Часть истории

      Май ворвался в жизнь Хогвартса вихрем красок и звуков. Коридоры снова наполнились смехом, криками, взрывами и проклятьями. Солнце, тёплое и манящее, яркое и очень-очень красивое, стеснительно заглядывало в окна классных комнат, наблюдая за студентами — сонными и ленивыми, быстро что-то записывающими за преподавателем и тайком держащимися за руки под партой.       К слову, Ал, пребывавший в мечтательном состоянии, граничащем с ленью, был очень даже не против подержаться с кем-нибудь за руки. Или даже заняться чем-то ещё, чем-то более… увлекательным. Нет, одёрнул он себя, не с «кем-нибудь», а с вполне определёнными людьми. Но Лер был далеко, и приходилось довольствоваться лишь письмами, к которым у Альбуса были очень строгие требования: они должны были быть длинными и ежедневными (вылетел из института — пусть теперь мучается, решил Ал, да и заниматься Гриндевальду всё равно было особо нечем). Гарри же находился ещё дальше — если не телом, то мыслями.       Проект, будь он неладен, как будто стал смыслом его существования. Гарри проводил большую часть своего свободного времени, трудясь над ним и уделяя всё меньше времени сну и Алу.       Комната седьмого курса Слизерина была практически завалена книгами. Конечно, не все они принадлежали Гарри, но три четверти — точно. Малфой попытался было устроить по этому поводу возмущённую проповедь, но, едва он раскрыл рот, Альбус, вежливо улыбаясь, указал ему на пол, где валялись грязные носки Николаса. Гораций громко засмеялся, что стало для Малфоя ударом ниже пояса — ладно Дамблдор, он почти всегда противопоставлял себя другим, а особенно ему, Николасу, но Слагхорн! Слагхорн, который всегда был на его стороне! Стараясь сохранить невозмутимый вид, Малфой с нет-нет да зазвучавшей в голосе злостью буркнул, что носки лежали около его собственной кровати, а «книжонки Эванса» были раскиданы по всей комнате. На это Дамблдор, всё ещё улыбаясь, достал палочку. У Малфоя дёрнулся уголок рта, но Ал лёгким взмахом руки лишь отлевитировал часть книг Гарри к своей кровати.       Тот этого даже не заметил, лениво переворачивая страницы очередной книги. Раздосадованный Альбус, стараясь изо всех сил сдержать рвущееся наружу едкое замечание, прикусил щёку и прикрыл глаза, считая до десяти. Но уже на четырёх ему надоело, и он, двумя шагами преодолев расстояние до лежавшего на кровати Гарри, цепко выхватил из его пальцев книгу.       — Какого… — начал было тот, но, встретившись взглядом с Дамблдором, широко раскрыл глаза и удивлённо спросил: — Что-то случилось?       — Случилось, — несмотря на то, что ему было не очень смешно, Альбус фыркнул, представив, как комично вся эта ситуация выглядит со стороны.       Воцарилось молчание. Даже дыхания не слышалось, даже случайного шороха. Гарри смотрел на Альбуса примерно с минуту, ожидая, что тот продолжит, но Дамблдор не торопился, и Поттер спросил-таки сам:       — И что?       Ал вздохнул и закатил глаза. Гарри был как всегда в своём репертуаре. Ну как, как можно быть отнюдь не глупым и проницательным, но временами так… ну, чёрт!       — Может, выйдем? — предложил он. Тот, пожав плечами, поднялся и покрутил головой, разминая затёкшую шею.       Жестом пригласив Гарри идти впереди и дождавшись, пока он скроется за дверью, Ал бросил мимолётный взгляд на книгу в руке. «Артефакты».       «Миленько», — буркнул он про себя и, бросив книгу на кровать, поспешил прочь из спальни.       Гарри ждал его, лениво прислонившись к стене и закрыв глаза с серьёзным намерением если не поспать на самом деле, то хотя бы сделать видимость. Заслышав шаги Ала, он отогнал дрёму и сфокусировал взгляд на Дамблдоре.       — У тебя неприятности? — напрямик спросил Поттер. Настроения ходить вокруг да около у него не было.       — Что? — Дамблдор опешил. — С чего ты это взял?       — Ты сказал, что что-то стряслось. Ал, не томи, не заставляй меня нервничать.       — Да у меня всё нормально, — растерянно ответил Альбус. — Вообще-то, я хотел поговорить о тебе.       — А, — Гарри задумался. — Ну, давай тогда только не очень долго. Мне ещё нужно кое-что дочитать, и я смертельно хочу спать, — зевнув, словно подтверждал свои слова, он сполз по стенке и уселся на пол, вытянув перед собой ноги.       — Об этом я и хотел поговорить. Вставай, — Ал требовательно протянул ему руку ладонью вверх. — Идём.       — Куда? — подозрительно прищурился Гарри, но тут же, поддавшись порыву озорства и шалости, улыбнулся и ухватился за руку Альбуса.       Солнце клонилось к горизонту, и последние его лучи грустно заглядывали в окна, заставляя Гарри жмуриться и смешно морщиться. Ал, не останавливаясь, упорно вёл его вперёд, держа за руку, словно упрямившегося ребёнка. Они шли, казалось Поттеру, целую вечность, сворачивая из одного коридора в другой. Дамблдор умело лавировал среди тех немногих студентов, которые встречались им на пути, не забывая спасать от столкновения и Гарри. Ощущения были забавные. Не часто он позволял себе кому-нибудь так доверяться.       Внезапно стало холоднее, что сразу же вырвало Гарри из мечтательно-ленивого состояния. Он осмотрелся; перед глазами плыли чёрные точки, и, чтобы избавиться от них, он пару раз моргнул, но всё было напрасно. Ал между тем продолжал свой путь, по-прежнему удерживая Гарри за руку. Когда он остановился у кромки озера, Поттер всё ещё пытался избавиться от постоянно куда-то уплывавших пятен, но, отчаявшись, буркнул что-то под нос и, высвободив руку, уселся на землю.       Альбус нерешительно присел рядом. Весь его запал пропал, и теперь он не был уверен, что имел право так себя вести.       — Гарри… — прочистив горло, начал он.       — Ал, — прервал его тот, внимательно глядя на тихую гладь озера, — я знаю, что ты хочешь сказать.       — Правда? — хмыкнув, выгнул бровь Дамблдор.       Гарри молчал, а Альбус, совершенно забыв, что, собственно, хотел сделать (да и хотел ли вообще?), беззастенчиво разглядывал его профиль. Кожа его в золотистых лучах солнца казалась не такой бледной, и он не выглядел как оживший призрак; щёки казались розовее, кончик носа покраснел, и будто сама жизнь вернулась в Гарри, будто весна вернула ему все забранные зимой силы и краски.       — Да, — наконец откликнулся Поттер. — Альбус, — потеряв интерес к озеру, он развернулся к Дамблдору, — я не книжный червь, вовсе нет…       Он тихо рассмеялся. Смех этот показался Альбусу полным горечи и отчаяния.       — Но жизнь заставляет порой делать то, что нужно делать. Даже через «не хочу», даже через «ненавижу». То, что я делаю, необходимо, Ал. Остаётся так мало времени, а надежды — ещё меньше, и… — Гарри запнулся. — Это единственное, что я могу — создать видимость, что я хотя бы попытался.       Он замолчал. Стараясь не смотреть на Альбуса, Гарри разглядывал свои руки, будто видел их впервые в жизни. Дамблдор же старался понять, выудить хотя бы одно знакомое слово из потока чистейшего смятения и боли.       — Гарри, — привлекая внимание Поттера к себе, он мягко взял его руки в свои, — если честно, я не понял ничего из того, что ты наговорил, — несмотря на трагичность момента, Гарри фыркнул. — Хотя я уверен, ты специально говорил так, чтобы я ничего не понял. Я могу тебя… нет, не понять — поддержать. Знай, я всегда поддержу тебя, всегда помогу, да? — он требовательно заглянул в глаза Поттера, на что тот неуверенно кивнул. — И я не буду противиться…       — И возмущаться, — ввернул Гарри.       — Эй, я никогда не возмущаюсь!       — Ты сейчас возмущаешься, — он дёрнул уголком губ.       Альбус закатил глаза.       — Ладно, не буду противиться и возмущаться, полностью полагаясь на тебя. Но, — он замолчал.       — «Но»? — спросил Гарри, подозрительно прищурившись.       — У меня есть одно условие.       Поттер нахмурился. Ему послышалось, или Альбус действительно сказал, что у него было условие? Он что, шутил?       — Этот вечер ты проведёшь со мной, здесь, вдали от всего бумажного и пыльного.       Гарри вздёрнул брови. Вот так условие! Заманчивое, зараза — от такого не так просто отказаться.       — Но здесь холодно, — чисто из принципа возразил он.       Дни были по-настоящему тёплыми, но к вечеру действительно холодало, к тому же поднялся ветер, пусть не очень сильный, но ощутимый, так что Гарри не преувеличивал.       Улыбнувшись, словно только что выиграл самый ценный приз на свете, Альбус достал палочку, и уже через мгновение плечи Гарри были укрыты тёплым шерстяным пледом.       — Ещё отговорки? — невозмутимо поинтересовался Ал, глядя, как Поттер плотнее закутывался в некоторое подобие кокона.       — Да, пожалуй, — улыбнулся Гарри. — Иди сюда, — позвал он, приглашающим жестом отодвигая от себя край пледа.       Просить второй раз Дамблдор не заставил. Улыбнувшись от уха до уха, он пересел ближе, так что его плечо соприкасалось с плечом Гарри, а бедро — с его бедром.       Всё-таки, решил Поттер, практически не чувствовавший кончиков замёрзших пальцев, это была плохая идея — остаться здесь. Альбус, словно прочитав его мысли, на ощупь нашёл руку Гарри и крепко сжал её, согревая заледеневшие пальцы.       «Но с другой стороны… — думал он, — это не так уж и плохо. И даже наоборот — очень уютно».       Шумно вздохнув, будто принял решение, Гарри, чуть помедлив, осторожно положил голову Алу на плечо.       — Ты знаешь, — тихо сказал он спустя некоторое время, — хотел бы я, чтобы время остановилось, запечатлев навсегда это сегодня. Никакого завтра или следующей недели, где одни неприятности и неопределённость. Только сегодня и сейчас.       «Где ты и я», — чуть было не сказал Гарри, но вовремя прикусил язык.       Альбус не ответил. Гарри находился так близко, что кружилась голова, хотелось прижать его к себе ещё ближе, целовать до тех пор, пока губы не заболят, а воздуха не станет катастрофически не хватать, и никогда больше не отпускать дальше, чем на пару шагов.       Но он твердил себе, что было ещё не время.       Только вот когда же это самое время наступит?

* * *

      Наступил день защиты проекта.       Гарри, нервничая, не находил себе места, ходя туда-сюда, мельтеша перед глазами других студентов, ожидавших своей очереди перед кабинетом, где находились комиссия из Министерства и учителя. Ладони потели, и он постоянно вытирал их о мантию. Было жарко. Солнце сильно припекало, а чёрная плотная ткань формы только усугубляла его и без того ужасное самочувствие. Или, может быть, он лишь внушал себе это?       Альбус, наоборот, казался воплощением спокойствия и безмятежности. Вальяжно развалившись на подоконнике и один за другим поглощая леденцы «Берти Боттс», он лениво разглядывал конспекты, от одного взгляда на которые Гарри воротило. Он не мог смотреть на них, признак своей неудачи. Ему казалось, что, если он не увидит конечный результат, если не будет об этом думать, надежда, пусть небольшая, но останется, не исчезнет, как исчезло всё, что у него было. Гарри не мог представить свою дальнейшую жизнь иначе, кроме как в своём времени, он боялся представлять это. Да, это был обман — обман прежде всего себя. Но сознание порой вело жестокую игру, которую люди зачастую сами позволяли ему вести.       Дверь распахнулась, и из классной комнаты вышли две девушки, семикурсницы Хаффлпаффа и Гриффиндора. Выглядели они… смущёнными? Щёки их раскраснелись, а сами девушки казались слегка растерянными, но счастливыми. Гарри судорожно вздохнул. Он бы тоже был счастлив, если бы весь этот ад закончился прямо сейчас.       Девушек сразу же окружили плотным кольцом. Вопросы посыпались непрерывным потоком; каждый больше стремился не услышать ответ, а спросить, чтобы хоть как-то сбросить собственное напряжение. Гарри отошёл к подоконнику, на котором разместился неодобрительно косившийся на столпотворение Ал. Завидев его, тот ободряюще улыбнулся и подвинулся, похлопав рукой по освободившемуся месту.       — Альбус, — позвал Гарри.       — Эй, ты чего? — игриво спросил Дамблдор, легонько толкнув его в плечо. — Не хандри.       — Да всё в порядке, — слабо улыбнулся Поттер, одёрнув себя. В самом деле, вёл тут себя как ребёнок, позор!       Дверь класса отворилась, и оттуда выглянул профессор Джонс. Мягко улыбнувшись, он позвал:       — Мисс Хайнц и мистер Хайнц, — шум сразу же утих, и Гарри заметил, как близнецы с Равенкло напряжённо вскинули головы, ожидая указаний. — Прошу, проходите.       Переглянувшись и кивнув друг другу, они отделились от толпы и зашли в класс, плотно притворив за собой дверь.       Гарри неосознанно отодвинулся ближе к окну. Альбус, заметив это, взял его за руку; Поттер сильно сжал его руку в ответ.       Прошло ещё около получаса, и свой проект представили, помимо близнецов Хайнц, ещё две пары, прежде чем Джонс, в очередной раз выглянув из классной комнаты, объявил:       — Мистер Дамблдор, мистер Эванс.       Гарри глубоко вдохнул и первым спрыгнул с подоконника. Это ведь было не страшнее василиска, не так ли? В класс он вошёл уверенным шагом.       — Добрый день, мистер Эванс.       Гарри развернулся на звук голоса и буквально примёрз к месту — на него было устремлено около двадцати пар глаз.       — Добрый день, мистер Дамблдор, — профессор Харди — именно ей принадлежал голос — поприветствовала и Альбуса, который тем временем уже успел встать слева от Поттера.       — Здравствуйте, — широко улыбнулся тот, рассылая в каждый уголок класса свою магию очарования.       — Представьтесь, пожалуйста, — слегка грубовато произнёс строгого вида мужчина, даже не глядя на них. — Полным именем.       Альбус едва заметно закатил глаза.       — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, — монотонно, словно зазубренную формулу или заклинание, произнёс он.       Гарри фыркнул, на мгновение забыв, где и зачем он находится. Ал, слегка повернувшись к нему, быстро скорчил обиженную рожицу, а потом невозмутимо развернулся обратно к комиссии.       — Гарри Джеймс Эванс, — немного расслабившись, в свою очередь представился Поттер.       Мужчина что-то пометил у себя в пергаменте, всё так же не поднимая взгляд.       — Озвучьте, пожалуйста, тему вашего проекта, — попросила профессор Линг.       — Путешествия во времени, — живо откликнулся Ал.       — Напоминаем вам основные правила, — продолжила Линг. — Сначала идёт вступление, где раскрывается причина выбора определённой темы, затем следует основа вашего исследования — собственно, та тема, о которой вы собираетесь нам рассказать. Она должна включать теоретическую и практическую часть со ссылками на все использованные вами источники. Следующий этап — заключение, где вы подводите выводы вашей исследовательской деятельности. Далее — список использованной вами литературы и свои примечания, если они имеются. Защита проекта ведётся в форме повествования, участие в котором принимают оба студента, и длится не дольше десяти минут. Есть какие-то вопросы?       Всё это Гарри слышал уже несколько раз, но всё равно было слегка боязно. Услышав твёрдое «нет» Ала, он согласно кивнул, собираясь с мыслями. Сейчас был его звёздный час — рассказывать о выборе темы, потому что, во-первых, выбирал тему именно он, и во-вторых, основную часть Альбус расскажет лучше и убедительнее. Нет, ну правда. Из них двоих именно у Дамблдора был талант привлекать публику и обращать на себя внимание масс.       — Прекрасно. Можете начинать.       Гарри сделал шаг вперёд.       — Путешествия во времени, — начал он, мысленно отгородившись от нескольких десятков глаз, — интересовали волшебников с очень давних времён. Было создано множество теорий, строились грандиозные планы, проводились тысячи экспериментов. Что-то из этого оказывалось действенным, что-то оборачивалось полным крахом, но исследования продолжались и продолжаются до сих пор. И, я думаю, будут продолжаться и в будущем. Что касается конкретно меня, путешествия во времени стали интересны мне лишь некоторое время назад, прежде всего, своей непредсказуемостью и опасностью. Кто знает, куда может привести неосторожное обращение хотя бы с Маховиком времени или какое влияние может оказать грубое и неосмотрительное пребывание в прошлом или будущем? Именно на эти и некоторые другие вопросы мы и постарались дать ответ.       Гарри перевёл дыхание. Прошло, по его подсчётам, около двух минут; половину своей роли он сыграл, осталась ещё одна, а именно — заключение.       Настала очередь Дамблдора.       Альбус коротко улыбнулся — ну так, ещё разок для верности, очаровывая комиссию (если не всю, то хотя бы женскую часть. И молодого секретаря, который с Ала глаз не сводил, мрачно отметил Поттер).       Это было откровенно скучно, особенно для Гарри, который работал над этим чёртовым проектом несколько месяцев, но Дамблдор рассказывал всё так живо и увлекательно, что министерские работники чуть ли не с открытыми ртами слушали его (а секретарь так даже не скрывался и откровенно пялился, из-за чего Поттер стал нервно сжимать и разжимать кулак). Преподаватели, казалось, имели иммунитет к обаянию Ала, но это не мешало и им с удовольствием слушать. В общем, краткий экскурс в историю путешествий во времени прошёл на ура. В конце своего монолога Альбус снова улыбнулся и развёл руки в стороны, мол, это всё, господа-дамы, что мог я вам предложить, далее дело за вами.       Мрачно глядя на секретаря, напрочь забывшего, зачем он вообще здесь находится, Гарри и не обратил внимания на то, что снова настала его очередь. Лишь когда Альбус слегка толкнул его, Поттер перевёл взгляд на судей. Вспомнив, что должен говорить, он откашлялся.       — Таким образом, нет никаких фактов о путешествиях на длительные промежутки времени, — тихо подвёл он итоги. — И большинство учёных, изучающих эту область магии, сходятся во мнении, что эти путешествия невозможны, — Гарри замолчал. Вот он и сказал это вслух, как бы подтверждая то, что и так знал последние несколько недель.       «Недель ли?» — осведомился внутренний голос без привычной иронии.       — Список использованной литературы, — пару раз моргнув, Поттер достал из кармана мантии пергамент и, развернув его, быстро зачитал довольно большой перечень, после чего кое-как свернул и засунул пергамент обратно.       — Это всё? — спросила профессор Линг. Гарри кивнул, после чего она повернулась к Альбусу. Тот, по-видимому, тоже кивнул, потому что профессор продолжила: — Есть ли у вас какие-либо свои замечания по предложенной вами теме?       — Нет, профессор, никаких, — раздался рядом тихий голос Дамблдора.       — Да, — внезапно сказал Гарри. — Есть одно, если позволите.       — Конечно, прошу.       — Я думаю, когда-нибудь — через десять, пятьдесят или сто лет — какой-нибудь волшебник изобретёт способ перемещаться во времени. Это будет действительно великий человек. По крайней мере, я верю в это.       Он замолчал. Молчали и члены комиссии, словно ожидали, что он скажет что-то ещё.       — Это всё, — на всякий случай уточнил он.       Вокруг по-прежнему было тихо, и у Гарри закрались подозрения, что он снова ляпнул что-то не то.       — Очень хорошо, мистер Эванс, мистер Дамблдор, спасибо, — первым очнулся профессор Джонс. — Результаты вашей работы вы узнаете вместе с результатами экзаменов, — он улыбнулся. — Можете быть свободны.       Повторять ему не пришлось. Развернувшись на пятках, Гарри стремительным шагом вышел из классной комнаты, краем уха услышав, как Альбус вежливо прощался с комиссией.       «Этот секретарь опять, наверное, пялится», — сердито думал он.       — Это было, — медленно проговорил Ал, закрывая за собой дверь, — не так уж плохо.       Гарри недоверчиво посмотрел на него.       — Эй, Гарри, — Альбус нахмурился, — ты какой-то бледный. Тебе нехорошо?       Поттер помотал головой.       — Всё в порядке, просто…       — Эй, Ал! — окликнул Дамблдора Малфой, широким шагом подходя ближе. — И как там? Эти дураки, что выходили раньше, и двух слов связать не смогли. Там что, дракон защиту принимает? — хмыкнул он.       — Нет, два, — фыркнул Ал. — Но вообще, там все довольно милые. Так внимательно слушали, особенно Джонатан. Вы же помните Джонатана? Он там в качестве секретаря.       — Джонатан Бойл? — хихикнул Гораций, тоже каким-то образом оказавшийся рядом. Гарри осмотрелся, отметив, что вокруг них — вокруг Дамблдора — собрались все, кто ещё ожидал защиты своего проекта. — Тот Джонатан, который чуть ли не по всей школе тебя преследовал на протяжении года?       Гарри нахмурился. Этот разговор был явно не для него.       «Чёрт!» — выругался он про себя, характеризуя этим словом всё: защиту, сложившуюся ситуацию, последние десять месяцев, всю свою жизнь.       Выбраться из толпы, пусть и не очень большой, оказалось не так-то просто, но всё-таки возможно. Стараясь не переходить на бег, он направился к подземельям, убеждая себя, что здесь, наверху, было слишком жарко и душно, а там его уже ждали прохлада и спокойствие. А ещё ему нужно было сделать кое-что очень важное.

* * *

      Слова Слагхорна заставили Альбуса поморщиться. Тот год на пятом курсе стал самым ужасным годом в Хогвартсе. Это жутко некомфортно и просто дьявольски злит, когда рядом постоянно ошивается едва знакомый человек, возомнивший себя твоей судьбой и второй половинкой.       Никакие увещевания не помогли избавиться от назойливого неприятного внимания, и тогда Альбус прибегнул к крайним методам. Он познакомил Бойла с Лером, который согласился сыграть роль его молодого человека.       «Сегодня, завтра — когда угодно, — смеялся Гриндевальд. — Даже всю жизнь я могу быть твоим возлюбленным».       «Не обольщайся, — фыркнул тогда Ал. — Это только на пару часов».       Никогда ещё он не ошибался так сильно.       Этот план оказался весьма действенным. Конечно, значительная роль отвелась не предвещавшему ничего хорошего взгляду Лера, который пока только предостерегал: «Моё. Плата за прикосновение — рука».       Домой они возвращались, смеясь и перешучиваясь, а потом… Геллерт просто поцеловал его, как ни в чём не бывало, как будто это была одна из самых привычных вещей на свете.       «Я, кажется, заслужил сегодня?» — улыбнулся Лер уголком губ и тихо рассмеялся, глядя на шокированного Альбуса. А затем он развернулся и просто пошёл к себе домой, помахав на прощание рукой.       Ал помотал головой, отметая воспоминания. Вдруг его обеспокоило то, как на глупую фразу Слагхорна отреагирует Гарри. Альбус посмотрел по сторонам; Гарри нигде не было, и он не на шутку забеспокоился. Наконец, Дамблдор увидел его, практически дошедшего до поворота в другой коридор.       Выбравшись из окружившей его толпы (и чего это все столпились вокруг него?), он побежал, догоняя Гарри.       — Эй, куда ты так спешишь? — крикнул Ал.       Гарри, наконец, остановился и обернулся.       — Я устал немного, — он хотел улыбнуться, но отчего-то не вышло. — Да и осталось ещё одно дело.       — Я помогу, — предложил Альбус. Гарри пожал плечами и, развернувшись, продолжил свой путь в подземелья.       Первым делом, едва зайдя в спальню, он стянул с себя мантию и галстук. Было жарко и душно — или ему просто так казалось. Встав на колени у кровати, Поттер начал вытаскивать из-под неё свитки пергаментов, которые накопились у него с начала поиска информации о перемещениях во времени. Затем настал черёд тумбочки, чемодана, школьной сумки. Альбус смотрел на всё это, не понимая, что происходит.       — Помоги мне, Ал, — попросил Гарри; поднявшись на ноги и держа в руках с десяток пергаментов, он направился в душевую.       Альбус, всё ещё слегка удивлённый, подхватил остальные пергаменты и поспешил следом.       Это было… странно. Да, определённо, другого слова не подобрать. Все свитки, которые Гарри смог захватить с собой, были свалены в умывальник, местами помяты и порваны.       — Спасибо, — кивнув, Поттер забрал у Ала остальные свитки и бросил в другую раковину. А потом, направив на них палочку, произнёс: — Инсендио!       Пергаменты охватил огонь; Альбус непроизвольно сделал шаг назад.       — Что ты делаешь? — через мгновение он пришёл в себя. Потушив огонь, Дамблдор непонимающе уставился на него. — Гарри, чёрт! Да что происходит?!       Гарри пожал плечами.       — Проект сдан, зачем они мне?       — На кой чёрт тогда ты над ними корпел и ночами не спал? Чтобы сжечь? — Ал взмахнул руками.       — Ну а куда мне их деть? — задал ответный вопрос Гарри.       — Ну, раз тебе они не нужны, — буркнул Дамблдор, — я их заберу.       — Брось, Ал, — фыркнул Поттер.       Но Альбус уже доставал свитки из раковин. Кое-как уместив в руках все пергаменты, он с гордо поднятой головой вернулся в спальню. Гарри закатил глаза.       — Ну вот скажи, — вернувшись в спальню и плюхнувшись на кровать, сказал он, — на кой чёрт они тебе нужны?       — А ты представь, — откликнулся Ал, проверяя степень повреждения и аккуратно складывая свитки в чемодан, — что тот великий, умный, талантливый, красивый, очаровательный волшебник, о котором ты говорил, ну, я имею в виду, тот, кто изобретёт способ перемещаться во времени на долгое время, — это я. А это, — он помахал пергаментом, — моя основа. Надо же с чего-то начинать.       — Великий, умный, талантливый, красивый и очаровательный? — фыркнул Гарри. — Я помню только, что упоминал великого.       — То есть, — Ал приподнял бровь, — я, по-твоему, не умный, не талантливый, не красивый и не очаровательный?       — Я такого не говорил.       — Вот именно! — обиженно воскликнул Дамблдор. — Ты сказал только «великий»!       Гарри рассмеялся.       — Так ты же ещё ничего не изобрёл.       — Но когда-нибудь…       — Когда-нибудь мы и вернёмся к этому.       — Ловлю на слове, — прищурился Альбус, заталкивая чемодан под кровать. — А теперь почему бы нам не расслабиться?       — А что ты предлагаешь? — Гарри от любопытства заёрзал на кровати.       — Идём! — Ал поднялся с пола и поманил его за собой.       Спрыгнув с кровати, Поттер последовал за ним. Минут через десять они пришли на Астрономическую башню. За весь год Гарри не был здесь ни разу. Он поёжился и бросил тревожный взгляд на Ала, усевшегося прямо на парапете, будто опасался, что тот не будет ждать ещё сотню лет и упадёт прямо сейчас.       — Ты что, боишься высоты? — ухмыльнулся Дамблдор.       — Ал, я же квиддичный игрок, — Гарри закатил глаза.       — Ага, и это было бы вдвойне забавней.       Поборов себя, Поттер присел рядом, стараясь не смотреть вниз, на далёкую землю.       — Гарри? — вмиг посерьёзнев, позвал Ал.       — М-м?       — Так я правда, по-твоему, не умный, не талантливый, не красивый и не очаровательный?       Поттер засмеялся.       — Я серьёзно, — нахмурился Дамблдор.       Гарри заглянул ему в глаза, на мгновение залюбовавшись нахмуренными точёными линиями бровей и плавными — губ.       — Альбус, — мягко улыбнулся он, — ты прекрасен.       Дамблдор расплылся в широкой улыбке Чеширского Кота, словно ребёнок, которому сказали, что он был самым лучшим на свете. Гарри прикрыл глаза. Сейчас, когда на нём не было тяжёлой чёрной мантии, солнце не припекало так сильно — только грело, что было скорее приятно. Гарри нежился в его лучах, стараясь забыть всё, что могло испортить ощущение тепла, уюта и тихой радости. Он ведь правда сделал всё что мог, да? Возможно, даже больше. Если ничего не вышло… не оставалось ничего, только… нет! Гарри широко распахнул глаза. Был ещё один способ, ещё один выход, который откроется только под конец.       Но когда же наступит этот конец? Да и надо ли, чтобы он наступал?

* * *

      Гарри, прислонившись к стене, стоял около кабинета Нумерологии, ожидая Альбуса. Экзамен по Нумерологии был в этом году последним. Вообще, ТРИТОН оказались намного легче СОВ. Может быть потому, что предметов, которые нужно было сдавать, стало меньше, или потому, что Поттер действительно учился в этот год, не отвлекаясь на спасение мира или чужих жизней.       Его собственный последний экзамен — Трансфигурация — был два дня назад. В общем-то, всё прошло неплохо, думал он. На Чарах он практически очаровал комиссию своим Патронусом («Если в прошлый раз сработало, то почему бы не попробовать и в этот?»); Гербология, когда в теплице не было Райне, была более чем сносна, хоть он по-прежнему не питал особой любви к растительной живности. Вот насчёт Зельеварения он волновался. Профессор Джонс был прекрасным учителем, но, видимо, дело было всё-таки не в преподавателе, а в самом Поттере. Оставалось лишь надеяться, что всё прошло… ну, нормально. В Трансфигурации он был уверен процентов эдак на девяносто; о Защите же не было и речи. Ну, процентов сто десять или сто двадцать, если поскромничать.       Звон колокола заставил его вздрогнуть. Через минуту дверь кабинета распахнулась, и в проёме показалась рыжая макушка.       — Хэй! — засмеялся Ал, дёрнув себя за и без того растрёпанную косу. — Ты меня ждёшь? Как это мило с твоей стороны!       Гарри закатил глаза, но сразу же улыбнулся.       — Как всё прошло? — поинтересовался он. — Ты слегка нервничаешь.       — Я не нервничаю, брось, — фыркнул Альбус.       Поттер иронично посмотрел на многострадальную косу. Дамблдор проследил за его взглядом и, цокнув, убрал руки от волос.       — Расчёты немного не сходились, — признался он, поморщившись. — Получилась большая погрешность. Я проверил несколько раз.       — Альбус, — тихо засмеялся Гарри, — кто мне недавно говорил относиться ко всему проще?       — Кто-то умный, великий, талантливый…       — По-моему, — смеясь, перебил его Поттер, — это был ты.       — А я о чём! — Альбус широко улыбнулся и, как показалось Гарри, слегка расслабился.       Вернувшись в спальню, Дамблдор первым делом пошёл в душ. Лето началось с невыносимой жары, как бы противопоставляя себя зиме, но Гарри это нравилось. Он отогревался, впитывая в себя это тепло, запасался им. Но один недостаток всё-таки был — одежду приходилось менять гораздо чаще, чтобы люди не шарахались в стороны.       — Так, — Альбус вышел из душа в одном полотенце, повязанном на бёдрах, другим полотенцем аккуратно промокая волосы, — какие планы на последние дни в школе?       Гарри пожал плечами, стараясь не задерживать взгляд на животе и руках Дамблдора с поблёскивавшими на них капельками воды.       — Ну, тогда слушай, — Ал подошёл к его кровати и сел рядом — так близко, что его мокрое плечо прикоснулось к руке Гарри.       — Эй! — возмутился тот, отодвигаясь. — Ты же мокрый!       В ответ на это Ал засмеялся и придвинулся ещё ближе, ещё чуть-чуть — и лёг бы, наверное.       — Так вот, — продолжил он. — Через три дня выпускной бал, если ты не забыл…       — Забудешь тут, — буркнул Поттер, — когда ты каждые несколько часов о нём вспоминаешь.       — Гарри, — Ал замолчал и, дождавшись, когда Поттер посмотрит на него, продолжил: — Ты пойдёшь со мной?       Лёгкая улыбка застыла на его губах. Альбус старался не показывать, как сильно был взволнован и напряжён, но…       — Ал, я не хочу, — Гарри сложил брови домиком.       — Почему? — Дамблдор опустил плечи, задаваясь вопросом, что он опять сделал не так.       — Ну что я буду там делать?       — Расслабляться? Ну, пожалуйста, — теперь уже Ал сложил брови домиком, делая взгляд маленького обиженного всем миром щенка.       Это было противостояние взглядов, мимики и чувства жалости. И, конечно же, проиграл Гарри.       — Ладно, — смиренно произнёс он и, увидев сияющую улыбку Альбуса, понял, что не пожалеет.