Шеймус Уолмс и доктор Хоппсон : "Одичалый"

1844 год — начало самой кровопролитной революции в истории. Хищники, превозмогая, по их мнению, гнет тирании со стороны травоядных, нашли в себе силы поднять кулак на своих узурпаторов. В свою очередь травоядный народ считали ,что борьба с инстинктами на пути сосуществования в современном обществе крайне необходимы. Любое сопротивление считалось несогласием с подобной политикой и являлось диким актом агрессии.Правда была на стороне травоядного народа,так они считали,однако никто не чурался в методах дисциплины.Лед революции тронулся ,а с ним и долгие года изматывающих обе стороны кровавый ветер перемен. Десять лет занял этот путь прежде чем каждый смотрящий яростью и непониманием были наконец готовы услышать друг друга. За это время погибло много ни в чем не повинных зверей,те кто уже истину каждого трепещущего за справедливость не услышат. Некоторые подробности о событиях тех времен до сих пор будоражат общественность . Их предпочитают многие молча держать в голове ,в надежде на лучшее будущее. Некоторые же до сих пор тот кровавый порыв ушедших дней прячут глубоко в сердце. И все так же молчат,но помнят.Дающий надежду 1854 год — наступает мир между хищниками и травоядными, где, в теории, мы все становимся друзьями, формально забывая старые обиды и вместе строя новое общество. Хищники прошли через многое, чтобы стать частью этого общества: война, окопы, смерть. В итоге всё действительно получилось, и я честно рад этому. Но слушая порой неоднократные рассказы о хищной отваге, я не могу взять в толк, как они так ловко управлялись с оружием? Так я рассуждал, стоя у барьера на стрельбище, в окружении своих друзей-стрелков из клуба "Ястреб".       В районе между деревушкой Эссекс и долиной Ледфорд находилось настоящее место паломничества всех поклонников стрелкового дела, от новичков-любителей до бывалых боевых ветеранов. Это был клуб стрелков " Ястреб", в котором звери, объединенные общими интересами, могли соревноваться в точности и способности управляться со стрелковым оружием, а также просто налаживать разрушенные мосты общения . То что когда то прорвало стену между взаимопониманием наших народов через кровь ,боль и печаль ,теперь является инструментом гордости и бахвальства. Что это как не ирония? Кто бы не явил свой звериный лик на порог клуба ,каким бы значимым ни было его членство, любой спор,конфликт или та же дружба отныне скрепляется соревнованием в точности и мастерстве орудия разрушений. Отрицать этот инструмент ,как опасное орудие прогресса ,было б несколько юно и поспешно,однако я характеризую существование его в целях каких его использовал клуб "Ястреб" более чем словом "достойно". Я никогда не был сторонником войны,а всегда был единомышленником примиряющих орудий. Полагаю это главное достижение клуба ,которым ему стоит гордиться. Клуб "Ястреб" находился на небольшой возвышенности, и для простоты подъема к нему вела аккуратная лестница, ступени были врезаны в землю. Ее порожки доходили до деревянной платформы, на которой находились столы и стулья для гостей. Позади стояло небольшое одноэтажное здание — сам клуб, куда могли заходить только его участники. Сюда часто приходили бывалые солдаты, участники революции, видевшие всю её жестокость. Тут им всегда были рады и пускали в клуб, в виде исключения. Такие посетители любили пропустить пару стаканчиков эля и рассказать уже сто раз рассказанную историю. В этих историях всегда много печали на одной чаше весов с геройской доблестью. Именно такие истории остаются на всю жизнь с его главным героем и слушателями.В этих историях не было доброй морали или понурых уроков ,однако каждый раз начинается рассказ с начала и все с уважением молча слушают до самого конца. Полагаю они возвращаются к тем временам снова и снова не из тоски по храбрым героям и великим победам. Им боязно,что их вложенный вклад в лучшее будущее будет забыт,стертым текстом на старом листе бумаги историй. Такова роль уходящих за горизонт ,с печалью оставляющих свое дело молодым. Такие визиты всегда ознаменовали ярые компании,споры,настоящую бурную жизнь и всегда были к месту клуба .Но все же одними из самых необычных гостей "Ястреба" являлись мы — врачи. Наша загородная больница "Касл Комб", названная так в честь великого врача, находилась ближе к долине Ледфорд. История ее тянется еще к временам революции, когда она была обычной школой. Для нас жизнь в этой больнице была столь однообразна и скучна, что мы всегда были рады возможности посетить клуб или похожую гордость местных окрестностей.       Сейчас, находясь на стрельбище, чувствовалось,что я тут совсем ни к месту. В моих лапах была непомерно тяжелая винтовка и, вдобавок, я не знал, как правильно стрелять. Меня окружили мои друзья из клуба, наперебой выкрикивая советы: как держать оружие, как прицеливаться, и прочее. При этом они создавали столько шума, что больше мешали мне, хотя я и не жаловался. Мне всегда было интересно в их свободолюбивом кругу ,а шум придавал духа веселья и свободы.       Наша компания была небольшой, но очень дружной. Братья Сид и Стэн; Тэд, к которому привязалось прозвище «Blockhead», из-за его косоглазия, придававшего ему глуповатый вид, хотя он был весьма сообразительным. Также меня всегда сопровождал мой друг Чарльз, но он всегда оставался в стороне, на местах для гостей, и тихонько пил сидр. Как можно было догадаться по видимым из далека очень длинным ушам на макушках коротышек, все мы были кроликами. Но в нашей компании был и юный хищник, ягуар. Его звали Рэндалл. Он еще совсем ребенок, но его никогда не воспринимали таковым, он рассуждал и вел себя, как взрослый. Да и стреляет он лучше, чем я. Бедняга остался один, без семьи, ее забрала революция. Но, несмотря на пережитое, он всегда был добродушным и беззлобным малым.       — Давай, Джон, приклад ближе к плечу! — прокричал мне Сид и прислонил винтовку к моему плечу.       — Нет, Джон, смотри не на нас, а в прицел, задержи дыхание! — добавил Стен, стоя за спиной брата.       — Сосредоточься! — Тэдди лежал неподалеку на траве и внимательно смотрел на мишени. Рэндалл молча сидел на пеньке и жевал,держа между острых зубов веточку колоска . Сзади, у входа в клуб, заиграла скрипка(2) ,а подошедшие гости поддержали музыку радостными возгласами.       — Нет-Нет.Вы не понимаете, парни, пол залога от успеха это — мотивация. Я покажу,Джон, если попадешь, подарю тебе свой револьвер, — улыбнулся ягуар. Когда Рэндалл пообещал мне тот самый револьвер, с которым его дед брал штурмом столицу, во мне проснулось чувство азарта. Мне захотелось стереть эту надменную насмешливую ухмылку ,а от того только сильнее прижал приклад . Рэндалл явно уверен,что я промахнусь,а тот лишь пожмет плечами и скажет "Ну раз пол залога на успех тебе мало,не садиться тебе за игровой стол,Джон".Вдохнув с силой воздух, я почувствовал запах свежескошенной травы и под напором легких вся грудь была подобно натянутой тетиве лука. Задержал дыхание ,затем правым глазом прицелился чуть в бок с поправкой на ветер и погодя лишь мгновение ,нервозно спустил курок .Выстрел пролетел до мишени, что была нарисована на дубе,разрезая воздух. Пуля угодила прямо в центр мишени. С непривычной отдачи приклада ,я чуть не потерял равновесие ,но братья тут же поддержали за плечи . Мне не верилось победе,глаза сосредоточились на полосе дымка из дула ствола. Словно то что произошел выстрел уже было чудом. Все звери, что были неподалёку, зааплодировали мне. Я был немного смущён, ведь мне просто повезло. Тем временем, кто-то позвал моих друзей, и они, похлопав меня по плечу, отправились в сторону входа в клуб. Рэндалл задержался.       — Вот, держи, я слово своё всегда держу. Будь осторожен, Джон, в наше время неспокойно... — проговорил Рэндалл, протягивая мне револьвер. Это был великолепный «Adams M 1851» ! Он был отполирован, и металл, блестя на солнце, слепил глаза. Я не сильно разбираюсь в оружии, но эта модель была известна практически всем.       — Спасибо, но какая может быть опасность, Рендалл, всё же закончилось? — удивился я, приняв подарок. Рэндалл посмотрел на меня странным полу обеспокоенным и полу озадаченным взглядом и, молча повернувшись, отправился в клуб. Ещё немного полюбовавшись револьвером и изучив во всех деталях, я спрятал его во внутренний карман и направился к Чарльзу, который всё это время сидел за столом, у входа в клуб.       — Хоть попал! — воскликнул я, сев за стол,вознося лапу вверх изображая знак победы(v) пальцами. Чарльз кивнул и протянул мне полпинты сидра.       — Не пойми меня неправильно, Джон,они надёжные ..кхем...джентельзвери и глаз вон тому кто скажет обратное, но я считаю, что они учат тебя дурному... — прочистив горло на неловко подобранном слове, Чарльз договорил. А после притих и опустил взгляд на стол. Я понимал, что моему другу было обидно, ведь это по моей инициативе мы отправились к "Ястребу" ,а после долгих уговоров моих приятелей из клуба по итогу бедняга остался в компании разве что своей персоны. Мне стало неловко,я должен был исправиться в его глазах,ведь я знал что Чарльз всегда был белой вороной среди простых мальчишек.       — Чарльз, наша дружба началась с тех пор, как мы начали практику, три долгих года назад. Неужели ты усомнился в этой дружбе? — спросил я, вызывающе посмотрев на него,обычно это срабатывало и мой приятель сдавал позиции. У Чарльза округлились глаза, и он отрицательно замотал головой.       — Нет, что вы, Джон. Мне кажется, что из-за идей в подобной компании у вас могут быть проблемы посерьёзнее пару пенсов долга. До добра их игры не доведут вас,дружище. Лучше расскажите мне, как ваша семья. Я слышал вы получили весточку, — с интересом произнес Чарльз, чуть подавшись вперед. Музыка продолжала играть, кто-то танцевал, кто-то смеялся, а моих друзей из стрелкового клуба в этой суете совсем не было заметно. В этот день было необычно солнечно. Что бы выдавить из себя не совсем приятную тему ,я слегка промочил горло, сделав глоток сидра.       — Ничего необычного, Чарльз, все так же возмущены моим протестом, — произнес я, не желая говорить о своей семье, и ,чтобы подчеркнуть свое недовольство, отвел взгляд в сторону. Я чувствовал, что Чарльз не поддерживал моего стремления стать врачом, так как для него, как и для общества, идти наперекор запретам отца было высшей степенью неуважения. От размышлений отвлек меня еще более странный посетитель, чем мы. На деревянную платформу поднялся немолодой койот. На нем был клетчатый пиджак и штаны, красный потрепанный жилет с одной недостающей пуговицей и черный галстук, а на носу красовалось пенсне. В лапах он держал книгу. С важным видом он посмотрел на скрипача, который в третий, а то и в четвертый раз заново играл одну и ту же мелодию, а после устало бросил взгляд на столик позади меня. Не долго раздумывая, он прошелся до столика и сел, открыв свою книгу. Внезапно я понял, что Чарльз в затянувшемся молчании на неприятной теме немного скучал.Все таки новостей бывает тут не часто ,которые можно было яро обсудить в нашем культурном обществе врачей ,а по тому решил поддержать разговор,переключив инициативу рассказчика на друга.       — А как у тебя дела? До меня дошли слухи, что у тебя возникли проблемы. От того ты оставлял практику? — спросил я Чарльза, который тут же оживился, но чуть поразмыслив, слегка поник. — Извини, не думаю, что стоило мне говорить.       — Джон, всё дело в давно разорванной дружбе, — сдержано проговорил Чарльз, уставившись в пустой стакан.       — Дружбе? — недоумевая, повторил я, посмотрев на свои карманные часы.       — Верно. Мое семейство Фостеров годами дружила с семьей Грантов, хищниками. Но эта ужасная революция разорвала все в пух и прах. Они теперь враждуют. И кто-то из Грантов угрожали моему отцу расправой. Пришлось ездить домой и вставать грудью за честь семьи. То была недолгая стычка.После приезжала полиция. Негодяя арестовали, — проговорил Чарльз, поправив галстук.       — Эй, не переживай, это все же закончилось. Удивительно, что такие случаи ни разу не попали в "Таймс". Но все-таки, всему ужасу приходит конец. Взять вот революцию, — проговорил я, решив утешить своего друга, видя, как он опасается за жизнь родных.       — Вздор! Чушь! — выпалил сидящий за моей спиной койот. Я медленно повернулся в его сторону.       — Простите, что вы сказали? — сдержанно, но с легким вызовом спросил я.       — Я сказал, что ваши слова полная чушь, — повторил койот и посмотрел мне прямо в глаза, оставив на столе открытую книгу.       — Я прошу прощения, но с кем имею честь говорить? — спросил я прежде, чем Чарльз успел открыть рот,однако тот сжал кулак и обеспокоенно бегал глазами от меня к незнакомцу.       — Ох, прошу извинить. Я Мариус Уайзби, изучаю историю. И я, при всем уважении, заявляю, что вы абсолютно неправы, — проговорил он и, встав из-за стола, одной лапой пожав лапы мне и Чарльзу, а второй быстро поднял пенсне и так же быстро опустил обратно. После он сел на свое место.       — Это почему же? — спросил я, переглянувшись с Чарльзом. Мариус пробормотал что-то, видимо вспоминая, и, прополоскав горло сидром, наконец был готов говорить.       — Революцию, как вы знаете, поднял Дерик Спайтвуд. Он смог понять, как обезвреживать ошейники, но довести дело до конца так и не смог. Эстафету лидера революции перенял его юный сын Риган. После этого, уже в 1854 году войска хищников входят в столицу травоядных. Перед Риганом был сложный выбор, но, не желая идти тираническим путем своих противников, он заключил мир. Олбэйн Холдфорт, представитель стороны травоядных, был отнюдь не глуп, и пошел на великие уступки ради мира. Я вообще удивлен, как этот старый олень еще жив, но Спайтвуд продолжает поддерживать мир, хоть о нем ничего и не слышно. Коль уж все закончилось, почему же тогда хищники нападают на травоядных, а травоядные презирают хищников? Я уверен, что ничего не закончилось. Это вздор! — завершил свою тираду историк и, посмотрев на нас, перевел дыхание.       Мне хотелось как можно быстрее избавиться от этой неприятной личности. Для меня это был очередной назойливый зверь, которому просто вшибли такие мысли и рассуждения в голову ,предрассудки и соседи. Найдя выход, я посмотрел на часы.       — Интересный вопрос… Большое спасибо за беседу, мистер Уайзби, но нам, к сожалению, пора, — проговорил я, указав глазами Чарльзу на выход. Он тут же поднялся.       — Какая жалость! И на что я надеялся? Что ж, господа, надеюсь, вы придете к тому, к чему шли, и не будете сожалеть о своем выборе. «…И услышал я голос, грому подобный. Это сама Смерть мне сказала: «Иди и смотри!», — процитировал Мариус и залпом допил свой сидр.       — Всего хорошего, — проговорил я на прощание и, встав из-за стола, направился к выходу вместе с Чарльзом.       — И всё же, как ваше имя, сэр? — вдогонку прокричал мне Мариус. Мне жутко не хотелось говорить, из-за этого могут быть проблемы, пристанет еще, но правила этикета не позволили мне проигнорировать его вопрос.       — Джон Хоппсон, — ответил я, выдав прощальный жест. Так мы вместе с моим другом направились обратно в больницу с тяжелым осадком, у нас была пища для долгих размышлений. И даже тогда я не мог представить, насколько Мариус мог быть прав, а я — ошибаться. Сказочные деньки мира ждали нас не позади.Их силуэты лишь мелькали в дали ,там где простирается длань горизонта .