Взломщик

Отсыпался Гарри целые сутки. Его никто не хватился: Рон и Гермиона были заняты собой, у семейства Уизли было полно и других забот, а все остальные так же нуждались в отдыхе. За это время Хогвартс более-менее привели в порядок. Расчистили лестницы, убрали обломки статуй, сняли поврежденные картины со стен. В большом зале тел почти не осталось. Кого-то забрали родственники, чтобы похоронить в семейном склепе, а тела Пожирателей перенесли в Отдел тайн для исследований. Снейпа, Фреда Уизли, Люпина и Тонкс было решено похоронить на школьном кладбище. Уизли не были против, а МакГонагалл настояла на остальном, думая, что Гарри не будет против подобного решения.

***

Немного отоспавшись и приведя себя в относительно нормальное состояние, Гарри аппарировал обратно в Хогвартс. И тут началось: Рон с Гермионой устроили допрос, где он был и почему ничего не сказал перед уходом. Поттер заметно стал раздражаться, но потом успокоился, сказав себе, что это всё-таки его друзья и они действительно могли беспокоиться. И тут его настигла Джинни. Она накинулась на него с объятьями: — Ты почему не сказал, что ушёл? Мы весь замок обыскали с Роном, чтобы тебя найти! — Джин, неужели я должен каждый шаг объяснять? Неужели ты думаешь, что мне не нужен отдых? Девушка сконфузилась, но потом снова обняла парня и продолжила: — Я тебя теперь никуда одного не пущу. Я скучала по тебе и сильно беспокоилась. Гарри вновь почувствовал укол раздражения. Когда же прекратится этот долбанный контроль со стороны всех, кому не лень? — Джин, пошли уже, а то опоздаем на церемонию. Уизли нехотя отпустила Гарри и, взяв его под руку, увлекла к Черному озеру, где уже начал собираться народ. Рядом с гробницей Дамблдора были установлены ряды стульев, на которых сидели родственники погибших студентов и мракоборцев. На небольшом возвышении стояли, перешептываясь, министр Бруствер и незнакомый мужчина средних лет, державший в руках плоские коробочки.

***

Через несколько минут началась церемония похорон. После погребения, на высокой трибуне, установленной прямо посреди берега, стал толкать речь Кингсли Бруствер. Были упомянуты заслуги перед магическим миром всех, кто теперь покоился на школьном кладбище и в семейных склепах. Похороны прошли пышно и красиво, но душевная боль Гарри только усиливалась. Министр, превознося подвиги героев, посмертно награждал их орденами Мерлина разных степеней, которые передавались родственникам погибших. На лицах присутствующих были разные эмоции, но преобладала радость. Гарри уже тошнило от этой радости: когда ты стоишь над трупом друга, а к тебе так и норовят подойти и радостно пожать руку, выразив благодарность за спасение магического мира, хочется заавадить каждого. Его бесило то, что похороны проходили совместно с награждениями героев. Но он стойко дотерпел до конца церемонии, и, подняв вверх палочку, первым зажег огонек, отдав последний долг перед мертвыми. Потом награждали героев живых. Рон, Гермиона, Гарри, Невилл и многие другие участники битвы за Хогвартс получили ордена и грамоты с благодарственными письмами. Кроме этого, каждому выдали мешочек с галеонами. Затем наступила очередь журналистов. Никто и не подумал оставить Поттера в покое. Вспышки колдокамер ослепляли, гул вопрошающих голосов нарастал, грозясь превратиться в головную боль. Кое-как ответив на пару вопросов, Гарри сделал попытку уйти, но журналисты не давали ему прохода, спрашивая самые разные вещи: от победы над Лордом, до имени будущей миссис Поттер. Уж теперь-то они, конечно, будут воспевать героя. Заавадить бы их всех, другого способа избавиться, видимо, уже не найдется. Поттер криво усмехнулся, глядя на обилие колдокамер, которые то и дело подлетали к самому лицу и щелкали, ярко вспыхивая, и нестерпимо воняя магловскими реагентами. Ситуация была спасена министром. Кингсли, наконец, сообразил: подошел с парой мракоборцев и заставил толпу журналистов потесниться и пропустить-таки героя. Но не тут-то было: провожая Гарри к замку, Бруствер долго и нудно распинался на тему будущего для Поттера, уготованного ему в Мракоборческом отделе министерства. Министр даже посулил Гарри пост главного мракоборца, лишь бы соблазнить парня на службу. После Кингсли эстафету подхватила профессор МакГонагалл с многочисленными вопросами по поводу дальнейших планов, и настойчиво порекомендовала вернуться в Хогвартс и окончить седьмой курс, как положено. Промямлив что-то в ответ, Гарри поспешил уйти в замок. Тут он снова попал в лапы к друзьям. Опять начались разговоры про будущее, Гермиона настаивала на важности обучения и буквально выбивала согласие на дальнейшую учебу от Рона и Гарри, Джинни опять прилезла к Гарри с объятьями, что в принципе было вовсе не характерно для нее, а Гарри списал всё на шок. Но разговор всё равно привел к тому, что Гарри стискивал кулаки, стараясь сдерживаться, чтоб никому не нагрубить. Через несколько минут бессмысленной болтовни Поттер решил подняться в башню Гриффиндора. Не успел он и шагу ступить, как к нему снова подошла Джинни. — Гарри, я не хотела говорить при всех. Мы встречаемся уже достаточно времени для того, чтобы сделать новый шаг в наших отношениях, как ты думаешь? — Я не понимаю тебя, прости. — Ну вот, — Джинни надула губы, — а я подумала, что ты хочешь быть со мной… — Джинни, ну конечно хочу… Прости, давай поговорим об этом позже. С этими словами Гарри ушел к мраморной лестнице, которая вела к гриффиндорскому общежитию. «Что-то с Джинни не так, она будто чего-то ждет, но всем видом показывает, что всё неискренне… Слишком навязчиво, слишком сладко говорит. Почему мне кажется, что всё фальшиво?»

***

Прошло два месяца. Казалось, общество должно уже успокоиться и перестать восхвалять героя и требовать встреч с ним и интервью в газетах, но, увы, всё продолжалось на том же уровне. Гарри устал постоянно уклоняться от хитрых журналистов, которые постоянно что-то вынюхивали. Его раздражало то, что все пытались управлять им и навязать свою точку зрения, свои принципы и желания. И никто, никто из них не спросил, чего же хочет сам Гарри. Успокаивал себя Поттер тем, что у него нервное расстройство, и раздражение — это естественная реакция организма на всё происходящее. На самом деле эти шестьдесят дней были настоящим адом. Куда бы Гарри ни шёл, за ним следовали фанаты, просили автограф, колдографии с ним, жали руку и снова хлопали по плечу, как своего друга. Совы ежедневно носили тонны писем: некоторые из них содержали вопиллеры, а некоторые — пропитанную любовными зельями бумагу, на которой восторженные фанатки описывали, на что они готовы ради ночи с героем. Бесконечные суды и разбирательства над Пожирателями требовали присутствия Поттера, как важного свидетеля, визиты в Министерство раздражали не меньше всего остального. Более того и дома, вернее в Ракушке, где он временно устроился с семьей Уизли, ему регулярно приходилось слушать наставления Молли и Артура, томные вздохи Джинни, видеть радостные взгляды друзей. Раздражение нарастало. Он хотел покоя и некоторого одиночества, но ничего не получалось. Кингсли продолжал вербовать Поттера в мракоборцы, Макгонагалл требовала, чтобы они с сентября шли учиться и сдавать Ж.А.Б.А. Надо было что-то предпринимать, но Гарри всё еще не отошел от битвы за Хогвартс. Он просто ел, пил, спал, не задумываясь о будущем и ничего не планируя.

***

В тот день ничего не предвещало изменений. Утро началось как всегда, со стука совы в окно. Забрав почту, Гарри ушел в ванную комнату. Хорошенько вымывшись и проведя все необходимые утренние процедуры, Поттер вышел из ванной. Он чувствовал себя на удивление хорошо, хотя боль в груди никуда не делась. Спустившись вниз, парень обнаружил всю компанию за столом. Молли Уизли, как всегда, хлопотала над плитой, готовя, судя по запаху, нечто безумно вкусное. — О, Гарри, дорогой, ты, наконец, проснулся! Как насчет отбивных и салата? — Спасибо, миссис Уизли. Молли положила несколько отбивных на тарелку и придвинула к парню миску с салатом. Остальные наблюдали за ними. Джордж сидел совершенно потерянный, вяло ковыряясь в своей тарелке. Билл и Чарли, поев, встали из-за стола. Рон не утратил аппетита ни на грамм, и сейчас так же набивал рот всем, до чего мог дотянуться. Миссис Уизли прибирая со стола за старшими детьми вдруг сказала: — А Рон с Гермионой решили пожениться. Гарри, может и вам с Джинни тоже…? Сыграли бы свадьбу в один день. После стольких испытаний, выпавших на твою долю, я желаю тебе только счастья, дорогой. Гермиона глупо улыбнулась и добавила Рону еще салата в тарелку. Странно всё это… Джинни прильнула к Поттеру: — Мам, давай пока не будем об этом. Всё еще впереди, правда, Гарри? Поттер несколько раз моргнул. Сколько можно давить и что-то требовать с него? Гарри понял, что задыхается от всех своих друзей и знакомых. От их беспокойных взглядов, от неискренней заботы, от гипер-опеки миссис Уизли. Он слишком устал оттого, что приходится постоянно под кого-то подстраиваться, что надо вывернуться и стараться никого не обидеть. Рона, который хоть и встречается с Гермионой, но завидует положению Гарри. Гермиону, которая уже сейчас начала зубрить учебники и вовлекает их в процесс. Джинни, которая постоянно намекает на помолвку. «Бежать! Бежать отсюда подальше! Бежать от удушливых объятий Молли и Джинни, бежать от завистливого взгляда Рона и глупой улыбки лучшей подруги Гермионы… Скрыться ото всех, так, чтобы не нашли, не достали… Как же меня тошнит от их неискренних чувств. Неужели нельзя быть проще? И обязательно так наседать на меня? Не-ет, однозначно надо отсюда уходить. И как можно скорее. Дурдом какой-то… У меня есть дом на Гриммо… Наверно лучше было сразу туда уйти, нет, понадобилось мне тут остаться! Идиот».