Абулия

POV Яши Отвратительно, когда тебя не замечают, хотя ты при этом никакими скрывающими чарами не пользуешься. Да, что там, просто ужасно! Особенно, если ты дракон. Разве что похлопают по голове, а то и вовсе до чего дотянутся, как собаку. Но гораздо хуже, когда ты в человеческом облике. У меня уже попа синяя — столько щипков ей пришлось выдержать от, казалось бы, приличных дам, в том числе почтенного возраста! А одна, довольно грозного и злобного вида, в шрамах и в полном вооружении (ну ни за что бы на нее не подумал!), так залихватски свистнула вслед, что у меня заложило уши и до сих пор немного дергается правый глаз. Но это все пустяки — я бы потерпел, только Аглаечка начинает меня избегать, когда я парень — сразу вспоминает, что раньше на мне верхом ездила: «Ты не в обиде, Яшенька? Неловко получилось…». Но я-то и сейчас не против. Только ей больше нравится, когда я дракон, или я чего-то не понимаю? За советом я решил отправиться к Косте. Он первый понял, что я разумное существо, а не ящер-мутант и вообще отличается здравомыслием и умением выпутываться из разных ситуаций с набольшей для себя выгодой. Да он, кроме привязанности к котам, никаких слабостей не имеет! Вот и сейчас вместе с Волькой Костик заседал в пабе и просто светился самодовольством — все у них путем, аж во рту липко стало от такой жизни. Не жизнь, а банка сгущенки. Без банки, конечно — банка немного жестковата, я пробовал. Они как раз отмечали важное событие: новоиспеченная княгиня Аглаечка пожаловала им охотничий домик и угодья в безраздельное пользование. Наверное, Агатка, как узнает, пришлет менталистов для освидетельствования, не сошла ли племянница с ума. Что ж, менталистов я еще не пробовал! Конечно, я не сказал Косте всего, просто спросил, как обратить на себя внимание: Костя вытаращил глаза и заржал, обрызгав нас пивом: — Обратись в дракона, балда! Я объяснил, что ничего не получиться, драконом она меня уже видела, и не только она, кто меня только не видел — такими фокусами никого здесь не удивишь. — Так это «она»… — Костя сразу скис, — у меня как-то с бабами не сложилось. — Надо показать себя с лучшей стороны, чтоб привлечь внимание достойной, — посоветовал Волька. — Как будто мухи слетаются только на мед, — ответил Костя, недовольно посмотрев на Вольку — такие познания в женской психологии его мужа (да-да, демоны пустоши их поженили по своим обычаям) ему не понравились: он вообще очень ревнивый. — Не от этих ли достойных ты по лесам прятался? Не видишь, у парня кто-то конкретный на уме, — и посмотрел на меня хитро. Похоже, моя тайная страсть недолго оставалась тайной. — Хотя в этом что-то есть… Распуши хвост и покажи, что она теряет! — Ничего она не теряет, у нее уже есть один муж и целый мир в придачу! — заныл я. А что, мне можно — я только пару лет как из яйца вылупился. — А вот этого не надо — ты должен быть суров и самодостаточен. Терпи и дрочи, и про хвост не забудь — чтоб веером. Будь рядом, дыши неровно, но лапы не распускай, они этого не любят. А здешние бабы еще и поотрывают все лишнее, если что. Волька кивнул: они могут. Тут Костику пришла в голову другая идея: — А если у вас тут, этот, матриархат, может, наоборот, пусть позволит себе чуток лишнего? А потом — давай, женись, раз сорвала цветок невинности. Волька обиделся: — У нас тут может и не так как у вас, по-простому, но такой примитивный обман — это перебор. Я совсем расстроился: — Я бы не против, и потом бы ничего такого не требовал, только… — Она тебя не хочет, — продолжил за меня многомудрый Костик. — Проблема… Нужен подходящий образ, вызывающий влечение… А если ты ее спасешь? Вот она будет в беде, а ты, как верный рыцарь, выручишь ее из замка злобного дракона? Принцесса обязательно влюбляется в своего спасителя. Нам в детском садике рассказывали, — стеснительно добавил он. — Спасал я ее, не от дракона, а просто спасал, — заверил я Костю. Костик стукнул себя по лбу, мол, помню, помню и не раз. — И где я еще одного дракона возьму? Разве, что папенька… Костик и Волька синхронно вздрогнули: — А вот папеньки нам только не хватало. — Может во мне есть что-то совершенно не привлекательное, — начал я и умолк, вспомнив, что другие дамы так не считают, и даже, наоборот, проходу не дают. — Что ты! — заверил меня Костик, накатив пивка. — Веришь, я бы тебе вдул! — В смысле, «побил»? — удивился я, Костик обычно миролюбивый, не замечал за ним особой драчливости. — В смысле — «трахнул», — объяснил Волька, сердито сверкнув глазами. — Но «вдул» тоже слово хорошее, вот и мне сейчас охота кому-нибудь вдуть… Глаза Костика подозрительно забегали, разговор для него начал принимать какой-то нежелательный оборот, поэтому он перешел к главным наставлениям: — В первую очередь, ты кто? — Ну… дракон, — ответил я. — Неправильно. Ты в первую очередь всего — мужик! Так и веди себя соответствующе. А не то, что некоторые, — и бросил осуждающий взгляд на Андрюшу, который, усадив себе на плечи визжащих близнецов, как раз приближался к ним, — все в бабских заботах, тьфу! — Пацаны, — весело обратился к ним Андрюша, — мы тут в футбол собрались играть, нам игроков в команду не хватает. При слове «футбол», глаза Кости потеряли осмысленное выражение, и, подхватив Вольку за руку, бросив пиво, он бегом устремился за Андрюшей на площадку, где уже разминались команды. Я кинулся за ними, обдумывая их путанные и нелогичные предложения. По-моему, я только что получил то, что называется «дружеским советом». От него не стало ясно, что именно мне делать, но сделалось как-то теплее на душе. Подбежав к большой площадке, заросшей зеленой травой, я хотел присоединиться к компании, но не тут-то было. — Баб и драконов не берем, — виновато пояснил Андрюша, — потому, что, во-первых, разврат и, во-вторых, Артурчик согласился только один мяч наколдовать. Я ничего не понял ни про футбол, ни про разврат, ни почему меня не берут, но, наверное, на моем лице что-то такое отразилось, и Андрюша нехотя сказал: — Ладно, на воротах постоишь. Чур, огнем не плеваться и когти не выпускать! На поле уже разминались участники, в основном официанты из близлежащих кафе, в также работники, э… облегченной промышленности, а в газовых одежках. Дамы устроились на зрительских местах, к ним присоединились туристы, торговцы начали носить сладости, а судья звонко засвистел в свисток. За Андрюшину команду согласились играть Альбертусовы маги, а сам Флавин выступал в роли рефери. Артурчик играть и судить отказался — в прошлый раз ему подбили каким-то образом глаз. «Досадное неразумение», — неискренне каялся Андрюша, а я с опаской посмотрел на мяч, вроде мягкий, как так могло случиться? Первые же движения вызвали ажиотаж на трибунах. — Эх, надо было о форме позаботиться, — огорченно вскрикнул Андрюша. Но маги наотрез отказались расстаться с мантиями, а их конкуренты — с пестрыми штанами. Оказалось, требуемых Андрюшей и Костиком «труселей», как и труселей вообще, ни те, ни другие не носили. Впрочем, дамам понравилось, они гукали и орали всякие пошлости, подбадривая игроков, Альбертус свистел, а я расположился на травке у ворот: игра сразу переместилась на половину противника. «Удивительное зрелище, не находите ли, любезная? Обратите внимание на игроков в шароварах, какие попки!» «Что вы, и это попки? Это кулачки младенца, не побоюсь этого слова. Только демонстрация силы другой команды, их горы мышц и интеллектуальная агрессия могут воодушевить истинного ценителя спорта». Услышав эти и подобные ничуть не тихие споры, команды еще наподдали, и борьба разгорелась не на шутку. Я тоже посмотрел, один раз, другой, и постепенно вместо игроков почему-то стал видеть цыплят потолще и цыплят постройнее. Даже облизнулся, так аппетитно выглядели их ляжки, но вовремя спохватился, — вот до чего это вегетарианство доводит! Наконец официанты, показав чудеса ловкости, а работники борделей — глубины соблазна, деморализовав противника, со всех ног рванули ко мне. Я даже растерялся. — Яша! — заорал Андрюша. Удар. Ой, кажется от неожиданности я проглотил мяч! Это привело игроков в неистовство, но вместо того, чтобы отругать меня за порчу инвентаря, они начали яростно спорить, призвав в свидетели Альбертуса, зрителей и всех известных богов, где я проглотил мяч — за или перед линией ворот. Флавин, приняв нелегкое решение, заткнул бороду за пояс и объявил конец первого тайма. Команды потянулись зализывать раны и принимать брачные предложения. Ко мне с подобным почему-то никто не поспешил — наверное, глотание мяча было не самым эротичным зрелищем. Аглаечка правда сказала: — Ловко ты его поймал, — но подошла к Кэсси, который также играл в нашей команде, и увела его под тень, я поплелся за ними, чувствуя себя третьим лишним. — Э, плохи твои дела, — сказал Костик, который еле отбил себя и Вольку от поклонниц и поклонников своих футбольных талантов. — Давай, поднажми! Где твоя брутальность? Не будь размазней. Не успел я придумать, как мне проявить эту важную мужскую характеристику, как раздался свисток и все снова кинулись на поле. На этот раз Андрюшенька, получив взбучку и новый мяч от Артурчика, наплевав на свою деликатность, которая выражалась в бережном отношении к лицам, носящим соблазнительные штанишки, снес пару прелестников и забил желанный мяч. Матч закончился. А у меня родилась идея. Я решил действовать хитростью. Все-таки у меня один поклонник имеется! — Кэсси, нужно поговорить. Кэсси был не против. Он потащил меня «для разговора» в большое здание, где показывали кино. Я никогда его прежде не видел и всерьез увлекся черно-белым изображением. Сначала меня смущали странно одетые мужчины и женщина, лицо которой показывали только с левой стороны (наверное правая была украшена каким-нибудь ужасным шрамом, а некоторые воительницы не любят хвастаться своими подвигами). Но когда один из мужей великодушно решил остаться совсем одинешеньким, чтоб спасти жизнь госпоже и ее первому мужу, я был тронут: какое самопожертвование! Кэсси почувствовав мое волнение, сжал мою руку, а потом поцеловал меня в губы. В зале было темно, поэтому ему не составило труда залезть ко мне в штаны. — Не так быстро! — что-то проблемы у меня со звериными инстинктами, если такая козявка может легко добиться желаемого, а я пасу задних. — Я хочу, чтобы ты поговорил с хо… с Аглаечкой. — О чем? — похоже, голова, помутненная желанием, плохо служила дорогому Кэссичке. — Обо мне, эгоистичная тварь! — рыкнул я, спасая от гаденыша остатки собственного достоинства. Кэсси очнулся: — О тебе? Кстати, я тебе курочку принес, — и действительно достал пакет с жареной курочкой: — Кушай, я знаю, тебе мяса хочется, — ласково сказал он и отодвинулся, чтобы не стеснять меня. И я подумал, может у меня все получиться, а Кэсси вовсе не такой эгоист, раз вспомнил о голодном драконе.