чуть больше положенного;

Всё, что мне надо, это чтоб кто-то любил меня

Я буду в порядке

Gray, Simon Dominic, One — Comfortable

До приезда ребят остаётся три дня и Грэй идет на поправку, хотя он всегда сложно переносил любые болезни, начиная обычным насморком и заканчивая высокой температурой с последствиями. Кисок больше не лезет, только приносит лекарства и еду, но только в компании все-таки ночует, на диванчике в гостиной. Грэй заметил, когда в очередной раз вышел попить воды посреди ночи. На душе стало как-то тепло, ведь хёну на него не все равно, раз уж он здесь. Но обида не ушла и видимо в ближайшее время не собиралась. В одну из таких ночей на Чона нахлынули воспоминания их не очень приятного разговора, и он поймал себя на мысли, что Сонхва его привлекает, именно поэтому он сейчас дрочит на него, опустив руку в боксеры. Его голос, его миниатюрный рост, выпирающие ключицы и красивые бедра, губы и милая родинка на левом ухе — все это возбуждает не на шутку. — Ах, наверно я сошёл с ума, потому что у меня уже давно никого не было, — разговаривает сам с собой Кисок. Грэй выходит из своей студии словно по расписанию просто попить воды, а Самди тут ну просто так дрочит именно на него. Они сталкиваются взглядом и становится до жути неловко. Первым тишину нарушает младший: — Прости, я не знал, что ты тут и это, я пришёл воды попить, — неуверенно мямлит Ли. — Но я уже ухожу, если что. Кисок успевает схватить Сонхву за руку, до того как он откроет дверь своей мини-студии и погрузится дальше в сон. Они опять начали игру и опять лидирует Чон Кисок, всё привычно. Грэй ударяется головой об эту самую дверь, а Самди так близко, что кожа плавится от его дыхания. Все запредельно опасно, но Кисок ведь рисковый пусанский парень. Он прикасается к манящищим губам и не встречает никакого сопротивления в ответ. Поцелуй в корне отличается от предыдущего, да и на Кисока не похоже, частично только. Все слишком медленно и нежно, и Грэй плавится от такого мимолетного прикосновения губами, сжимая руку хёна своей. Чон кладёт руку на талию и притягивает ближе к себе, так что пространства между телами почти не остаётся. Губы СЕО уже блуждают по шее Сонхвы, а сам парень тихо стонет, явно наслаждаясь моментом. Он не хочет думать о том, что будет завтра или послезавтра, он хочет только сейчас и он это получает. Тем временем Кисок продолжает исследовать шею Сонхвы, где-то сильнее засывая нежную кожу и оставляя яркие пятнышки, которые на следующий день превратятся в яркие метки. Просто это было его внезапным желанием. Грэй пытается сдерживаться, но получается и правда плохо, потому что тональность его стонов выдает его с головой. Ему просто нравится. Кисок останавливается и прекращает свои действия, пристально наблюдая за закрытыми глазами рядом стоящего парня, который впрочем еле держится на ногах. Он наклоняется к у его уху и шепчет: — Сонхва, посмотри на меня, я хочу сказать тебе кое-что важное, — Грэй мгновенно открывает и смотрит, но красные кончики его ушей показывает его смущение и это так мило, что Чон тепло улыбается, наверно так, как улыбается очень редко, от души.— Прости меня пожалуйста, я был таким мудаком. И я опять повторяю свои ошибки, — он опускает взгляд и замолкает, а спустя пару секунд уверенно продолжает. — Я не хочу делать тебе больно и знаешь, я не хочу, чтоб всё повторилось вновь, как с ней. За несколько дней я многое осознал и, — он останавливается и поднимает взгляд на Грэя вновь, и молчит — чёрт, я правда не знаю, что сказать. Ты хочешь со мной встречаться? Я — на секунду Самди задумывается, после чего опять улыбается, так по-доброму — обещаю тебя не обижать и любить, прости меня, пожалуйста. Но Грэй тоже молчит, он вообще не думает отвечать, вместо этого он просто целует Кисока в уголок губ и обнимает. Конечно же он простил его, всё любящие люди прощают, закрывая глаза на обиды. Тем временем директор опускает руки на бедра парня и целует где-то под подбородком, а потом в то самое левое ухо, где находится большая родинка. Кисок снимает домашнюю футболку Грэя и поднимает его на руки, заставляя первого сцепить свои ноги на его тазобедренных косточках. Сонхва оказывается вновь прижатым к двери, из-за чего запрокидывает голову назад сильнее, издавая протяжный стон, пока Кисок иммитирует движения. — Хочешь полетаем? — внезапно спрашивает Кисок и громко смеется, а потом он начинает крутится в темпе вальса по студии. Собственно, так они и доходят до дивана, точнее не доходят, Чон опрокидывает их, находясь сверху, конечно же. Он вновь влажно целует Грэя, проникая языком вовнутрь рта и проводя им по небу. Чон растегивает ширинку на черных, обтягивающих стройные ноги, джинсах и стягивает их вместе с бельем. Сонхва лежит перед ним полностью голый и это начинает смущать настолько, что он краснеет и сводит ноги вместе. Кисок раздевается и вновь возвращается к губам Ли, заставляя их гореть пламенем. Наверно целовать эти губы станет его новым фетишем. Он разводит его бедра в стороны, невольно задерживаясь подольше на внутренней части, а потом сцепляет чужие руки над головой, показывая кто здесь главный. Сонхва смущён до предела, а Кисоку это очень даже нравится. Грэй тихо говорит: — Кисок, мне страшно. Ты же знаешь я никогда не трахался с парнями и — он не заканчивает, потому что Самди наполняется к его уху и шепчет: — Я рядом, не бойся. Вначале будет больно, но ты же потерпишь, мм? — этот шепот заставляет кожу покрыться мурашками, а сердце забиться чаще. По шее течёт одинокая капля пота, которую Чон поспешно слизывает. Грэй доверяет ему, и страх куда-то пропадает. Кисок находит какой-то крем на полу и размазывает его по пальцам, принимаясь растягивать парня. Первый палец для Грэя болезненный, но терпимо; после второго в глазах появляются темные пятна и становится больно. Кисок целует впалый живот и медленно спускается к истекающему смазкой члену, вбирая в рот головку и посасывая. Боль постепенно проходит, и Грэй громко стонет, да так, что это могло стать фишкой в новом альбоме Джебома, наверно в ремиксе излюбленной mommae. — Хм, смотри не сорви свой сладенький голосок, Сонхва-я~ — Кисок понижает свой голос до предела и дразнит его, явно провоцируя. — А ты потом отсосешь мне? Хотя для начала, попроси меня тебя трахнуть,— Самди вытаскивает пальцы и ухмыляется. — Ну, Кисок, пожалуйста, — тянет младший, ворочаясь на диване и пытаясь найти более менее удобное положение. — Кисок что, я не понимаю, — смеется Чон. — Я уже давно Кисок, попроси немного внятнее и назови меня хёном. — Кисок-хён, ты тупой или как, может быть уже потрахаемся? — Сонхва разозлился и смотрит из-под челки так, что похож на обиженного ребенка, которому не дали конфетку. — Ты такой милый, — Чон проходится языком по нижней губе, и опускает руки на член вновь, обхватывая в кольцо и оттягивая большим пальцем крайнюю плоть. Второй рукой старший медленно входит, заставляя Грэя громко прокричать. — Тсс, Сонхва, расслабься, всё хорошо, — проговаривает в ухо, продолжая надрачивать младшему. Первые толчки всё ещё отдаются болью для парня, но уже не так сильно. Кисок проводит языком влажную дорожку от пупка до сосков, после чего вбирает один, покусывая, а со вторым играется, совершая более резкие толчки. Сегодня Грэй все-таки срывает голос. — О да, твой голос просто создан для стонов. Будем трахаться всю ночь, малыш? — Кисок, никакой ты не романтик, — младший тяжело дышит и движет бедрами ему навстречу — поцелуй меня. И Кисок целует, поднимает подбородок и властно целует, а потом перемещается на ухо и посасывает мочку. — Ты пидр, хён, — заключает Грэй. — Но моему Сонхве нравится, да? Грэю не надо даже отвечать, он кончает от этого голоса так и не притронувшись к себе. Комната наполняется громким протяжным «кисоооооок» и Чон кончает следом, влажно целуя донсена, куда-то в линию подбородка и не удерживается, от того, чтоб поставить засос и там. — Обещай, что будешь любить меня, — Грэй утыкается носом в мокрую шею Чона, и чувствует, что это не так, как у всех. — Только если ты назовешь меня хёном, мне так нравится, — улыбается Кисок и ждёт. — Ну хееен, обещааай, — тянет Грэй, и это так мило. — Окей, детка, — Чон зарывается пальцами в черные волосы донсена и целует в нос, собирая по пути все встречающиеся родинки. Сонхва смеется, кажется он счастлив. — Ты простил меня? — Ты мудак, Кисок, — он бьет Чона по плечу и смотрит в глаза — не обижай меня больше, я не смогу так больше. Ты мне нравишься, — младший вновь краснеет, на что Чон улыбается. Оказывается у всего есть шанс. У звезд конечно нет второй жизни, но на смену старым приходят новые. Оказывается, так и у Грэя, у него появляются другие звезды.