Не ангел и не демон

Едва слышное холодное дыхание зимнего ветра касалось макушки моей головы, немного колыхая волосы в разные стороны. Солнце вот-вот готово было скрыться за горизонтом, но его бледные лучи все еще пытались осветить верхушки заснеженных гор, будто не хотя расставаться с ними. Черные мрачные тучи шли с востока, создавая впечатление того, словно неминуемая беда движется на нас. Я чувствую странную тревогу и боль в груди, которая не дает мне покоя. Даже не знаю почему, но я все не прекращаю плакать, мое сердце чувствует неладное… Которое в скором времени должно свершиться. Осознание того, что я маленький беспощадный ребенок просто угнетает меня. Плачу не только из-за плохого предчувствия, но также потому, что я ничего не могу сделать. Холодная дрожь пробирает до косточек, но эта дрожь не от холода, а от страха, намертво пленившего меня. Но внезапно теплая рука гладит меня по голове и вытирает слезы. Мама несет меня на руках, еще сильнее прижав к себе. — Не плачь, — тихо прошептала она все еще продолжая бежать и не останавливаться. — Мамочка, — плачу еще сильнее, сжав своими ручками ткань её одежды на груди. Воздух становиться все холодней, оголенные ветви заснувших деревьев, немного покрытые снегом, трепетали все сильнее, будто предвещая о ужасе, который настигнет нас. — Где папа? — дрожащим голосом спрашиваю я, уловив слухом звенящие звуки соприкасающихся мечей позади. Но мама не ответила, она лишь ускорилась, а её взгляд стал все более обеспокоенным. Но не столько обеспокоенным, сколько разгневанным и в какой-то мере бесстрашным. Она не боится… Тех жутких созданий, что гоняться за нами. Почему они пришли? Мы же… Никого не трогали! Быстро стемнело. Мороз стал беспощадно обжигать лицо и руки. Но это не останавливало мою маму. Она все сильнее и крепче обнимала меня, пытаясь хоть как-то согреть. Пробегая мимо страшных и старых деревьев, она на мгновение обернулась назад. Подул студеный ледяной ветер, а вместе с ним с неба стали падать белые кристальные снежинки, которые впивались в тело как крошечные осколки стекла. Тучи решили ненадолго освободить небосвод из своего плена и дать вечной и прекрасной луне осветить это гиблое место, в котором мы очутились. Кругом были заброшенные руины, скорее всего от громадного здания, разрушенного кем-то или чем-то. — Они все еще гоняться за нами, — послышался до боли знакомый и приятный голос. Луна осветила темную фигуру мужчины, стоявшего неподалеку от нас. Он тяжело дышал и из его рта шел пар, он пытался отдышаться. Я слышу, как бешено и неритмично стучит его сердце, как он стиснул зубы, как течет маленькой струей горячая кровь и впитывается в ткань рубашки. На нем почти истерзанные доспехи, а ветер колышет его рваный плащ и черные волосы чуть ниже лопаток, которые освещает яркий, бледный и тоскливый лунный свет. — Папочка, — чувствую, как ком подошел к моему горлу, а все мое тело затрясло. Вонзив меч в замерзшую землю и немного опираясь на него, он протянул руку в сторону и на неё приземлился черный как ночь орел, сверкая своими свирепыми и кровожадными глазами. — Мой дорогой друг, ты сослужил мне верную службу, — ощущаю теплую ухмылку на его лице. Он завороженно смотрит на волшебную птицу, которая была олицетворением всей его сущности. — Нам не уйти от них, верно? — тихо спросила мама, медленно шагая к нему. — Они не остановятся… Их слишком много. Но я не позволю им отобрать нашу дочь, слышишь? Посмотрев на выражение лица мамы, я поняла… Мы обречены. Надежда медленно угасала в её глазах, яркое пламя веры стало потухать, когда горькие слезы покатились по её бледным щекам. — Уходите… — сказал он тихо. Сердце матери стало обливаться горячей кровью и готово было вырваться из груди. — Абигор, прошу тебя, — невыносимая боль в груди будто сжала легкие, не давая возможности нормально вдыхать воздух, — я не хочу потерять тебя! От этих слов, ему стало еще больнее. Я чувствую, как он использует последние остатки своей силы, чтобы держаться на ногах и держать в руках меч. Папа быстро направился в нашу сторону, а затем крепко при крепко обнял. Почему у меня такое чувство, будто я вижу его в последний раз? — Вы… Самое ценное и прекрасное, что было в моей грешной бесконечной жизни. Я смог познать что такое счастье и радость… — он отстранился и посмотрел на меня. Его окровавленная рука хотела погладить мои растрепанные волосы, но вдруг его что-то остановило. — Ты всегда будешь жить в моем сердце, — еле слышно прошептала мама. Паника и ужас все больше поглощают мою душу, погружая её в кромешную тьму. Дрожь в теле все усиливается. — Спаси наше дитя, — он нежно и ласково улыбнулся, коснувшись своими потрескавшимися и ледяными губами моего лба. — Папа? — завороженно смотрю на него. Но не успела я полностью окунуться в прекрасную глубину его алых глаз, как я почувствовала движение. Мама поспешно отдалялась от него, как можно быстрее бежав вперед и не оглядываясь. — Папа-а-а-а!!! — кричу что есть мочи, запрокинув голову и устремившись в проклятое черное небо отчаянными глазами, наполненными горячими слезами. Пытаюсь брыкаться, чтобы вырваться. Но руки намертво прижимают меня к дрожащему телу. Я чувствую, как горячая словно вулканическая магма, любовь в сердце отца придает ему сил, от которых ему теперь все нипочем: он готов сокрушить все на своем пути, убить каждого, кто посмеет побежать вслед за нами. Он будет задерживать тех существ до самого последнего вздоха, дав нам возможность бежать как можно дальше. Не знаю что со мной происходит, мысленно пытаюсь переубедить себя в том, что все это лишь отвратительный сон. Но неведомый голос внутри подсознания тихо нашептывает о том, что все это жуткая реальность. Слышу, как раздаются крики и вопли этих чудищ вдалеке. — Папочка, — продолжаю заливаться слезами, от чего ветер еще сильнее впивается в мои мокрые щеки, — почему они пришли за нами? Что мы им такого сделали?! — Они хотят отобрать тебя у нас потому… Что ты наша дочь. Но здесь нет ни капли твоей вины. Удивленно смотрю на неё. — Им нужна сила, что течет в твоих венах. Ведь ты создание небес и преисподней… — продолжила она. Я знаю что мама говорит правду, тем самым пытаясь отвлечь мои мысли об отце. — Мы с твоим папой очень сильно полюбили друг друга, а потом родилась ты. Но мы и предположить не могли, что такое вообще возможно… Ты — чудо, которое либо разрушит, либо изменит этот мир. Я не понимаю о чем идет речь. Она пытается собрать слова в своей голове в одно предложение, но от волнения у неё дрожат даже губы. — Что плохого в том, чтобы просто любить? — мой вопрос вогнал её в ступор. — Ангел и демон ни за что не могут быть вместе. Холодное оцепенение сковало тело, будто сама смерть насмешливо ухмыльнулась нам в спину. Я больше не чувствую… Его присутствие… Он… Умер??? Но мою мать это не остановило. Прикусив нижнюю губу до крови и продолжая плакать, она не оборачивалась и мчалась со всех сил только вперед. Крик внутри нарастал все больше, словно снег, который не прекращал падать на мертвую землю. Я смогла лишь громко вздохнуть, прежде чем закричать… Мне необходимо сделать это, иначе боль в груди разорвет меня на части. Но сделать это я так и не смогла… Мои веки медленно опустились и я погрузилась в крепкий сон. Мне сниться наш дом. Чистый и прозрачный пруд в саду под большой цветущей сакурой. Голубое и чистое небо. Теплое солнце. Родители держат меня за руки и мы идем вдоль длинной тропинки, выложенной обтесанными камнями. Я звонко смеюсь, радуясь тому, что теперь самостоятельно могу шагать. А мама с папой улыбаются и смотрят то на меня, то на друг друга. — Астарта! Проснись! Прошу тебя! — громкий голос рассеял сладкую пелену воспоминаний, которые посетили меня во сне. — Мамочка? — открываю глаза и смотрю на встревоженное лицо. Она облегченно вздохнула, а после опустилась на колени и поставила меня на землю. — Беги. Услышав это, я резко вернулась на землю. Широко распахнув глаза, я все еще не могла поверить в то, что услышала. — Мы с папой очень любим… Нет, будем любить тебя. Мы всегда будем рядом с тобой вот здесь, — она положила свою руку мне на сердце, а затем крепко прижала к себе, обхватив меня обеими дрожащими руками и судорожно целуя каждый сантиметр моей головы. От шока я не могу произнести и слова. Создалось впечатление, будто я уже умерла внутри. Я этого не переживу… — Послушай меня, — говорит и берет за плечи, уверенно посмотрев мне в глаза, — ты должна жить… Ради нас с папой. Наши смерти не должны быть напрасны. Мы умрем за то, чтобы ты смогла двигаться дальше. Эти слова заставляют мое тело покрыться мурашками. Кошмар пронзает мою душу тысячами ножей, беспощадно разрывая её на части словно остервеневшие ночные чудища. — Ни за что и никогда не говори о том, кем ты являешься на самом деле, поняла? Астарта, ты поняла меня? — сильно сжимает плечи и трясет меня. — Д-да… — Что бы не случилось, ни за что и никогда не говори кто ты. Живи с мыслью о том, что ты человек. Сейчас я готова провалиться сквозь землю, упасть в бездну, утонуть на дне океана… За что мне такое наказание? Это просто за то, что я родилась на свет? Я вздрогнула, услышав шаги позади. Кто-то двигался в нашу сторону. Но он был один. — Человек? — удивленно спрашиваю, повернувшись. — Ты хоть понимаешь, о чем просишь меня? — спросил мужчина, все время оглядываясь по сторонам и все быстрее направляясь на нас. Немного прихожу в себя и осматриваюсь вокруг: мы находимся на небольшой заснеженной поляне, на которой расположены какие-то развалины. — Ты моя последняя надежда, отец Михаил, — посмотрела она на него почти умоляюще. Тот тяжко вздохнул, а затем посмотрел на меня. Это был мужчина средних лет, но его лица я не могла рассмотреть, так как оно было скрыто во тьме длинного капюшона на длинной черной мантии. Он схватил меня за руку и быстро поторопился уйти отсюда, потащив меня за собой. — Мама!!! — кричу душераздирающе, обернувшись к ней и протянув вторую руку, надеясь, что она возьмется за неё. Но она все так же ласково продолжала смотреть нам вслед, а вскоре поднялась, повернулась к нам спиной и взмахнула своими большими небесными крыльями, расставив их по сторонам, словно щит, который оберегал нас. — Отпусти меня! Нет! Пожалуйста, не надо! — пытаюсь освободить вторую руку, которая вместилась в громадной мужской ладони и крепко сжала её, не собираясь отпускать. Но незнакомец лишь только ускорил шаг. Упираюсь ногами в землю, рыхля босыми ногами холодный снег, отмораживающий пальцы. Резкий удар. Все случилось так быстро, что я и пикнуть не успела, как потеряла сознание и в последний миг смогла почувствовать, как меня взяли на руки. В голове все никак не исчезал образ мамы, который я смогла увидеть в последний раз: широкие и длинные белые, немного с серым оттенком, крылья… Её длинные светлые волосы, которые колыхал ветер вместе в перьями, разлетавшиеся в разные стороны, и её бело-синее одеяние, волнующееся словно бескрайнее море, готовившееся к шторму. Складки на одежде чем-то наполнили мне волны, которые волновались все сильнее… Мамочка… Папочка… Почему… Глухая боль стала течь по венам, сердце пропустило пару ударов, а дыхание будто прекратилось вовсе. Распахнув глаза, я громко завопила так, что мой голос охрип. Я стала дергаться как в припадке, руки и ноги затряслись. Жизнь моей матери оборвалась. И я почувствовала, как рука пронзила её тело и вырвала сердце. Я чувствую абсолютно все… Задыхаюсь от боли точно так же, как и она. — Эй, посмотри на меня, — голос пытался привести меня в чувство, — прошу, просто посмотри на меня. Но я не могу этого сделать, у меня истерический припадок. Судороги сковывают все тело, здравый рассудок медленно покидает меня. — Теперь я тебе и мама и отец. Я в ответе за тебя… И если с тобой что-то случиться, то чувство вины погубит меня. Медленно перевожу взгляд и встречаюсь с карими глазами, которые молниеносно приводят меня в чувство. Меня несут сильные мужские руки, этот незнакомец необычный человек… У него длинные белые волосы и жуткие шрамы от когтей по всему лицу и шее. — Священник? — не могу сдержать своего удивления. В ответ он молча отвернулся и все продолжал идти вперед, проходя через лесные заросли. — Поплачь, станет легче, — прошептал он. После этих слов слезы сами по себе стали течь по щекам. Прижавшись к широкой груди, я тихо заплакала, закрыв лицо руками. Очнулась я уже лежа на твердой кровати, накрытая несколькими одеялами. На улице светило яркое солнце и звонко щебетали птицы. Я слышу громкий смех за окном. Это человеческие дети играют в снежки. Осматриваюсь вокруг: я на чердаке, деревянный потолок заостряется вверху в середине, тут только одно окно. Здесь практически ничего нет… Только кровать, на которой я лежу, большой стол, стул и какой-то шкаф в углу. Пытаюсь пошевелиться, но все без толку. Меня парализовало? — Очнулась? — спросил этот священник, зайдя в комнату и закрыв за собой скрипучую дверь. Смотрю на него. — Ты была без сознания несколько дней. Как чувствуешь себя? — садиться на край кровати возле меня. — Я… Не могу… Пошевелиться, — говорю, не двигая челюстью, лишь немного шевеля губами. — Не волнуйся, это пройдет. Тебе очень многое пришлось пережить. Большая ноша пала на твои маленькие хрупкие плечи. К тому же… Как тебя зовут? — А… Астарта. — Я святой отец Михаил. Сейчас мы в монастыре преподобного Гавриила. Теперь ты будешь жить здесь… И я твой опекун. В один день я потеряла все: дом, родителей… Я бы хотела умереть, но не могу. Мои мама и папа отдали свои жизни за то, чтобы я могла продолжать свое существование. Не могу же я подвести их. Я буду жить. И мои родители будут живы тоже... Находясь в моем сердце.