В любой жизни

      Очередной приступ астмы был похож на все предыдущие с одной лишь небольшой разницей. Находясь в полубессознательном состоянии, на грани сна и яви, Стив, кроме привычного давления на грудь и боли в горле от сильного кашля, ощущал что-то лёгкое, тёплое под сердцем, это даже было больше похоже на воспоминание об этих ощущениях. Оно призрачное, едва уловимое, но такое приятное, что страшно дышать, ─ так не хотелось спугнуть его. Там, в этом воспоминании, или чем оно было, кто-то находился рядом, этот человек яркий, солнечный, от него словно исходил свет, не слепящий, а нежный, апельсинный. Его не видно, лишь размытые очертания, но это и не нужно, хватало одного присутствия, чтобы почувствовать себя счастливым. И было так спокойно и просто, невесомо и естественно, как дышать.       Когда Стив пришёл в себя, он не помнил ничего из этого, словно всё стёрлось. И только какое-то странное, непривычное чувство появилось, нечто похожее бывает, когда не можешь вспомнить что-то, оно вертится на языке, мелькает в памяти, но постоянно ускользает. Было немного не по себе от подобного, но Стив списал всё на последствия приступа, стараясь не забивать голову такими пустяками. Забот и так хватало: недавно умерла мать, и теперь приходилось работать больше прежнего. Не то чтобы раньше он ленился, но просто сейчас стало ещё тяжелее, и отвлекаться на самокопание не было времени.       Когда Стив слёг от следующего приступа, всё повторилось снова, только теперь картина ощущений росла, словно дополнялась новыми детальками, как пазл. Но чувство счастья было неизменным. Не какого-то глобального масштаба, а тихое, уютное и домашнее. Нечто похожее Стив испытывал, когда мама пекла вкусный пирог на праздник и по квартирке расплывался сводящий с ума запах, или когда Баки откуда-то притащил парочку сладких, ароматных мандаринов, их липкий сок тёк по рукам, попадал в глаза и больно щипал, но это определённо было приятным воспоминанием.       Там, за туманной дымкой было почти то же самое: простые радости жизни, от которых сердце тем не менее готово было выпрыгнуть из груди. И присутствие незнакомого человека рядом дарило эту радость. За ним снова было не угнаться, лишь поймать движение руки или головы, ощутить тепло от прикосновений, таких обычных и в то же время особенных, услышать смех или отзвуки голоса словно из-под толщи воды. И человек хоть и был абсолютно незнаком Стиву, но он казался родным, близким, как Баки или мама, но немного по-другому, по-особенному.       Придя в себя, Стив не мог понять, откуда это всё взялось, почему он чувствовал подобное, ведь такого никогда с ним не было. И эти странные, безумно приятные ощущения, от которых тепло расползалось от солнечного сплетения по телу, незнакомые прежде… Словно приснился сон, замечательный и волшебный, и ты помнишь, что он был таким прекрасным, но вспомнить, о чём именно, не можешь. И это немного мучает и не даёт покоя, потому что очень хочется вспомнить, чтобы снова погрузиться в ту атмосферу.       Стив пытался отогнать эти чувства от себя, не зацикливаться на них. Иногда выходило, когда появлялись сотни важных дел и бытовых забот, мысли о необычном сне или видении улетучивались, но стоило освободиться лишь на минуту, как снова одолевало любопытство и замешательство. Особенно перед сном, и тогда Стив очень надеялся, что всё повторится опять и можно будет, возможно, разглядеть чуть больше, разгадать эту головоломку. Но, увы, сны ему, кажется, совсем перестали сниться. Он пытался даже нарисовать тот смутный образ человека, что дарил те касания, эмоции, но как нарисовать того, кого не видел никогда?..       После ещё одного приступа Стив понял, что эти сны приходят лишь в эти моменты, словно тот загадочный человек, как ангел-хранитель, навещает в сложные минуты и отгоняет страх задохнуться, успокаивает своим присутствием.       С каждым разом удавалось урвать, заметить чуть больше: как от улыбки изгибаются губы, а вокруг глаз появляются морщинки-лучики, линию шеи и плеч, длинные тонкие пальцы, тёмные волосы и ещё десятки мелких деталей, которые Стив бережно сохранял в памяти, чтобы после, когда образ соберётся целиком, нарисовать этого загадочного незнакомца.       Незнакомка, это была девушка. Стив это понял в первую ночь в казарме, наконец попав в армию. Приступа в этот раз не было, но была почти паника, мандраж от новой обстановки и чужих людей, близости войны и переживаний из-за этого. И когда ему удалось немного успокоить разбушевавшиеся чувства и заставить себя поспать, всё повторилось, как и во все предыдущие разы. Но теперь Стив увидел то, что очень давно хотел увидеть, ─ глаза. Они были такими завораживающими, пленяющими. Карие, как он и думал, с мягкими медовыми крапинками, в обрамлении густых длинных ресниц.       И было ещё кое-что: очень неожиданное и волнующее ощущение чужих мягких губ, которые накрыли его губы, легко и целомудренно, едва касаясь. Но было так неописуемо приятно, и от этого сердце замерло, сначала сильно ударившись о рёбра, а в животе свело лёгкой дрожью.       Стив никогда не целовался, да что там, он с девушками и разговаривать-то не умел. Поэтому стало немного обидно, что такое только во сне, ведь в реальности наверняка всё гораздо приятнее. А ещё он жалел, что теперь у него нет свободного времени, чтобы нарисовать эту девушку из видений, образ которой целиком сложился в памяти.       Пегги была на неё чем-то похожа, и характером, казалось, тоже. Стив не знал, почему создалось такое впечатление, но он был практически убеждён в этом. Но вот похожесть не стирала явных различий, как бы сильно этого ни хотелось. Но ведь та девушки из видений, она всего лишь сон, пусть и очень приятный, и это не значит, что Стив должен её искать или что она его судьба и всё в этом роде. Пегги красивая, сильная, смелая и самая необычная из всех, кого ему довелось встретить, а видение… Надо жить в реальности, а не фантазиях.       Уже после введения сыворотки Стив близко познакомился с Говардом, нет, он, разумеется, и раньше его знал, но теперь только достаточно, чтобы увидеть его вблизи. У него были те же глаза, что и в видении: карие с золотинкой. Это сбило с толку, потому что там, во сне, была точно девушка.       Стив успокаивал себя тем, что это всего лишь глаза, у тысячи людей на планете наверняка они такие же. Это ничего не значит. И стало немного спокойнее, а потом просто не было времени, чтобы думать об этом. Нужно было спасти Баки из плена, нужно было уничтожить десятки баз Гидры. Кругом война, не о глазах из снов надо думать.       В одну из ночей, перед операцией по поимке Золы, сон вместо привычного спокойного и тихого стал вдруг тревожным. Та девушка кричала и ругалась, просила прекратить всё это, остановиться, Стив видел, как слёзы наворачивались и прозрачной пеленой застилали радужку. Проснувшись среди ночи, он успокаивал себя тем, что это всего лишь переживания и стресс, и не придал значения.       В тот день он потерял Баки.       С тех пор сны стали беспокойными, и девушки там, за пеленой сознания, не было, радость и лёгкость ушли, оставив вместо себя напряжение и тоску, пустоту и серость. Стив бродил во снах словно среди густого молочного тумана, холодного, пробирающего до костей. Он не понимал, что происходит, почему она его внезапно покинула. Один раз даже промелькнула мысль, что она обиделась, ведь он не прислушался к просьбам.       Из всех баз Гидры осталась одна, последняя. Именно там Стив рассчитывал встретиться с Красным Черепом и отомстить за Баки. Именно там он хотел покончить со всем, что мучило всё это время, да, война с исчезновением Гидры не закончится, но почему-то казалось, что это будет последний рубеж, после которого что-то поменяется, и станет легче.       Всё смешалось и происходило слишком быстро, смазано, так всегда было во время сражений, но в этот раз непонятное беспокойство сидело за рёбрами. Разум еле поспевал за действиями, и понимание сделанного приходило уже после того, как тело на рефлексах реагировало на ту или иную угрозу.       Оказавшись в самолёте, на котором Череп планировал скрыться с базы, разобравшись с ним и поняв, что спасти Нью-Йорк от ракеты можно будет только если направить борт в воду, Стив почувствовал, как что-то обрывается, сердце начало загнано стучать, а перед глазами мелькали пятна. Он зажмурился, пытаясь их прогнать, но вместо облегчения голова начала раскалываться, словно её стягивали раскалённым обручем.       Вспышки красного и белого на тёмном фоне, тяжёлый запах крови, что-то мокрое на пальцах, на щеках слёзы. Кто-то на руках, сложно разглядеть сквозь туман перед глазами. Взгляд выхватил ставшие знакомыми черты лица, которое теперь было искажено словно от боли. Стив узнал девушку из видений. Ей больно и страшно, в глазах плескалась паника. Он понял, что пальцы влажные от крови, и этот липкий страх перешёл и ему.       Сквозь шум в ушах слышался рваный шёпот, в скачущем скрипучем голосе Стив едва узнал свой, это он что-то говорил. Разобрать сложно, получилось понять лишь некоторые слова и фразы.       «Тони, пожалуйста…»       «Потерпи, ещё немного, прошу…»       «Ты ведь Старк. А Старки не сдаются…»       Тони. Это её имя? Да, кажется, так. Но Старк, как такое возможно? Стив пытался разобраться, понять хоть что-то.       Резкая боль пронзила сердце, руки вцепились в штурвал, грозясь сломать его.       Она умерла. На его руках.       Стив успел это понять, прежде чем погрузился в лёд и мрак.