесил ноги на пол.        - Чёрт. Как только он решил взять вилку, та выпала из его рук и, отскочив от пола, отлетела под письменный стол. До перевёл глаза на Чонина и поймал его обеспокоенный взгляд. А затем альфа положил положил ладонь на его запястье.        - Зачем доводить себя до такого состояния, вот объясни, - Ким раздраженно цокнул языком, вставая. - Сиди, сейчас принесу чистую.        - Не надо, - тихо произнёс Кёнсу. - Я курицу и руками поесть могу. Альфа кивнул, но всё-таки покинул комнату. А когда вернулся, то в его руках было полотенце. Он положил его рядом с До и сел обратно на кровать. Этот жест удивил Кёнсу и даже показался милым, но, не подав виду, он просто кивнул и принялся за еду. Всё то время, пока омега ел, то чувствовал на себе внимательный взгляд Чонина, от чего становилось не по себе. Однако уже через несколько минут тарелка опустела. Быстро опустошив стакан с водой, Кёнсу отодвинул табуретку подальше и с ногами залез на кровать. Теперь он чувствовал себя немного лучше. По крайней мере, головная боль притупилась, и тошнота прошла. Однако на душе скребли кошки, и от этого всё ещё хотелось плакать. Парень надеялся, что с этим ему поможет хороший сон, поэтому он переместился к стене и, положив голову на подушку и потеплее завернувшись в одеяло, он закрыл глаза. Уже находясь на границе сна и реальности, Кёнсу услышал за спиной шевеление, а затем почувствовал обвивающие его руки. Тёплое тело крепко прижалось к нему, а чужое дыхание защекотало шею. Но у омеги хватило сил только на мысленный протест, и в следующую минуту он провалился в сон, внезапно ощущая невероятный уют и умиротворение.

***

Пробуждение оказалось одним из самых приятных за последнее время. Голова не болела, живот не крутило. Кёнсу чувствовал, что хорошо выспался. Крепкие руки все еще обнимали его, согревая. И то мгновение, когда он уже проснулся, но пока не успел позволить мыслям снова наполнить голову, было самым прекрасным, что он испытывал за последнее время. Тепло, прикосновения, запах - всё это магическим образом действовало на израненное сердце омеги. На секунду ему даже показалось, что он был счастлив. Но наваждение прошло быстро, и внезапно Кёнсу снова почувствовал пустоту в груди. Как он мог сразу не вспомнить о ней? Не заметить её было трудно. Сердце бешено забилось, и где-то глубоко в груди омега снова ощутил боль. С каждой минутой она усиливалась, и в какой-то момент начала сковывать дыхание. Чужие руки, которые казались такими теплыми и необходимыми, вдруг превратились в жгуты, которые затрудняли каждый вдох. Кёнсу заёрзал, пытаясь высвободиться. Ему был срочно нужен свежий воздух. Однако выбраться не получалось, и чем больше он ерзал, тем резче ощущал необходимость свободы.        -Чонин! - простонал он, забившись сильнее. - Чонин, проснись! И когда омега почувствовал, что уже почти задохнулся, альфа пошевелился и лениво перевернулся на спину, расцепляя объятия. В ту же секунду До вскочил с кровати и побежал к окну. Воздух. Ему был необходим воздух. Распахнув оконную раму, он начал жадно дышать, хватаясь за горло. Однако что-то настолько сильно стискивало грудь, что отдышаться получалось с трудом. Согнувшись почти пополам, Кёнсу закашлялся. Вдруг по спине нежно прошла чужая ладонь, а затем к ней присоединилась вторая. Альфа успокаивающе гладил его кожу в районе лопаток. Через пару секунд омега почувствовал влажные губы, которые, едва касаясь, прошлись с поцелуями вдоль позвоночника. По телу прошли мурашки, которые, добравшись до грудной клетки, как будто растворили в себе то самое, что затрудняло дыхание. До, наконец-то, смог сделать глубокий вдох. Но эйфория от внезапно нахлынувшего спокойствия отошла на второй план, когда Чонин прижался к его спине, обняв за талию, и уткнулся носом в его шею. В этот момент Кёнсу снова почувствовал разливающиеся в груди чувство вины и одиночество. Этот коктель ничуть не уступал его собственным чувствам. Только тут боль была другая - режущая и колющая.        - Прости меня, - прошептал Чонин и мягко поцеловал омегу в шею, как раз туда, где недавно поставил метку. - С тобой такое часто?        - Что именно?        - Ну, - Ким замялся. - Это же было что-то вроде панической аттаки? Кёнсу задумался. Похожие симптомы проявлялись пару раз после того, как он попал в больницу, но потом никогда не повторялись. Да они и не были вызваны паникой. Скорее внезапным приливом эмоций в неподходящее и чувствительное для организма время. Например, как сейчас - на грани пробуждения.        - Нет, - сухо ответил До. - Это, скорее, нервы. В следующую секунду альфа сжал объятья сильнее, снова зарываясь носом в шею Кёнсу. Тот стоял неподвижно, всё ещё остро ощущая эмоции Кима. Теперь, когда они стали для него открыты, он как будто меньше злился на него, начиная потихоньку проникаться. Не смотря на свои чувства, вырвавшиеся из запечатанного сердца, он вдруг мысленно допустил возможность, что когда-нибудь они смогут всё это пережить. Вместе. Но откинув наваждение, Кёнсу подумал, что не должен сдаваться так быстро. «А разве ты еще не сдался? - вдруг спросил внутренний голос. - Да и куда тебе теперь деться с отметиной. Теперь все будут знать, кому ты на самом деле принадлежишь». Кёнсу резко тряхнул головой. От себя самого ему стало гадко. Нельзя опускать руки.       - Может, пойдём в постель? - глухо спросил Чонин, нарушив тишину.       - Ты иди, - ответил До, выбираясь из чужих рук. Он нашёл какую-то растянутую футболку и надел её на себя под хмурым взглядом Кима.        - А ты куда?        - На кухню        - Зачем?        - Воды попить.       - Ложись, я принесу.        - Нет, я сам. Чонин пристально посмотрел на омегу. В его глазах появилась жесткость.        - Не держи меня за дурака. Думаешь, я не понимаю, что ты опять хочешь принять эту дрянь? Кёнсу почувствовал раздражение, но он не мог понять, чьё оно было - Кима или его собственное. А ещё он не понимал, как Чонин смог так быстро догадаться. Видимо, удивление на лице До не ускользнуло от внимания альфы, и тот объяснил:        - Не только ты ощущаешь то, что чувствую я. Твои чувства для меня теперь тоже открыты. И я знаю, что скоро ты опять потечешь. Утаивать что-либо теперь стало бессмысленно, поэтому Кёнсу решил хотя бы сохранить свою гордость. По крайней мере то, что от неё осталось.       - Да. Я собираюсь принять таблетки. И что с того? Чонин, видимо немного опешив, ничего не ответил, и Кёнсу направился в сторону двери. У самого дверного проёма его остановил неожиданно холодный голос:        - Я запрещаю тебе пить эту гадость, До Кёнсу. Ноги вдруг стали очень ватными, и всё тело как будто потянуло вниз, а низ живота свело. Правая рука, лежавшая на дверной ручке, вдруг сделалась такой слабой, что не было сил повернуть её. В следующую секунду Кёнсу испугался, а потом почувствовал закипающую злость.       - Не смей использовать эти альфьи приёмы. Если ты хочешь помочь мне простить тебя, то не играй грязно. Ты не имеешь права мне что-либо запрещать.        - Ты прав, - Чонин шаг за шагом подходил ближе. - Прости. Когда альфа оказался на расстоянии вытянутой руки, Кёнсу его остановил ладонью.        - Не надо. Ким послушно замер, но произнёс:        - Иди ко мне. Эти таблетки тебе ни к чему. Тем более, всё уже началось. Кёнсу действительно чувствовал внизу живота возбуждение и даже постепенно усиливающуюся боль. А когда альфа сделал ещё один шаг вперед, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от него, то парень почувствовал, как по внутренней стороне бедра протекла первая капелька смазки.        - Боже, Чонин, - тихо произнёс До, - почему ты даже сейчас себя так ведешь?        - Как? - также тихо спросил Чонин, а затем мягко прижался губами к щеке омеги.        - Грубо, иррационально.        - Разве я сейчас груб? - взял руку Кёнсу в свою, он поднёс её к губам и мягко поцеловал. А потом ещё. И ещё.        - Был до этого. В ответ Чонин лишь хмыкнул и заглянул в глаза До.        - А в чём тогда иррациональность?        - В том, что если ты и решил вернуться в мою жизнь, то не легче было бы начать с чего-то нормального? Ну, то есть вспомни хотя бы, как мы встретились в торговом центре.        - Это ты про который раз говоришь? То, что было пару месяцев назад, когда ты сбежал, увидев меня вдалеке? Или то, что было пару недель назад, когда ты, увидев меня в магазине, спрятался и попросил друга подменить тебя?        - Ты заметил меня тогда? Несколько месяцев назад? - Кёнсу был удивлен.        - Конечно, - Чонин, не почувствовав сопротивление, сделал еще полшага вперед и оказался вплотную к До. - Я начинаю слышать твой запах уже на подходе к твоему подъезду. А там мы фактически прошли по одному и тому же пути. - Альфа положил свои руки на плечи Кёнсу и начал нежно поглаживать большими пальцами нежную кожу там, где начинался ворот футболки. Заметив, что она была достаточно растянута, он медленно стянул ткань с одного плеча. Это действие показалось омеге очень интимным, и его дыхание слегка сбилось. Кроме того, то, что Чонин говорил, будоражило парня. «Он может быть таким...притягивающим», - с неким обречением подумал До, однако вслух произнёс:        - Ты ушел от вопроса. Чонин в ответ лишь слегка улыбнулся и, наклонившись, мягко поцеловал его обнажённое плечо. Когда он снова выпрямился, то слегка неуверенно посмотрел на омегу:        - Мне нечего на это ответить.        - Почему?        - Потому что ты абсолютно прав.        - И ты даже никак не объяснишься?        - Так я и объяснился, когда приехал к тебе вечером неделю назад. Мне сносит крышу, - альфа, резко прижал худое тело к двери и наклонился к шее До, как раз к тому месту, где находилась рана. - Твой запах, - он глубоко вдохнул, - сводит меня с ума. Кёнсу почувствовал, как его ноги свело, и он немного осел, позволяя Чонину почти полностью его держать. «Боже, я сейчас сойду с ума», - пронеслось в голове, однако он решил пойти до конца.        - А мне кажется, что причина в другом, - произнёс омега. - Ты считаешь, что тебе достался неправильный омега. Не тот, кто тебе нужен. - Наконец, он это произнёс. Он часто терзал себя этими мыслями. Сравнивал себя с Лу, думая, что тот в разы красивее и сексуальнее его. Думал, что Чонин хотел бы их поменять местами. Хотел бы, чтоб Хань был его истинным. Чонин, до этого нежно проходясь губами по шее До, замер, а затем шумно вздохнул и выпрямился. Потом он переместил свои ладони на щеки омеги, таким образом обхватив его лицо и заставив смотреть в свои глаза.        - Я буду честен, Кёнсу, - лицо Кима было серьезным. - Когда Лу нас познакомил, я, пожав тебе руку, сразу понял, кто мы друг другу. И меня это...- Было видно, как тщательно парень подбирал слова. - не впечатлило. Но в свое оправдание скажу, что я был очарован Ханем, и в мои плапы не входило встречать истинного в чьем бы то ни было лице. Я честно сознаюсь, что по-началу ты был ничем для меня не примечателен. Я даже особо запаха твоего не чувствовал. Но это не значит, что я совсем не думал о нашей истинности. Это меня, - парень запнулся, - скажем так, заботило.        - Бесило, - сделал вывод Кёнсу. До чувствовал себя подавлено, но всё же он сам начал этот разговор.        - Нет, - отрезал Чонин, - заботило. - Он в небольшом смущении отвел взгляд, и Кёнсу понял, что был прав. - И чем больше я об этом думал, тем чаще стал обращать на тебя внимание. Наблюдал за тобой, когда ты приходил в гости к Ханю. Стал даже чаще с тобой разговаривать, если ты помнишь, - Ким слегка улыбнулся. Кёнсу утвердительно кивнул. Одно время их отношения действительно можно было назвать теплыми. Омеге казалось, что это было так давно, как будто в прошлой жизни.        - И чем больше я тебя узнавал, тем чаще стал о тебе думать, - тихо продолжал Чонин. - Хань даже как-то поймал нас о том, что мы очень много о тебе разговаривали. Но ему тогда не пришло в голову, что всегда именно я заводил эти разговоры. Спрашивал его о вашей дружбе, о твоей семье и друзьях. Даже обсуждал с ним наши с тобой разговоры и говорил - «а вот Кёнсу считает...», - альфа вдруг засмеялся, а До покраснел и обрадовался уже опустившимся к тому моменту сумеркам.        - Перестань, - он захотел убрать руки Кима со своих горящих щек, но тот не дал ему это сделать.        - Да, это чистая правда. Вот такой я был придурок, - Чонин всё еще улыбался. Его левая рука плавно опустилась на шею омеги и принялась теребить ворот его футболки. - Сейчас я, конечно, могу над этим посмеяться. Но тогда было не до смеха. Я... - он снова запнулся и опустил глаза, будто найдя что-то интересное на одежде До.        - Продолжай, - отозвался тот. Он понимал, что они приближались не к самой приятной части разговора. Однако хотели они этого или нет, но откровенного разговора им было не избежать. И раз уж они зашли так далеко, то откладывать его уже не было смысла.