Часть истории

      — А может, так? — Ал собрал волосы в высокий хвост на затылке и вопросительно посмотрел на Гарри. — Или так? — зачесав их назад на манер Малфоя, он повернулся к зеркалу, внимательно всматриваясь в отражение то под одним, то под другим углом.       Гарри зевнул и уткнулся лицом в подушку.       — Ал, — пробубнил он, — ты одну только причёску выбираешь уже двадцать минут.       — Всего двадцать? — в голосе Дамблдора звучало неподдельное удивление.       Поттер, шуточно застонав, перевернулся на спину и, сцепив руки в замок на животе, перевёл взгляд на отражение Ала.       — Тебе бы тоже не помешало уже начать собираться, — заметил Альбус, глядя на него в ответ из зеркала.       — Ал, — протянул Гарри, — может, мне всё же не надо идти?       Едва заслышав в голосе Гарри жалостливые нотки, Дамблдор стремительно обернулся, опустив руки, словно все силы разом покинули его.       — Но ты же обещал! — обвинительно бросил он.       — Да, но…       — Я ждал этого дня семь лет, — между тем продолжал Ал, опустив вниз уголки губ.       — Альбус, — Гарри сел на кровати, нахмурившись от неуютного чувства морального давления.       — Я надеялся, что этот день станет лучшим днём в Хогвартсе!       — Ал, я…       — И я хотел, чтобы ты был со мной в этот день, — он всплеснул руками. — Потому что без тебя этот выпускной уже не будет таким восхитительным и долгожданным!       — Прекрати, — Гарри поник. — Забудь. Идём так идём.       Альбус просиял и снова отвернулся к зеркалу, возвращаясь к выбору причёски.       — Так что ты наденешь? — беззаботно, как будто только что не разыгрывал самую настоящую драму, с любопытством поинтересовался он.       — Да не знаю, — Поттер откинулся обратно на подушку. — Так пойду, наверное. В мантии будет жарковато.       Дамблдор снова обернулся и хмурым взглядом обвёл его мятые рубашку и брюки.       — В этом? — уточнил он.       — Ну да, — Гарри дёрнул плечом, стараясь удержаться от улыбки.       — Ну нет, — возмущённо фыркнул Дамблдор и скомандовал: — Вставай!       — Зачем? — подозрительно спросил Поттер, вцепившись пальцами в покрывало.       Но Ал, не обращая на его вопрос внимания, уже принялся быстро перерывать содержимое своего чемодана.       — Вот, — наконец, выудив что-то с самого дна, он бросил этим «чем-то» в Гарри. — Надень это.       Поттер опасливо приподнял за краешек нечто чёрное, мягкое и шелковистое. Это была рубашка с маленькими серебристыми пуговками и вышитыми по вороту тонкой бордовой нитью неразборчивыми узорами.       — Ал! — возмутился он, поняв, что от него требуют.       — Слушай, Гарри, — задумчиво спросил Дамблдор, — тебе фрак нужен?       Гарри перевёл испуганный взгляд на чёрное одеяние, которое Альбус поднял повыше, чтобы он смог его рассмотреть, и замотал головой так сильно, что чуть не сломал шею. Фрак. Ужас какой. Непонятная штука, спереди слишком короткая, сзади — слишком длинная, неудобная и некрасивая. Бр-р.       — А что тогда? Пиджак? — бросив фрак на кровать, Ал выудил белый пиджак на трёх пуговицах с чёрными лацканами. — Только он белый. Придётся найти другую рубашку.       Дамблдор снова склонился над чемоданом, а шокированный Гарри, косясь, смотрел на него, будучи не в силах подобрать нужных слов.       «Красавцем будешь сегодня, Поттер», — хихикнул внутренний голос.       — Альбус, — дар речи, наконец, вернулся к нему. — Я не буду надевать пиджак.       Дамблдор резко прекратил поиски и медленно поднял на Поттера взгляд.       — Я бы предложил тебе смокинг или сюртук, но я их с собой не брал, — Гарри фыркнул, нечаянно прервав Ала. — Что?       — Даже странно, что ты что-то не взял, — ухмыльнувшись, пояснил он. — Такое ощущение, что у тебя там маленький магазин, где есть всё: от свитеров с оленями до нескольких видов пиджаков.       Альбус моргнул, явно не понимая, что в этом было такого смешного. Гарри вздохнул и замолчал.       — Так вот, — продолжил Дамблдор, всё ещё поглядывая на него, как на восьмое чудо света, которое только и делало, что чудило. — Если ты хочешь смокинг или сюртук, нужно срочной совой попросить Лера прислать то, что нужно, — подтянувшись к тумбочке, Ал достал кусочек пергамента, перо и чернильницу. — Что заказывать? — спросил он, приготовившись писать.       — Альбу-ус, — протянул Гарри. — Давай так. Я иду, но иду в том, в чём хочу.       — Но… — перо чиркнуло по бумаге, оставив кривую жирную линию. — Почему?       Первым оправданием, которое Поттер смог придумать, было: «Ты же длинный!». Тихо рассмеявшись, вслух он сказал:       — Твоя одежда будет мне слегка велика, не находишь?       — Её же можно уменьшить на размер, — искренне не понимая, в чём была проблема, ответил Ал.       — Ну, Ал! Ну я хочу пойти в своей одежде! Точнее, — Гарри задумался, прикусив губу, — я вообще не хочу идти, но я пойду, заметь, не по своему желанию, так что дай мне хотя бы одеться самому!       — Но идти без пиджака на бал неправильно! Таковы правила — либо мантия, либо костюм, — не унимался Дамблдор.       — Какие правила? — фыркнул Поттер. — Где они записаны? В кодексе маленьких чистокровных волшебников и ведьм?       Ал попытался состроить обиженное выражение лица, но губы его дрогнули, и он усмехнулся.       — Так, всё! — решительно поставил точку Гарри. — Либо иду так, как хочу, либо не иду совсем. Под «так, как хочу» подразумевается действительно так, как я захочу. Захочу — наряжусь чёртовым индейцем, захочу — пойду голым.       — Я бы посмотрел на это, — ухмыльнулся Альбус, прищурившись и как-то странно рассматривая его, словно мысленно уже избавлял от одежды.       — Но можешь быть спокоен, конкретно этого я не хочу, — вздёрнув бровь, предупредил Поттер.       Дамблдор сокрушённо вздохнул, сделав вид, что расстроился. Или он и в самом деле расстроился? Уж больно правдоподобно это выглядело.       — Хотя бы рубашку надень, — тихо, грустно проговорил он, вырисовывая кончиками пальцев невидимые узоры на полу.       — Альбус!       — Раз уж я всё равно её достал…       — Ал, — нахмурился Гарри. Тот никак не отреагировал, уставившись в пол и делая вид самого несчастного человека в мире. — Ну, хорошо, — буркнул он сквозь зубы.       Альбус вяло улыбнулся.       — А пиджак?..       — Нет! — твёрдо ответил Поттер.       — Ладно, — Дамблдор плавным слитным движением поднялся с пола. — Хотя бы что-то.       Аккуратно свернув пиджак, Альбус решил испытать судьбу ещё раз:       — Может, всё-таки…       Но Гарри уже соскочил с кровати и, на ходу бросив «я уже ушёл!», захлопнул за собой дверь ванной комнаты. Уже в душе он прислонился спиной к двери и расплылся в широкой улыбке. Ал был таким… Алом! Ярким, склонным к излишней театральности, чувственным и умело манипулирующим людьми. Таким многосторонним, многогранным! Осознав, как глупо сейчас выглядит, Гарри усилием воли заставил себя прекратить улыбаться. Оттолкнувшись от двери, он направился к душевой кабинке.       До бала оставалась ещё пара часов, но лучше было, решил он, покончить со всем сразу, пока в спальню не забились остальные слизеринцы и не началась настоящая кутерьма. Страшно подумать, что будет, если вместо одного озабоченного своим внешним видом парня будут четыре.       Погода стояла удушливая, такая, что жарко было даже в подземельях, а тяжёлый спёртый воздух мешал дышать полной грудью, так что холодная вода оказалась как никогда кстати, помогая сосредоточиться и сориентироваться в круговороте путавшихся мыслей.       Гарри надеялся, что бал закончится быстро и пройдёт тихо. Ну, или хотя бы, что ему удастся незаметно ускользнуть. Главное, чтобы Альбус не заметил.       Выпускной бал… Гарри невесело усмехнулся. Вот уж в чём он сомневался, так это в том, что когда-нибудь отпразднует свой выпускной. Даже возникали мысли, а доживёт ли он вообще до него? Но всем владел случай. Или судьба? А может, рок? Что бы там ни было, это что-то владело всем и имело всё, и сейчас он делал не что иное, как собирался на бал в компании человека, который всего в нескольких метрах крутился около зеркала, второпях выбирая причёску. А уж то, что этим человеком оказался Альбус Дамблдор, вообще могло так ударить под дых, что потом ни вздохнёшь нормально, ни разогнёшься. Но это было лучше — и намного, — чем, так, к слову, гоняться за Волдемортом или убегать от него (там бы уже как карта легла).       Выбравшись из душевой кабинки, Гарри отряхнулся, как собака, и наскоро натянул брюки и рубашку, которые тут же неприятно прилипли к мокрой коже. Бросив быстрый взгляд на своё отражение и кое-как пригладив руками волосы, он вернулся в спальню.       Как только дверь душевой отворилась, Альбус, сидевший на кровати и разбиравшийся с фотоаппаратом, стремительно обернулся. Когда же его взгляд упал на Гарри, сердце ухнуло куда-то вниз, а под ложечкой засосало. Рубашка Гарри намокла и нисколько не скрывала подтянутые мышцы живота и груди и маленькие соски.       — Твоя очередь, — раздался где-то очень далеко тихий голос.       Альбус сглотнул и отвёл взгляд, пытаясь справиться с искушением. Но оно, это искушение, было так велико и так близко! Чтобы хоть как-то отвлечься, Ал нажал на кнопку фотоаппарата. Вообще-то, он хотел запечатлеть Гарри, когда тот переоденется, но можно — и даже лучше — было сделать это сейчас, когда он красив так, как никогда не был бы ни в одном парадном костюме или мантии.       — Альбус! — Гарри возмущённо посмотрел на Дамблдора. — Прекрати это делать! Всё! Иди в душ. Я буду переодеваться.       — В чём проблема? — Альбус усмехнулся, собрав в кулак остатки воли, которые ещё были под его контролем. — Я же не буду тебе мешать.       Гарри нахмурился. Он сам не понимал причины своего смущения, но переодеваться при Дамблдоре не стал бы ни за что на свете.       — Я не буду переодеваться при тебе, — твёрдо сказал он, поджав губы.       — Почему нет? Я не против, — Ал расплылся в белозубой улыбке.       — Ал, — брови Гарри сошлись на переносице.       — Ладно-ладно! — засмеялся тот, скрываясь от сверлящего и одновременно испепеляющего взгляда Поттера за дверью душа.       Как только дверь закрылась за ним, улыбка тут же исчезла с лица Ала. Он судорожно вздохнул. То зрелище, которое предстало перед ним в спальне несколько мгновений назад, было чарующим, завораживающим и до боли возбуждающим. Дойдя до раковины, он опёрся о неё руками, глубоко вдыхая и выдыхая.       «Вдох-выдох, — твердил он себе. — Вдох-выдох…»       Но возбуждение не исчезало и даже наоборот — становилось уже практически болезненным. Альбус внимательно всмотрелся в отражение своих глаз в зеркале и, стиснув зубы, потянулся рукой к ширинке. Дрожащими пальцами расстегнув пуговицы, Ал сквозь ткань трусов сжал ноющий член.       Это было просто смешно! Он стоял здесь, едва удерживаясь на ногах и удовлетворяя самого себя, а объект его воздыханий и мечтаний, ничего не подозревая, спокойно переодевался буквально за дверью…       Перед мысленным взором Дамблдора от этой мысли тут же возникли яркие картинки. Вот Гарри стягивает рубашку, за ней — брюки; тусклый свет придаёт его коже желтоватый оттенок, а волосам — тёмно-коричневый, создавая иллюзию того, что они ещё мягче, чем есть на самом деле.       Оргазм накатил сильным и внезапным цунами, накрывая его с головой. Альбус прикусил губу, но всё же не смог сдержать слабый стон. Перед глазами всё плыло, а в теле чувствовалась приятная слабость; пальцы побелели от того, как сильно он вцепился в края умывальника. Простояв так несколько минут в попытке успокоиться и собраться и не добившись никакого прогресса, Ал уныло поплёлся в душевую кабинку. Забравшись внутрь, он включил тёплую воду и обессиленно прислонился к стенке, прикрыв глаза.       Стоило признать, иронично усмехнулся Дамблдор, что он уже просто-напросто сходил с ума. Девять месяцев желания, девять месяцев прозрачных и не очень намёков, тысячи будоражащих прикосновений, миллионы взглядов — и отсутствие хоть какого-либо результата! Мысль о том, что Гарри мог таким образом просто вежливо игнорировать его, стараясь не обидеть, вызывала панику, но отступать Ал не собирался. Намёки не работали? Значит, с ними покончено! Необходимо переходить к открытым действиям. А для этого нужно быть уверенным и обольстительным.       Сегодня ночью он, наконец, добьётся того, чего жаждал уже так давно.

* * *

      Гарри собрался быстро. Рубашку Ала он всё-таки надел, но остальное осталось за ним. Джинсы. Он не носил их с лета, отдавая предпочтение более удобным и просторным школьным брюкам, да и они были частью той, другой жизни, которую ни в коем случае нельзя было объединять с этой. Честно попытавшись пригладить волосы целых два раза и оба раза потерпев неудачу, он присел на кровать, неспешно протирая платком очки, но уже через несколько минут раздавшиеся совсем близко весёлые голоса заставили его обратить на себя внимание.       Малфой шёл, жеманно улыбаясь и со снисходительным видом выслушивая о чём-то щебетавшего Слагхорна. Позади Николаса, как преданная маленькая собачка на поводке, плыли по воздуху пять или шесть пакетов самых разных цветов и размеров.       «Девочки собираются на бал», — заулюлюкал внутренний голос, мерзко хихикнув. Гарри мысленно согласился, что эта ассоциация подходила лучше всего.       И началось. Рубашки, мантии, ботинки, галстуки, расчёски, смесь абсолютно несочетающихся парфюмов, разные баночки с непонятно для чего предназначенным содержимым, недовольные стоны и чертыханья. Будучи не в силах вынести всё это, Гарри вскоре сбежал в гостиную, надеясь обнаружить там тишину и спокойствие, ведь студенты младше седьмого курса разъехались по домам и вся гостиная Слизерина осталась в полном распоряжении одиннадцати человек. Но там, как оказалось, дело обстояло ничем не лучше. Девушки предстали перед ним совсем с другой стороны, нежели раньше. Теперь это были не милые и воздушные создания, а фурии, бегавшие туда-обратно с платьями наперевес, кричащие, возмущающиеся, наполовину накрашенные и завитые. У некоторых даже сдавали нервы, и они громко рыдали, огрызаясь на всех и вся, но, вспомнив о макияже, успокаивались и как ни в чём не бывало продолжали сборы. Бал, сделал вывод Гарри, практически выбегая из слизеринской гостиной, это абсолютное, чистейшее зло, которое сводило людей с ума.       Устало присев на подоконник, Гарри прислонился головой к стене. Ала в скором времени можно было не ожидать. И что тогда делать? Спрятаться, что ли? А Дамблдору сказать, что случайно разминулись… Мысли в голове крутились разные, но Поттер продолжал ждать.       Прошло полтора часа, когда Альбус наконец появился в проходе гостиной. Он выглядел слегка встревоженным, но, едва завидев Гарри, кажется, вздохнул с облегчением.       — Я уже испугался, что ты передумал, — осторожно пожаловался он и, коротко улыбнувшись, спросил: — Ну? Как я выгляжу?       А Гарри просто стоял и откровенно пялился.       Ал был… шикарен. Тёмно-синяя рубашка с парой расстёгнутых верхних пуговиц придавала его глазам глубокий васильковый цвет, белый приталенный костюм делал его ещё более изящным и отчётливо подчёркивал все достоинства фигуры. Волосы — Альбус всё же решил стянуть их в хвост — казались темнее, рыже-каштановыми.       Ал довольно улыбнулся, радуясь, что потратил эти полтора часа не зря.       — Гарри? — вежливо улыбаясь и стараясь оставаться невозмутимым, позвал он. — Ты мог бы просто сказать: «Ал, ты выглядишь потрясающе!» Этого вполне достаточно.       Поттер закашлялся. Сказать, что Дамблдор выглядел потрясающе… восхитительно, волшебно, прекрасно? Нет, он не мог.       — Идём, Ал, — сказал он вместо этого и, не дожидаясь Дамблдора, пошёл впереди.       Внезапно он почувствовал у себя на животе крепкие руки. Развернувшись — это было не очень удобно и очень тесно, — он вопросительно посмотрел на Ала.       — Хочешь, — почти шёпотом спросил тот, — не пойдём на бал? Хочешь, сходим к озеру или в Выручай-комнату?       Гарри удивлённо заглянул ему в глаза. Зря он это сделал, зря. Утонуть в этих омутах оказалось легче лёгкого, а вот выбраться обратно… да ещё и этот сладковатый запах кожи, такой, что хотелось уткнуться носом в шею Ала и нюхать, нюхать… Интересно, сколько ароматических средств Дамблдор вылил на себя?       — Ты шутишь? — наконец, спросил он. — Ты для этого собирался несколько часов? А как же «ждал семь лет», «лучший день в Хогвартсе»?       — День может стать лучшим не только, если мы пойдём на бал, — тыльной стороной ладони проведя по его щеке, промурлыкал Альбус. — Я могу взять бутылочку вина, и мы пойдём куда-нибудь…       Гарри хитро прищурился.       — То есть главное в лучшем дне — вино? — Альбус фыркнул и собирался что-то ответить, но Поттер твёрдо продолжил: — Ну уж нет. Бал так бал.       Ал пожал плечами. Пусть так. Впереди ещё были целый вечер, безумная ночь и долгая жизнь.       Большой зал встретил их ненавязчивой музыкой, сиянием свечей, множеством маленьких столиков с напитками и закусками и разноцветными полотнами с изображёнными на них гербами факультетов. Всё это бросалось в глаза первым делом. Только через минуту Гарри заметил сновавших по залу студентов — нет, уже выпускников и их бывших учителей. Не было больше между ними тех официальных отношений, что царили семь долгих, полных побед и поражений, новых открытий и впечатлений, лет. Было только дружелюбное общение давно знакомых людей — ни к чему не принуждающее и ничем не обязывающее — к примеру, профессор Харди в плотно обтягивавшем бёдра красном платье премило беседовала (или даже, сказал бы Гарри, флиртовала) с двумя парнями, бывшими гриффиндорцами, насколько он помнил.       — Добрый вечер, юноши, — к ним подошёл, приветливо улыбаясь, профессор Джонс. Позади него, как всегда чересчур серьёзный, неотступно следовал Оксифелл. — Как ощущения?       — Замечательные! — просиял Ал.       — Особенный день, не так ли? Собираетесь наслаждаться каждым мгновением?       — А вы советуете?       — Безусловно! — Джонс тихо рассмеялся. — Помню я свой выпускной. Мы тогда знатно… — Оксифелл толкнул его локтем в бок. — Ну, в общем, это длинная история. Может, как-нибудь в другой раз, если вы решите навестить Хогвартс. Развлекайтесь! — он помахал рукой и быстро скрылся в толпе, прихватив с собой спутника.       — Он немножко странный сегодня, — заметил Гарри, направляясь к столику с напитками.       Пунш, вино, шампанское — всё было с долей градуса, ничего безалкогольного. Видно, выпускной был нацелен на, так сказать, введение выпускников во взрослую жизнь. Хотя вряд ли в зале был хотя бы один студент, ни разу не пробовавший спиртное за восемнадцать-девятнадцать лет жизни.       — Нет, — откликнулся Альбус. — Просто счастливый.       — От того, что избавился от нас? — усмехнулся Поттер, принюхиваясь к бокалу с пуншем. Приятно пахло фруктами, но запах алкоголя тоже был ощутим. Гарри сделал глоток, и согревающее тепло потекло по горлу, по пищеводу и улеглось клубочком где-то внизу живота.       — От того, от чего люди обычно становятся счастливыми, — покачал головой Дамблдор.       Гарри вопросительно вскинул бровь.       — Любовь, Гарри, — как-то грустно улыбнулся Ал. — Любовь.       Поттер фыркнул. Снова Дамблдор твердил о любви.       — Альбус, — раздался за спиной Гарри приятный женский голос.       Он обернулся. Агнесс Розье выглядела как фея в своих бежевом воздушном платье, едва прикрывавшем носы аккуратных туфелек, и слегка колыхавшейся за спиной лёгкой мантии, а вплетённые в светлые кудри красные магнолии придавали ей нежность и одновременно несгибаемую силу. Шею её украшало широкое колье.       — Гарри, — она приветливо улыбнулась Поттеру, но он предпочёл бы, чтобы Розье этого не делала. Нет, он, конечно, имел некоторый иммунитет против чужой нелюбви (с его-то опытом приключений!), но лошадиную дозу яда не почувствовать не мог.       — Привет, — он вяло помахал рукой, приветствуя её в ответ, но Агнесс уже обратила всё своё внимание на Ала.       — Пригласишь девушку на танец? — слегка склонив голову к плечу, игриво поинтересовалась она.       — Как только найду — обязательно, — усмехнулся Дамблдор, отходя к столику. Он провёл рукой над бокалами, словно гадал, какой же из них выбрать. Ловко выхватив бокал красного вина, Ал уверенно посмотрел на Розье. Они глядели друг на друга несколько долгих мгновений, прежде чем Агнесс сдалась.       — Ал, — она глубоко вздохнула, как будто ей действительно нелегко было говорить нечто подобное, — начинается новая жизнь. Давай просто забудем всё, что было прежде. Мы же так давно знакомы! И портить всё из-за случая… я не хочу этого.       Альбус смотрел на неё, не отводя взгляда и не моргая, а потом резко кивнул и парой больших глотков осушил бокал. Напряжение всё ещё чувствовалось, но Розье решила испытать удачу ещё раз:       — Так ты пригласишь девушку на танец или нет?       Дамблдор слегка поморщился и перевёл взгляд на Гарри, словно сомневаясь, можно ли оставить его одного. Поттер вызывающе вскинул брови. Он не был ребёнком, и Ал ему в няньки не нанимался! Альбус улыбнулся и, уже повернувшись к Агнесс, учтиво поклонился.       — Могу я пригласить вас на танец, мисс?       В ответ Розье скромно улыбнулась, сделала реверанс и протянула ему руку. Гарри прикрыл глаза, изо всех сил стараясь не фыркнуть. Когда же Альбус и Агнесс рука об руку отправились в центр зала, какое-то неприятное чувство остро кольнуло Поттера. Ему претило видеть Ала рядом с этой девицей.       Вечер открывал венский вальс — стремительный, быстрый, беспокойный. Гарри пытался уследить за Дамблдором, но очень скоро тот потерялся из виду, смешавшись с пёстрой толпой. Как осушил второй бокал пунша, Гарри даже не заметил.       Начался второй танец. Музыка заиграла громче — что-то вроде флейты и виолончели, предположил Гарри. Сначала медленная и спокойная, постепенно она становилась громче и быстрее.       Перед глазами мелькали кружащиеся пары, и голова, под стать им, тоже начинала слегка кружиться. Поставив пустой бокал на столик, Поттер потёр виски. Пунш ли был виной зарождавшейся мигрени или что другое, но с алкоголем на сегодня следовало завязывать.       Завершился уже третий танец, а Ала всё не было, и даже отыскать его взглядом Гарри не мог. Или это не предвещало ничего хорошего, или он просто сам себя накручивал.       Внезапно голоса стихли. Поттер перевёл взгляд на небольшую трибуну, где, лучезарно улыбаясь, стоял профессор Джонс.       — Прошу минуточку внимания, — провозгласил он, хотя всё внимание и без того было приковано к нему. — Понимаю, что вам сейчас хочется веселиться и забыть о проблемах, одна из которых настигнет вас уже завтра, — раздались тихие смешки. — Я сейчас говорил о выборе дальнейшего жизненного пути, а вы о чём подумали? Хотя да, похмелье тоже довольно-таки проблемное дело, — смех стал громче. Гарри тоже не смог удержаться и фыркнул. — Но я всё же не могу оставить вас, моих любимых учеников, без последнего напутствия. Я же учитель, — Джонс посерьёзнел. — Я не буду говорить, чтобы вы не ошибались, ведь всё равно ошибётесь. На то вы и люди, живущие методом проб и ошибок. Я не скажу, что вам следует серьёзней относиться к своей дальнейшей судьбе или карьере. Всё это важно, конечно же важно, но то, что я хочу сказать, намного глубже и опасней.       Зал притих, не было даже случайного шороха, и даже дыхания не слышалось.       — Будьте собой. Не бойтесь жить, любить, творить и вытворять, ведь жизнь так коротка и скоротечна! В старости вы вспомните только самые яркие моменты, и поверьте, серая рутина под названием «взрослая жизнь» в их число не войдёт. И ещё: ведь это так важно — наслаждаться каждой минутой и делить прекрасные моменты с кем-то близким, и…       Он прервался, заметив Оксифелла, поднявшегося на трибуну и уверенным шагом преодолевавшего расстояние между ними. Тот практически летел — тёмно-зелёная мантия, развеваясь, превращала его в супергероя, спешившего на помощь. Не обращая внимания на находившихся в зале, словно их вообще здесь и не было, он резко притянул Джонса к себе и поцеловал, бесцеремонно и грубо, как человек, чья жизнь зависела от одного лишь этого поцелуя.       Тишина лопнула под натиском разразившихся восторженных криков, подбадривающих улюлюканий и громких аплодисментов. Гарри же мог лишь в удивлении вскинуть брови и гадать, что происходит. Ему казалось, что случилось что-то важное — закончилась война, например, а он о ней до её окончания и слыхом не слыхивал. А ещё, отметил с некоторой опаской Гарри, у него как-то приятно перехватило дыхание от этого абсолютно, невозможно, возмутительно… красивого и щемящего душу зрелища.       — Процесс века подошёл к концу, — раздался тихий голос прямо над ухом.       Гарри резко обернулся. Ал, счастливо улыбаясь, смотрел на трибуну, а во взгляде его читалась лёгкая тоска.       — Процесс века? — переспросил Поттер, всё же желая узнать, в чём дело.       — Ну, — Альбус, кашлянув, посмотрел на него, не зная с чего начать. — Они пара…       — Это я понял, — хитро прищурился Гарри.       — Последние три года были нелёгкими для них. Разногласия рано или поздно приходят ко всем.       — Рано или поздно?       — Да, — Дамблдор засмеялся, прихватив со столика бокал шампанского. — Они вместе ещё со школы.       — Откуда ты знаешь? — удивился Поттер, укоризненно косясь на бокал. Альбус, не замечая этого взгляда, сделал большой глоток.       — Это же школьная история любви, её все знают, — отставив пустой бокал в сторону, Ал потянулся за следующим.       — Я не знаю, — вздохнул Гарри, усталым взглядом провожая быстро исчезнувшее содержимое второго бокала шампанского.       (1)Заиграла музыка, лиричная, мягкая, и по залу прокатился приятный мужской голос. Гарри бросил взгляд на трибуну. Джонса и Оксифелла там уже не было.       — Потанцуем? — спросил Ал, протягивая ему руку.       Поттер недоверчиво взглянул на него.       — Иди с Розье потанцуй, — это должно было звучать едко, но вышло как-то обиженно и жалко.       Ал довольно усмехнулся.       — Давай же, не ревнуй, — ласково протянул он. — А я взамен расскажу тебе всё, что знаю сам.       — Нет, спасибо, не надо, — проворчал Гарри. — И я не ре…       Ал схватил его за руку и притянул к себе.       — Возражения не принимаются, — прошептал он.       Музыка стала громче, ритмичнее, агрессивней. Сильная и красивая, она заставляла сердце биться чаще, в такт ей. Дамблдор закружился, и Гарри волей-неволей пришлось не отставать. Ал уверенно вёл, продолжая то ли поддерживать, то ли удерживать его. Если против первого Гарри вовсе не возражал, боясь, что может запутаться в своих двоих, то второе было абсолютно ни к чему. Ощущение свободы и лёгкости охватило его; он попал в плен чарующего ритма и сияющих глаз Ала, который, не отрываясь, смотрел в его собственные глаза.       Этот танец совсем отличался от того, который они танцевали на Рождество. Тогда музыка была неторопливой, тихой и спокойной, и Альбус танцевал медленно и изящно. Сейчас же он двигался уверенно, быстро и немного агрессивно, полностью отдаваясь песне и власти выпитого алкоголя. Когда музыка становилась спокойнее, движения Ала тоже становились более плавными и нежными, но затем ритм снова набирал силу, и всё возвращалось к прежнему.       Голова Гарри кружилась от опьяняющего и будоражащего чувства счастья. Он потерял счёт времени. Сколько они танцевали? Минуту? Или двадцать? В любом случае, он хотел ещё и ещё, хотел танцевать до тех пор, пока ноги не подкосятся и он не упадёт.       Последний громкий аккорд, последний резкий поворот — и мелодия снова стала тише и лиричнее, а через несколько мгновений и вовсе затихла.       Ал остановился, но ослаблять хватку не спешил. Гарри разжал пальцы, крепко вцепившиеся в плечи Дамблдора. Ему было до того уютно и комфортно, что сделал он это нехотя, с трудом, но не стоило забывать и о том, что вокруг них было полно народу. Он огляделся.       Все смотрели на них.       Гарри, побледнев, отшатнулся. Так много глаз, так много взглядов и лиц, обращённых к нему и Дамблдору. К ним. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, он практически выбежал из Большого зала.       Альбус догнал его в коридоре, схватив за руку и тем самым заставив остановиться.       — Отпусти, Альбус, — Гарри попытался вырваться, но Дамблдор держал крепко.       — Гарри, — Ал нервно сглотнул. Один неверный шаг — и всё, всё будет потеряно, — Гарри, что случилось?       Поттер заметался.       — Все смотрели на нас! Все смотрели, Ал!       Альбус, устало вздохнув, положил руку ему на затылок, зарываясь пальцами в мягкие волосы.       — Ну и что? — просто спросил он.       — Что они подумают? — упавшим голосом спросил Гарри.       — Какая разница? — Ал успокаивающе начал поглаживать его затылок. — Чужое мнение — нечто такое непостоянное и нестоящее внимания! Ты знаешь этих людей меньше года, и большинство из них спустя пару лет даже не узнаешь, так какая разница, что они думают сейчас?       — Это ранит. Как ядовитые стрелы, знаешь, — Гарри слабо махнул рукой.       — Так увёртывайся! Увёртывайся от этих стрел, как от бладжеров, чтобы жизнь и рассудок остались целы и невредимы!       Поттер поморщился. Что, если подумать, его так задело? Ведь слухи и сплетни окружали его всю жизнь. Неужели он так отвык от них? Так отвык постоянно быть в эпицентре последних новостей? Отвык быть Гарри Поттером?       — Я так рад, что ты со мной согласен, — хмыкнул Ал.       Гарри тихо рассмеялся.       — А теперь давай вернёмся. И без отговорок. Ты обещал.       И они вернулись. И Гарри приложил все усилия, чтобы вести себя как ни в чём не бывало. И словно прежняя жизнь возвращалась на круги своя.

* * *

      Произнести речь своей обязанностью считал каждый учитель. Все говорили одно и то же: как они были рады учить таких умных и одарённых детей, вспоминали случаи из студенческой жизни, желали успеха и прекрасной жизни. Были ещё танцы, много танцев, но Гарри держался от них в стороне. Море спиртного было выпито, но его почему-то не убавлялось.       Бал закончился только в четвёртом часу утра. К тому времени Гарри смертельно устал, но уйти не мог, ибо Дамблдор, осушавший бокал за бокалом, намеревался праздновать до победного конца, а оставить его одного в таком состоянии Поттер не мог. Именно поэтому в четыре часа утра они, пошатываясь, шли в слизеринскую гостиную.       Как хорошо, думал Гарри, спасая Ала от падения, что в гостиную Слизерина нужно было спускаться, а не подниматься.       — Вот вроде бы худой и длинный, — ворчал он, укладывая Дамблдора на кровать, — но какой же тяжёлый!       — Всегда думал… — пробурчал в полудрёме Ал.       Гарри вздохнул и легонько провёл рукой по рыжим волосам. Нащупав ленту, стягивающую их в хвост, он потянул её за один из концов. Осознав, что делает, он отдёрнул руку и прижал её к груди. Что на него нашло? Помотав головой, прогоняя наваждение, он быстрым шагом покинул спальню, гостиную, замок. Ноги сами принесли его к Чёрному озеру.       Занимался рассвет. Золотистое солнце только-только выглядывало из-за горизонта. Оно было точно таким же, как в то утро, когда всё началось. Лёгкое, но назойливое чувство дежавю охватило его. Гарри достал из кармана снитч и, осмотрев его с разных сторон, прижался к нему губами. Ничего. Как и всегда, впрочем.       Неужели это действительно был его последний день в Хогвартсе? Последний день — и не будет больше уроков, разноцветных галстуков и нашивок на мантиях, коридоров, своенравных лестниц и пыльных, полных тайн уголков замка? А как же сам замок? Его тоже больше не будет?       А Ал?..       Судьба разведёт их в разные стороны, и что? Они больше не встретятся? Нет, конечно, встретятся. Лет эдак через сто. Гарри горько усмехнулся.       Интересно, а каким был бы этот день в его времени? Сидел бы он так же и предавался меланхоличным мыслям и воспоминаниям? Или отсыпался после бурной ночи в гостиной Гриффиндора? А может, рыскал по пещерам в поисках хоркруксов Волдеморта? Столько разных вариантов, а реальность — вот она, одна единственная, неповторимая.       Перед мысленным взором стали возникать картинки. Большое шумное семейство, два абсолютно одинаковых рыжих парня, возмущающихся: «Я не Фред! Он Фред!», ещё один рыжий, весь в веснушках: «Здесь не занято?» «Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу», — говорит девчонка с густыми каштановыми волосами. Первый полёт. Тот самый мальчик Невилл, обычно такой неуверенный и робкий, храбро вставший у них на пути. Великан, большой добрый друг, который забрал его в сказку. Зеркало, в котором навсегда спрятаны родители, смешной маленький домашний эльф, который всегда пытался действовать только во благо «сэра Гарри Поттера». Профессор, кормящий шоколадом; большой чёрный пёс, превращающийся в крёстного отца. Студенты из других школ. Драконы, русалки, сфинксы. Отряд. Первый поцелуй — «Это было мокро». Человек-кресло. Уроки Зельеварения, где — о, Мерлин, это что-то невероятное! — Гарри Поттер стал одним из лучших учеников. Дополнительные занятия. Альбус Дамблдор.       Внезапно Гарри почувствовал, как что-то тяжёлое легло ему на колени. Вздрогнув, он опустил взгляд на изрядно помятого Ала, пристроившего голову аккурат у него на коленях.       — Проснулся, а тебя нет, — пожаловался Дамблдор. — Пошёл искать, а ты как сквозь землю провалился.       — Но нашёл же? — улыбнулся Поттер.       — Мне плохо, — вместо того, чтобы ответить, простонал Ал.       Гарри рассмеялся, хотя понимал, что ждали от него сочувствия.       — Пить нужно было меньше, — назидательно произнёс он, пальцами расчёсывая спутанные волосы Дамблдора. Осознав, что снова делает это, он отдёрнул руку, но Альбус застонал, мол, продолжай.       — Что это? — зажмурив один глаз, Ал выхватил из руки Гарри снитч.       — Отдай! — Поттер попытался забрать крылатый шарик. Снитч стал для него чем-то личным, особо охраняемым, и показывать его хоть кому-то, даже Дамблдору, было неприятно.       — Снитч? Никогда не видел их вблизи, — удивился Ал, поднося золотой шарик ближе к носу. — Симпатичный. Откуда он у тебя?       — Поймал, — недовольно буркнул Гарри. — В свой первый раз.       — Какая двусмысленная фраза, — засмеялся Ал, но поморщился от ноющей боли. — Что это здесь?       — Где? — зевавший Поттер чуть не подавился воздухом. Неужели… если Дамблдор сделал это, то он же мог и…       — Да вот, царапина, видишь? — Альбус передал снитч Гарри. — Аккуратней с ним. Не так-то просто получить снитч, даже если ты же его и поймал.       Гарри его не слушал. Он всматривался в царапину, которой, он мог поклясться, раньше не было. Он досконально изучил снитч, но эта царапина… мог ли он её не заметить? Скорее всего… или это была простая царапина, а не какая-нибудь очередная загадка.       — Поверить не могу, — проговорил Ал, — что это мой последний день в Хогвартсе.       — Откуда ты знаешь, что последний? — на автомате спросил Гарри, убирая снитч в карман и всё ещё находясь в раздумьях о загадочной царапине.       — Ну, как бы я сдал экзамены, вчера был выпускной бал, сегодня едем домой…       — Нет, ты не понял, — перебил его Гарри. — С чего ты взял, что не вернёшься, скажем, в роли учителя?       — Я учитель? — засмеялся Ал.       — Почему нет? Из тебя вышел бы превосходный профессор. Отрастишь бороду, наденешь мантию, расшитую звёздами…       — Ой, не напоминай, — простонал Дамблдор.       Гарри засмеялся.       — Кстати, говоря о доме. Который час? — спросил он.       — Одиннадцать.       — Что? — Гарри хотел вскочить, но это оказалось не так-то просто. — Ал! Поезд через сорок минут!       — Не кричи, — пробурчал Дамблдор, заворочавшись.       — Ал, поднимайся. Ал! — Гарри почесал его за ухом, как котёнка.       Дамблдор недовольно засопел, но всё же принял сидячее положение. Только сейчас Поттер заметил, что он уже переоделся и более-менее привёл себя в порядок.       Гарри поднялся на ноги и требовательно протянул Алу руку. Тот с трудом встал.       — Надо же было столько выпить, — укоризненно пожаловался Поттер. — Мне пришлось практически тащить тебя в спальню.       — Извини, — Альбус попытался улыбнуться, но вышло не очень удачно.       — Ты что-нибудь выпил от похмелья? — поджав губы, сочувственно спросил Гарри. Дамблдор, поморщившись, кивнул. Как видно, это не очень-то помогло.       Вообще, Ал был очень расстроен. Тем, что перепил, тем, что отключился, тем, что так и не передвинул их с Гарри отношения на следующую ступень. Хотя выпускной бал прошёл… незабываемо, да.       — А ты что, не спал? — между делом поинтересовался он. Поттер покачал головой. — А что делал? Где и с кем? — уточнил Ал.       — С кальмаром, вон там, — Гарри рассеянно махнул рукой в сторону озера.       Альбус фыркнул, но тут же зажмурился.       Если с Алом дело обстояло плохо, то со всеми семикурсниками вместе взятыми раз в тридцать хуже. В спальне стоял невыносимый перегар. На полу около душевой была лужа рвоты. Гарри поморщился и взмахом палочки убрал её. В самой же ванной явно кто-то страдал сильнейшим похмельем.       — Вот видишь, — оскорбленно буркнул Ал, — в моём случае всё не так уж и плохо.       Гарри закатил глаза и, подойдя к своей кровати, вытащил из-под неё чемодан. В принципе, собирать ему было особо нечего — всё было готово ещё два дня назад. Вынув чистую рубашку, он быстро переоделся и бросил взгляд на Дамблдора, сидевшего на кровати и с мукой на лице и черепашьей скоростью бросавшего в свой чемодан вещи. Потерев глаза, Гарри отправился помогать. А какой у него был выбор? Он протянул Алу рубашку, которую одалживал. Тот схватился за неё, как утопающий за соломинку, и, прижав к груди, повалился на кровать.       — Эй! — Гарри возмущённо толкнул его в бок. — Я что, один должен собирать твои, между прочим, вещи?       Альбус промычал что-то вроде «Ну, Гарри, ну ты же со-олнышко…» и замолчал, больше не двигаясь, и только равномерное дыхание указывало на то, что он всё ещё был жив. Поттер выгнул бровь и только когда понял, что Дамблдор этого не видит, покачал головой, принявшись за сборы.       У Ала было очень — очень — много вещей. Одежда на стульях, спинке кровати, под ней, вчерашний костюм валялся на полу, в тумбочке чёрт ногу готов был сломить: фантики, обёртки, плитки шоколада, полупустые упаковки леденцов, а ещё всякие мелочи вроде фигур от шахмат или карточек от шоколадных лягушек. И письма, целая стопка аккуратно перевязанных лентой писем, исписанных почерком, который Гарри запомнил по многочисленным письмам, адресованным Альбусу, — почерком Лера. Взгляд Поттера цеплялся за отдельные слова и фразы — случайно, конечно же.       «Ты знаешь…»       «…Батильда пишет, что её книгу отправили на доработку…»       «Завязывай с ним, или…»       «Сходил на кладбище. Жутко там, но тихо. Пока шёл обратно, видел интересное надгробие…»       «Приезжай, Ал, тут жутко холодно без тебя!»       «Дьявольские близнецы скоро из меня душу вытрясут!»       «Приехал твой братец, приехал. Я не знаю, что буду делать эти несколько дней вместе с ним. Боюсь, либо он задушит меня во сне, либо я его. Но так уж и быть, повеселись там!»       «Целую за ушком… в шею… грудь… живот… и ниже, ниже…»       «Люблю тебя».       Среди них была и фотография самого Лера. Гарри внимательнее всмотрелся в черты лица: острые высокие скулы, полные губы, ямочка на щеке. Красивый. А если его ещё представить рядом с Альбусом, то получалась невероятно эффектная и прекрасная пара…       Бросив письма и фотографию поверх одежды, запихав туда же всё содержимое тумбочки, — с этим уж Дамблдор пусть сам разбирается! — Поттер вытащил из-под кровати фотоаппарат и водрузил его поверх чемодана.       — Альбус, — позвал он, похлопав Дамблдора по плечу. — Поезд через двадцать минут. Ал, кареты сейчас уедут, — тот никак не реагировал. — Ну и отлично! — Гарри поднялся с пола и, уменьшив свой чемодан, бросил его в карман джинсов. — Я тогда ухожу.       Альбус застонал.       — Да иду я, подожди.       Кое-как встав на ноги, он беспомощно посмотрел на чемодан с фотоаппаратом, стоявшие у его ног.       — Ты не поможешь? — подняв взгляд на Гарри, спросил он. — Если я сейчас буду колдовать, мы отправимся путешествовать во времени куда-нибудь в Древний Египет к крокодилам и жертвоприношениям богам.       Гарри глубоко вдохнул, но, глядя на Ала, всего из себя бедного и обиженного жизнью, взмахнул палочкой и уменьшил чемодан и фотоаппарат. Дамблдор продолжал стоять и смотреть на него.       — Что? — недовольно проворчал Поттер. — Может, мне их ещё поднять и положить к тебе в карман?       Альбус скорчил несчастную рожицу. Гарри исподлобья сверлил его взглядом… поднимая с пола чемодан с фотоаппаратом и засовывая их в карман брюк Дамблдора. Это было жутко неудобно, да ещё и жар отчего-то прилил к его щекам, а ехидно улыбавшийся Ал ужасно смущал.       — Не пей больше, — недовольно прошипел Гарри.       Альбус засмеялся, но смех этот быстро перешёл в кашель, и Дамблдор зажмурился.       Дверь ванной комнаты громко ударилась о стену и чуть не слетела с петель. Гарри даже подпрыгнул от испуга и злобно уставился на зелёного Малфоя.       — Что, Никки, — хмыкнул Ал, — перебрал слегка?       — Зато ты, я вижу, счастлив и готов к новым подвигам, — огрызнулся Малфой.       — Ты поторопись, — сдержанно улыбнулся Дамблдор, обводя взглядом валявшиеся на полу вещи. — Поезд через двадцать минут.       По манере, с которой говорил Альбус, Гарри не мог бы утверждать, что это говорил человек с сильным похмельем. Ал был улыбчив и слегка саркастичен — как всегда в общении с Малфоем.       — К сожалению, составить компанию мы тебе не можем, — Дамблдор пожал плечами. — Удачи, Никки! Ты приезжай летом. Лер будет рад, — ухмыльнувшись, Ал лёгкой походкой направился к выходу.       — Обязательно, — отозвался Малфой, взглядом сверля его спину. — А ты сделай уже что-нибудь со своим маленьким фетишем, — он бросил многозначительный взгляд на Гарри. — Возьми то, что хочешь, поиграйся и забудь.       Альбус остановился. Плечи его напряглись.       — Просто совет от друга, — любезно пояснил Николас.       Ал стиснул зубы, убеждая себя, что бить рожу Малфою он, во-первых, при Гарри не должен, и, во-вторых, сейчас просто чисто физически не может. Он прикрыл глаза, считая до десяти. Один, два, три… На спину между лопаток легла тёплая ладонь. Альбус обернулся и встретился взглядом с вопросительным взглядом Гарри.       — Идём? — спросил тот. Ал кивнул.       Когда они вышли на улицу, оставалось только две кареты, одна из которых уже тронулась с места. Гарри побежал. Ждать Малфоя и ехать с ним в одной карете его не прельщало. Кто угодно был лучше Малфоя. Дамблдору не осталось ничего иного, кроме как побежать следом.       Поттер, запрыгнув на подножку, забрался в карету. Устроившись на сидении, он перевёл взгляд на спутника… на спутницу, Агнесс Розье. Та не сводила с него прищуренного взгляда светло-карих глаз — возмущённого, неодобрительного и… ненавидящего. Да, кто угодно был лучше Малфоя. Кто угодно, только не Розье.       — Ты в следующий раз предупреждай, — через мгновение в карету запрыгнул Ал, — когда соберёшься сделать нечто подобное. Я старый больной человек… — заметив Розье, он замолчал и, сладко улыбнувшись, протянул: — Привет, Агнесс!       — Доброе утро, — елейно пропела та, сложив маленькие ручки на сумочке. — Как самочувствие?       — Прекрасно, спасибо. От одного твоего вида стало ещё лучше, — широко улыбнулся Ал.       Гарри фыркнул, но поняв, что это слегка неприлично, притворился, что закашлялся. Дамблдор вежливо похлопал его по спине       Некоторое время они ехали в молчании. Альбус с заинтересованным видом глядел в окно, как будто в жизни не видел ничего прекраснее разбитой дороги в узком проёме.       — Летние каникулы начались, — произнесла Агнесс, будто кроме неё этого никто не знал.       — Да, — просто согласился Ал.       — Чем собираешься заняться?       — Хотелось бы съездить на море, — Дамблдор расплылся в вежливой улыбке.       Гарри же ехал и ничего не понимал. Только вчера эти двое чуть ли не прилипли друг к другу, пока танцевали целых три танца, а сейчас вели такую милую светскую беседу, аж скрип зубов был слышен!       — Ого, — Розье округлила глаза и слегка подалась вперёд. — Я тоже хочу! Напишешь мне о времени и месте?       — Конечно. Как только обсужу с Лером — сразу же отправлю тебе весточку, дорогая.       Улыбка медленно сползла с лица Агнесс. Выпрямив спину, она уставилась на Гарри. Тот вопросительно выгнул бровь, но Розье никак не отреагировала — правда, и взгляда не отвела.       Конец пути они, к облегчению Поттера, проехали в тишине. Едва карета остановилась на станции, Агнесс, не дожидаясь, пока первым выберется мужчина и предложит ей руку, изящно спрыгнула с подножки и, больше не оборачиваясь, зацокала каблучками, направляясь к поезду.       Раздался гудок, возвещая о скором отправлении. Гарри, вылезая из кареты, бросил взгляд на «Хогвартс-экспресс», всё такой же красный и сияющий.       — Поезд, уносящий из детства, — вздохнул Дамблдор.       — Эй! — Поттер толкнул его в бок. — Именно он тебя сюда и принёс! Будь более благодарным!       Альбус улыбнулся и, приобняв его за плечи, направился к «Хогвартс-экспрессу».       Свободное купе нашлось быстро — и не удивительно, ведь весь поезд был в распоряжении максимум четырёх десятков человек. Устроившись на сидении, Альбус прислонился лбом к стеклу, наблюдая за подъезжавшей каретой. Малфой всё-таки успел.       — Ты их видишь? — внезапно спросил Ал.       — Что? — Гарри тоже посмотрел в окно. — Кого?       — Фестралов.       — А, — он откинулся на спинку сидения. — Да.       Альбус повернулся к нему.       — Я так хотел, чтобы ты спросил: «Каких ещё фестралов, Ал?», — горько усмехнулся он.       — Эй, — Гарри улыбнулся и успокаивающе положил руку Алу на колено. — Ты чего?       — Всё в порядке.       Раздался ещё один гудок. Поезд тронулся. Гарри смотрел в окно на медленно проплывавшие мимо домишки Хогсмида, на его спешивших по делам жителей, на Хогвартс, как гора возвышавшийся вдалеке. Он действительно уезжал отсюда? Он действительно покидал свой дом? Неужели это была правда? Неужели он больше не вернётся? Так трудно было поверить в это, ведь он всегда рано или поздно возвращался.       — Гарри? — позвал Ал.       — М-м?       — Не нужно возвращаться к магглам.       — Что? — засмеялся Поттер. — Это ещё почему?       — Они никогда не будут подходящим окружением для нас.       Гарри цокнул.       — Неправда. Магглы — такие же люди. Они могут быть такими же вредными, добрыми, умными и весёлыми, такими же пессимистами и оптимистами, так же любить, дружить и ненавидеть. Они такие же, как мы.       Альбус покачал головой и хотел было возразить, но Гарри продолжил:       — Руки-ноги, голова, тело у них такие же, как у нас. У них такой же мозг, среди них есть такие же гении, как ты. У нас не голубая кровь, Альбус, она красная, как и у них.       Дамблдор хмурился, то ли обдумывая всё, что сказал Поттер, то ли упрямо, но молча отрицая это.       — И где ты мне прикажешь жить? — фыркнул Гарри, словно ставя точку в бессмысленном споре.       — У меня, — улыбнулся Ал.       Поттер выгнул бровь, одним этим движением как бы ставя под вопрос здравомыслие Альбуса. Тот поник.       — Обещай хотя бы, что приедешь в гости, — потребовал он, хотя требование выглядело скорее как просьба.       Гарри вспомнил о стопке писем в чемодане Дамблдора, о фотографии, о человеке, который был на ней изображён и который ждал Ала дома. Вмешиваться в их жизнь будет грубо и просто неловко. Да и не хотелось ему этого делать. Он покачал головой. Альбус обиженно надул губу.       Следующие несколько часов они ехали молча. Ал всё ещё обижался, а Гарри дремал — усталость от прошлой ночи взяла своё.       Альбус смотрел на него, застывшего в неудобной позе, растрёпанного и до невозможности милого. Ну как, чёрт побери, можно быть таким… таким… Гарри? Он тихо фыркнул. «Гарри» что, теперь стало каким-то новым видом, насчитывавшим только одну особь? Удивительный вымирающий вид.       Поезд стал замедлять свой ход. Ал глянул в окно. Да, они приехали. Вон, отметил он, уже и платформа виднелась. Дамблдор покосился на Гарри, не в силах решить, обижается ли он до сих пор или уже нет.       — Гарри, — он легонько погладил его по щеке. Всё же обижаться было чертовски сложно. — Просыпайся, мы уже приехали.       Зелёные глаза распахнулись так резко, что Альбус отшатнулся от испуга. Гарри выглянул в окно и, убедившись, что Дамблдор оказался прав, потянулся. Что-то хрустнуло.       — Прости, — виновато улыбнулся он.       Поезд остановился. Гарри поднялся с сидения, жестом приглашая Альбуса идти вперёд. У самых дверей купе Дамблдор остановился.       — Ал? — позвал Гарри. — Что-то не так? Тебе нехорошо?       (2)Либо он сделает это сейчас, думал Альбус, либо сдастся, обрекая себя на то, против чего он так люто боролся, — обрекая себя на существование. Он глубоко вздохнул. Развернувшись, Ал приблизился к Гарри и, положив ладонь ему на шею и притянув к себе, поцеловал его.       О боги! Как долго он этого ждал! Как давно жаждал почувствовать, наконец, эти мягкие, слегка покусанные губы на своих губах!       Гарри даже не стал сопротивляться — то ли от неожиданности, то ли от шока, и Ал с лёгкостью проник языком в его рот, лаская, исследуя и играясь. И каково же было его удивление и счастье, когда Гарри начал робко и неуверенно, но отвечать! Теперь с чувством выполненного долга можно было и умереть. Нет, оборвал он свои размышления, умирать было пока рано. Впереди их ждала долгая и полная таких сказочных моментов жизнь.       Альбус отстранился. Взгляд его затуманился; хотелось большего, но не здесь и не сейчас. Позже, чуть-чуть позже.       — Увидимся, когда ты всё-таки приедешь ко мне, — прошептал он, прижимаясь лбом ко лбу Гарри и глядя на его подрагивающие ресницы.       А потом Ал стремительно развернулся и быстрым шагом покинул купе. Он спешил к выходу, буквально бежал, чтобы исчезнуть, пока Гарри не пришёл в себя, и чтобы последнее слово осталось за ним, Алом. Счастливая улыбка расцвела на его лице. Он сделал это, сделал! И это… этот поцелуй станет началом чего-то большего, сказочного и прекрасного.