Любовь в сети.

      Солнце неприятно терзало ещё закрытые глаза, вызывая подсознательное желание закрыться одеялом с головой. Не проснуться, остаться в этом мире грёз и фантазий, подальше от кошмара наяву.       Миса неуверенно потрогала кровать рядом с собой. Пусто. Холодно. От осознания того, что в кровати она совсем одна, стало одновременно грустно и обидно. Каковы шансы того, что ночные разговоры по душам были всего лишь сном? Звучало весьма правдиво, ведь каков шанс, что она всё это время общалась с иностранным детективом? Да ещё и так "удачно" преследующим убийцу в этом городе?       Модель скинула с головы одеяло и болезненно поморщилась от ударившего по глазам луча солнца. Ей определенно нужны блэкаут шторы, а не эти полупрозрачные занавески. На камерах в углах комнаты едва заметно мерцали светодиоды. Включены. А обещал не включать... Она огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что её Загадочник и правда был в комнате ночью. Ничего.       Внутри разгорались стыд и отчаяние. Неужели она настолько сильно привязана к образу недоступного мужчины, что её уставший мозг сначала влюбился в человека по переписке, а потом во сне сопоставил его с этим тощим брюнетом? Почему именно он, почему не Лайт, например? Куда более привычный стандарт красоты в общественном понимании. Миса зарычала и с раздражением ударила по второй подушке. Точно! Подушка!       С размаху уткнувшись в подушку носом, Амане до боли втягивала в себя воздух, пытаясь уловить чужой аромат. И готова была поклясться, что ей это удалось. Слабый, едва уловимый аромат мужского тела. Миса отчаянно вынюхивала подушку, пытаясь осознать, действительно ли Эл лежал здесь этой ночью или её мозг отчаянно хочет, чтобы это было так.       Тщетно. Нужно просто найти его, и там сразу всё станет ясно.       Подушка резким движением вернулась обратно на место, а преисполненная решимости и внезапно появившейся энергии девушка подскочила с постели. Нужно привести себя в порядок.       Сидящий рядом с Элом Мацуда недоумённо смотрел на происходящее на экране. Ему было непонятно, почему за пять минут после пробуждения девушка произвела так много различных эмоциональных реакций: от отчаяния до боевой решимости. — Что это с ней? Нервная какая-то, совсем на неё не похоже…       Но Лоулайт всё прекрасно понимал. Наблюдать за тем, как девушка вжимается лицом в подушку, лишь бы ощутить его запах – сводило его с ума. Его мозг с поразительной лёгкостью вдавался в различные фантазии, такие, от которых сводило в животе. Мужчина прикусил большой палец и шумно выдохнул носом. — Всё нормально, Мацуда. Я за ней пригляжу.

***

Похоже, ей всё же это всё приснилось.       Миса с раздражением кусала щёку изнутри, бросая на Эла осторожные взгляды исподлобья. А он не обращал никакого внимания, беседуя с Лайтом. Ей было стыдно, что во сне она видела этого странного человека. Не просто видела, а целовала. Так, как никогда в жизни ещё не целовалась.       От воспоминаний внизу живота приятно защекотало. Чёрт, неужели она действительно так остро почувствовала просто ночную фантазию? Почему его губы и руки, его дыхание и запах ощущались так реалистично?! Она определенно после всех этих событий потеряла остатки рассудка.       Модель бросила раздражённый взгляд на Лайта, что забрал себе всё внимание Эла, и внутри у неё застрекотала ревность. Ну конечно же, Лайт. Это всегда Лайт, единственный и неповторимый. Хотелось схватить его за воротник и высказать абсолютно всё, что накипело за время их знакомства. Но внешне Миса выглядела почти как обычно, разве что чуть более хмурая и отрешенная. "Лайт, Лайт, Лайт, Лайт. Один только Лайт у всех на устах, у всех в глазах и в помыслах."       Девичьи пальцы сильнее сжали палочки, которыми она ела свой удон из коробочки. Ей было стыдно за эту странную, беспочвенную ревность. Неужели это всё из-за сна? Неужели из-за этой иллюзии ей хочется, чтобы Эл тоже смотрел на неё? Он ведь даже не в её вкусе!       Миса уже в открытую взглянула на брюнета, в надежде убедить себя в том, что он абсолютно не её типаж. Но столкнулась с чёрными, как космическая пустота, глазами. Он смотрел на неё. Нет. Он смотрел на неё. Говорил с Лайтом, но смотрел именно на неё. Сердце болезненно подпрыгнуло в груди, ударяясь о рёбра.       Сегодня этот мужчина выглядит куда более свежим, чем было ещё вчера. Неужели поспал? Или дело в том, что она не то чтобы разглядывала его всё это время? Эл не отводил взгляда, не выпускал Мису из своего плена. От осознания этого её накрывало волной странной эйфории. Чёрт, что же это за странная реакция?       Лайт, увлечённо рассказывающий о своих теориях касательно расследования, наконец обратил внимание, что эти двое сцепились взглядами в каком-то немом диалоге. Но вот его природу понять не мог. Перевёл свои глаза на модель, что сидела неподвижно, словно статуя. Казалось даже, что она не дышит. Эл же медленно ел пудинг, но взгляда всё так же не отводил. — Миса? — Наконец произнёс Ягами. — Тебе хочется что-то добавить?...       Оттенок странной теплоты исчез из девичьего взгляда, когда она обратила внимание на внезапного собеседника. Если бы взгляд мог убить – Ягами точно бы уже был мёртв. Жаль только, что он не был особо внимателен к подобным человеческим переменам, чтобы осознать истинное отношение к себе. — Нет. Я вас даже не слушала. — Контраст голоса и выражения лица просто поражал: абсолютно ледяной взгляд, но лицо и голос как у влюблённой дурнушки. — Просто Рюудзаки так вкусно ел свой пудинг, что я тоже захотела! — Эм… Ладно. — Первый Кира повёл плечом, всем своим видом показывая "что ещё ждать от тебя?".       Модель поёжилась и поднялась со стула. Нет уж, находиться в компании этого напыщенного индюка ей хочется как можно меньше. Раньше она всегда ела одна, и не было в этом никакой проблемы. Одна… Резкая головная боль пронзила голову. Одна? Нет же, она уже давно не была одна. Смазанные, нечёткие воспоминания врезались в сознание одно за другим. Она уже давно не одна, у неё кто-то был. Всегда рядом. Но кто?... Почему при попытке вспомнить в груди так странно болит и хочется плакать?... — Амане, — тихий голос Эла выбил её из глубокого транса и вернул обратно на поверхность. — Мне надо с тобой поговорить кое о чём. Один на один.       Мужчина сделал акцент на последних словах, намекая Лайту оставить их наедине. Сердце девушки пропустило удар. В голову сразу полезли различные неприличные мысли, в основном связанные с этими тонкими, бледными губами. Однако, она всё равно придала лицу максимально непринуждённый вид. Эл ничем не демонстрирует то, что её воспоминания с ночи - настоящие. — Ладно.       Лайт недоверчиво покосился на Мису, что села на стул рядом Элом и подвинулась к нему ближе. С чего бы вдруг детективу понадобилось беседовать с ней? Хочется узнать побольше про мир моды и страз? — Ягами, закрой за собой дверь и передай Ватари, чтобы был готов ехать через минут тридцать-сорок. Найду его, когда закончу здесь.       Миса была готова поклясться, что роль мальчика на побегушках сильно режет раздутое эго Ягами Лайта. То, как его ноздри раздулись после просьбы детектива – говорило о многом. Но, к его чести, парень ничего не сказал и лишь молча ретировался, оставив этих двоих наедине.       Блондинка молчала, Лоулайт тоже. Такая близость к нему слегка дурманила, хотелось просто спросить его в лоб "мы целовались этой ночью?". Но её тормозил один единственный страх – боялась услышать отрицательный ответ. — Ты сказала, что хочешь мой пудинг. — А?       Девушка удивлённо подняла голову, даже не думая притворяться и надевать маску. Перед лицом у неё была ложечка, на которой забавно покачивался кусочек клубничного пудинга. "Он что… Он кормит меня с ложечки?!"       Эл был такой же красный, как и сладость на его ложке. Это смотрелось настолько забавно, что хотелось рассмеяться в голос. Абсолютно серьёзное лицо, и настолько бордовые щёки. — Прошу прощения?... — Ну же, Боидо, я сейчас сгорю со стыда. Ешь. — Тихо прошептал он, отводя взгляд в сторону.       Сердце отчаянно заколотилось, когда напряжение между ними наконец спало. Это был не сон, это была самая настоящая реальность. Миса шумно выдохнула и тихо засмеялась от накатившего облегчения. Наконец она позволила себе с нежностью и открыто разглядывать мужчину перед собой. — А ты не хочешь? — Хочу, но угощаю тебя. Ты какая-то совсем хмурая сидела, и я…       Брюнет прервался, наблюдая как медленно губы его объекта воздыхания обхватывают ложечку и поглощают упругий десерт. Кажется, он даже забыл, что собирался сказать сейчас и позже. — Спасибо… — При виде красного язычка, что медленно и игриво прошелся по пухлым губам, Эл перестал дышать. — Теперь я тебя накормлю тогда.       Миса ловко перехватила ложечку для десертов из бледных рук собеседника и набрала остатки пудинга в неё. — Скажи а-ам!       Эл не двигался, всё его тело сковала такая странная нега, удовольствие вкупе с сильнейшим напряжением. Везде. К его стыду, абсолютно везде. — Ну-у и что это такое? Мне силой в тебя его пихать? — Девушка было нахмурилась, но вдруг на её лице появилось настолько коварное выражение, что мужчина от увиденного не смог сдержать тихого стона. — Не надо, Миса. — На-адо, тебе понравится…       Однако Лоулайт был готов поспорить, что ему не просто понравится. Он будет в полном восторге. Само существование этой девушки делало его жизнь ярче и приятнее, слаще. А теперь, когда она погрузила последнюю ложку десерта себе в рот и так опасно приближается к его лицу — Эл готов был отдать всё, что у него есть, лишь бы она никуда и никогда не исчезла.       Тонкие девичьи пальчики скользнули меж мужских бёдер, устраиваясь как можно надёжнее. Эл готов был завыть от этой пытки, любое касание девушки вызывало моментальную реакцию организма. А он чертовски не любил бороться с любыми проявлениями именно этой мужской доли.       Но Миса этого не замечала и делала всё без какого-либо похабного умысла. Разве что всё же чуть-чуть. Это была месть за то, что проснулась одна. Когда их губы соприкоснулись, девушка с лёгкостью смогла передать часть сладкого десерта своему оппоненту. В планах было почти сразу же отстраниться, но хотелось пакостничать как можно больше. Но нужно всё же знать границы, не заходить дальше так быстро. Хоть в голове она уже и ощущала его руки, губы и язык в самых разных местах.       Для Эла же весь мир успел схлопнуться и расшириться раза три, пока их языки касались друг-друга в этом тактильном безумии. Возбуждение в штанах болезненно сводило, хотелось разрядки здесь и сейчас. Но нельзя, им ещё многое надо наверстать, прежде чем он рискнёт коснуться её как-то помимо объятий. Но почему-то когда девушка отстранилась, внутри разгорелось сильнейшее разочарование. Как же хочется целовать её вечность… — Вкусно… — Миса снова облизнулась и победно ухмыльнулась. — В следующий раз не будешь оставлять меня одну по утру. — Понял… — Он шумно выдохнул и прикрыл глаза. — Заслужил… — Так о чём ты хотел поговорить? — Ни о чём, просто.. Хотел провести с тобой немного времени.Вживую.       Припухшие розовые губы тронула лёгкая улыбка. Да, ей определённо понравилось то, что она только что услышала. Как же давно она мечтала провести время один на один с тем, кто похищал её мысли и сердце каждый вечер. Держаться за руки, смотреть в обнимку на звёзды, кушать ужин, спать рядом… — До сих пор в голове не укладывается, что я наконец… Что мы рядом. — Наконец произнесла она, с грустью оглядывая свои пальцы. — Жаль, что в таких обстоятельствах. — Прости. Прости меня, правда. Я не уверен, что мои слова имеют хоть какой-то вес сейчас, после всего, что я приказывал сделать…       Чувство вины и страха сковывало душу брюнета холодными цепями, мешало дышать и жить. Он не был монстром, не был бездушным чудовищем. Ему не нравилось то, что он сделал с бедной девушкой. Но каждый раз, когда Ватари приступал к "работе", Эл убеждал себя, что он делает это во благо общего дела. Но невозможно оправдываться вечно. Особенно когда той, кому ты нанёс эти чудовищные увечья, была дева твоего сердца.       Миса молчала, на её лице всё так же была печальная улыбка. Улыбка человека, которому разбили сердце на мириады осколков. Но который всё так же продолжает любить того, кто его убил. Лоулайту стало тяжело дышать. — Миса… Я не уверен, что я смогу хоть как-то загладить свою вину, но я сделаю всё, что могу… Нет, я сделаю больше, чем даже способен, лишь бы только исправить, загладить то, что я сотворил. Я… — Не надо.       Его сердце, кажется, перестало биться. То, чего он боялся больше всего, так это отвержения. Лучше бы она кричала, ругалась, проклинала его, чем смотрела с такой болезненной лаской. — Миса, прошу… — Я же сказала - не надо. Я не ненавижу тебя, чтобы тебе приходилось что-то делать для прощения. А это… — Девушка подняла руку, демонстрируя новые цветастые пластыри на месте ногтей. — Ты уже не исправишь. Они отрастут, как и волосы. Как зажили синяки и ссадины.       Мужчина чувствовал себя так, будто весь его мир рушился прямо на глазах. Вот она, девушка из его мыслей. Та, которую он так давно жаждал увидеть, рассмешить, коснуться. Он сломал её, превратил жизнь в болевой кошмар, а у неё даже нет ненависти к нему. Это ещё хуже.Безразличие… — Но есть кое-что, что ты действительно можешь сделать. — Что? — Он так резко отреагировал, пытаясь ухватиться за какую-то соломинку, за остатки надежды. — Я сделаю всё что угодно. — Всё что угодно? Обещаешь? — Она улыбнулась шире, устремив взгляд в пол. — Клянусь. Жизнью клянусь. — Тогда… Пообещай мне, что больше ты мне боль не причинишь. Никакую.       Сердце вновь запустилось, болезненно ударяясь о кости грудной клетки. Оно стучало и разрывалось, мучительно стенало от облегчения и тоски. От былого возбуждения не осталось и следа, на смену ему пришла вселенская усталость и лёгкость. Эл медленно спустился со стула на пол и шумно выдохнул. Протянул свои руки в сторону блондинки, призывая её в свои объятия. — Обещаю, никогда и ни за что не причиню тебе боли.       Миса с готовностью нырнула в мужские руки, прижимаясь всем телом к его. Тепло, и поразительно удобно сидеть на его ногах. Хотелось спрятаться от всего мира, чтобы уже закончились эти камеры повсюду, а были лишь они – вдвоём в своём доме, в гармонии и тишине. — И умрёшь после меня. — Тихо шепнула она, пряча лицо в его шее. — Как я могу на это повлиять? — Тихо засмеялся было он, но тут же оставил поцелуй на желтой макушке. — Давай уж тогда одновременно, чтобы никому не было больно от утраты. — Справедливо. Мне нравится. Проживём очень долго, но уйдём вместе. — Вместе… — Счастливо и тихо повторил Лоулайт.       Самый главный страх его только что был уничтожен этим голубоглазым лучом света в его жизни. Дальше всё будет хорошо. Он верил в это. Искренне верил, сжимая хрупкую девушку в своих руках. Никому не даст её обидеть, не позволит довести до слёз. Если попоросит - перевернёт весь мир, лишь бы в душе её продолжал цвести замечательный сад.       Миса была счастлива. Да, она помнит всё то, что Эл сотворил с ней, но сердце её готово было всё отпустить и простить. Она не могла злиться долго, не тогда, когда видит искреннюю боль в его тёмных глазах. Наконец её Загадочник здесь, с ней. Тёплый, приятно пахнет, обнимает её и прячет от этого сурового мира. Как же ей хочется поделиться своей радостью с... С кем? Кого, помимо этого мужчины, её так тянет обнять?       Девушка прижалась к брюнету сильнее, пытаясь унять пульсирующую головную боль. Кто постоянно был с ней? Почему воспоминание, образ ускользает сквозь пальцы? Кто был дорог ей, по кому она так скучает? На глаза навернулись непрошенные слёзы. Почему, обретя наконец своего Загадочника, она всё равно ощущала себя так, будто важного человека в её жизни отобрали? Кто же ты, кто второй?       Боги смерти не плачут. Это вне их природы. Разве может плакать тот, кто забирает чужие жизни без капли сожаления и сочувствия? Одноглазая богиня смерти с мягкой улыбкой наблюдала за этой парочкой, когда вдруг её подопечная расплакалась в чужих объятиях и прошептала: — Вернись, я скучаю…       В этот момент Рэм впервые в своей жизни заплакала.