Доверие

      Сказать, что она нервничала, — ничего не сказать. Спасательная миссия требовала от всех участников показать вершины своего мастерства, и Реджина никак не могла отделаться от смутного ощущения беспокойства. Она не была уверена в остальных.       — Вы помните план, да? — осведомилась она, и Руби закатила глаза.       — Да, Реджина, в тысячный раз, мы помним.       — Простите. Просто… неважно, — Реджина сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить сердцебиение. Руби ответила ей сочувствующим взглядом, показывая, что всё понимает.       — Что он делает? — раздался голос принца-идиота, то бишь Чарминга, и не успела Реджина посмотреть на Румпельштильцхена, как на вопрос ответила Голубая фея.       — Полагаю, он накладывает заклинание.       — Или проклятие, — предположила Руби, и Реджина почувствовала, как у неё внутри всё оборвалось.       — Мы должны проникнуть внутрь. Должны остановить его, пока он не причинил моей дочери серьёзный вред.       — Мы должны удостовериться, что всё идёт по плану. Если он заметит, что мы приближаемся, мы проиграем. Мисс Лукас, вы готовы?..       — Да, но… можно мне немного уединиться? — попросила Руби, и все отвернулись. В звуках, издаваемых девушкой во время перевоплощения, не было ни намёка на удовольствие.

…SQ…

      — Они придут за мной, ты ведь понимаешь, правда? Они придут и не оставят тебе ни единого шанса, — попытка Эммы сфокусировать взгляд на Румпельштильцхене снова потерпела неудачу. Её мутило, голова кружилась, а вся комната неустанно ходила ходуном.       — В самом деле, дорогуша? Я, Тёмный, не имею ни единого шанса против вашего отважного отца и беременной матушки?       — Стоп… откуда ты знаешь, что она?.. — мужчина, стоявший в шаге от неё, обладал множеством различных талантов, но это не мешало ему раз за разом удивлять её. — Вообще-то, тебе нужно беспокоиться не только на их счёт.       — Ох? А кто ещё, позвольте спросить, придёт вас спасать? Надо полагать, вы не считаете, что ребёнок станет вашим Спасителем?       Зрачки Эммы расширились. Генри тот ещё выдумщик, но на этот раз ему лучше воздержаться от глупых поступков. Хотелось верить, что кто-нибудь за ним присматривает и защищает.       — Например, Реджина, — в ответ на это Румпельштильцхен расхохотался, и Эмма нахмурилась.       — Она не понаслышке знает о моих способностях и не посмеет бросить вызов. Кроме того, она наверняка обрадуется возможности избавиться от вас. Она сможет вернуть своего сына. Когда вы исчезнете из этой книги, она получит долгожданный счастливый конец. Мы оба, вы и я, знаем, что это всё, чего она на самом деле хочет, — Эмма стиснула зубы, пытаясь не зацикливаться на словах, но они задели за живое. Отчасти из-за собственной убеждённости в том, что окружающим без неё лучше, что все они хотят, чтобы она исчезла из их жизни.       — Она… Я… Мы…       — Что? Думаете, ей есть до вас дело? Вы слабее, чем я себе представлял. Вы разве не знаете? Любовь — слабость. Реджина знает это лучше, чем кто-либо другой. Она не будет рисковать ради вас. Что ж, на чём я остановился?       — Ты собирался отпустить мою дочь и сдаться! — Эмма повернула голову на голос Дэвида и не смогла сдержать улыбку. Он крепко сжимал рукоять меча, а прямо за ним стояла Руби. По крайней мере, Эмма считала, что это — Руби. Она не знала никого другого из горожан, кто бы ещё мог оказаться оборотнем.       — Ох нет! — Румпельштильцхен издевательски захихикал. — Вы поймали меня. Что бы ещё я мог сделать?       Волна магии вырвалась из ладони Тёмного и устремилась в сторону Дэвида и Руби. В тот же момент мужчина вскинул меч и отразил атаку. По лицу Румпельштильцхена мелькнула тень разочарования. Горе-спасители определённо заслужили чуть больше внимания. Когда Тёмный во второй раз замахнулся на них, он выглядел более сосредоточенным и серьёзным.       С позиции, которую занимала Эмма, атака походила на светящуюся волну энергии, сметающую всё на своём пути, стремительно приближающуюся к отцу и подруге.       Румпельштильцхен исчез в клубах дыма за секунду до того, как Голубая фея взмахнула рукой в его направлении, а потом появился за спинами Дэвида и Руби. Прежде чем кто-то успел отреагировать, он резким ударом поставил принца на колени, а магическим — отбросил волчицу к противоположной стене, на прялку. Она болезненно заскулила, из последних сил пытаясь подняться на лапы.       Поднимаясь, Нолан сделал выпад ногой, чем вынудил Румпельштильцхена отскочить в сторону. Затем направил меч прямо на ухмыляющегося чёрта, явно уверенного, что из этой игры именно он выйдет победителем.       Поскуливая после столкновения с прялкой, Руби встала на лапы, а через мгновение, утробно зарычав, снова бросилась на Тёмного. Небрежный взмах запястьем, и волчица снова отлетает к стене: щелчок пальцами — превращается в камень.       Попытка Руби отвлечь позволила случиться двум вещам. Во-первых, Голубая фея сумела подобраться достаточно близко, чтобы наложить заклятие полного обездвиживания. Зрачки Тёмного расширились, когда он, отвернувшись от волчицы, увидел в считанных дюймах от своей шеи волшебную палочку. Собрав всю магию до последней капли, фея обрушила её на Румпельштильцхена.       Серые глаза загорелись огнём, когда мощная волна прошла через его тело, лишая возможности двигаться, и маг напрягся в попытке высвободиться из магического захвата.       Вопрос времени, когда он вырвется на свободу, поэтому Дэвид и Голубая фея приготовились к следующему раунду.       Во-вторых, пока Румпельштильцхена отвлекали, Реджина не теряла времени даром. Подкравшись к Эмме, она пыталась избавить её от зачарованных верёвок, удерживающих на месте.       — Честно говоря, мисс Свон, вы в такие ситуации вляпываетесь… — Реджина старалась, чтобы голос звучал раздражённо, но от Эммы всё равно не скрылось проскользнувшее облегчение. Она бы соврала, если бы сказала, что сама не испытывает облегчения.       — Ты действительно… — слова застряли в горле, и Эмма закашлялась. Она чувствовала себя так, будто что-то выкачивает воздух из лёгких. — Ты действительно пришла за мной.       — Естественно, — Реджина взволнованно посмотрела на Свон. — Ты думала, я просто оставлю тебя?       Эмма стыдливо отвела глаза, коря себя за то, что она сомневалась в женщине.       — Румпель… он говорил всякое. Мне показалось, что ты будешь не против, если я исчезну, — её лицо исказила гримаса боли. — Ты бы обрела счастливый конец с Генри, — Эмме всё сложнее и сложнее было держать глаза открытыми.       — Я бы не сделала этого. Не бросила тебя, — когда глаза Эммы закатились, а голова откинулась назад, Реджину накрыла паника. — Нет! Не закрывай глаза. Смотри на меня, мисс Свон! Эмма!       В конце концов, ладони Реджины засветились, и ей удалось разорвать магические путы. Эмма беспомощно повисла у неё на руках, и бывшая королева покачнулась. Попытка удержать Свон в вертикальном положении отозвалась острой болью в плече. Реджина резко развернулась и оказалась лицом к лицу с разъярённым Румпельштильцхеном.       У него не заняло много времени справиться с заклинанием матери-настоятельницы. Фея значительно уступала ему по силе. Реджина увидела, что она лежит, свернувшись калачиком, рядышком с Руби. А вот Чарминг, судя по всему, намного крепче, чем кажется на первый взгляд. Из него вышел прекрасный мечник, и Румпельштильцхену пришлось попотеть. Или ему просто повезло. Как бы там ни было, даже Прекрасный принц оказался недостаточно хорош против тёмной магии. Он, повторив участь Руби, возвышался каменным изваянием.       — Значит, правда, — тонкие губы растянулись в усмешке. — У тебя чувства к Спасительнице.       Реджина шумно втянула воздух.       — Я… Да.       — Я думал, ты выучила урок с первого раза, дорогуша, что любовь — это слабость. Что ж, с удовольствием отниму её у тебя. Совсем как твоя мать когда-то поступила с бедным конюхом.       — Если собираешься вырвать ей сердце, то напрасно тратишь время. Кора пыталась, но Эмма — дитя истинной любви, что делает её неуязвимой, — Реджина наблюдала, как по лицу Румпельштильцхена расплывается дьявольская улыбка.       — Уже нет. Я ослабил её.       — Зачем ты это делаешь, Румпель? Разве ты принёс ещё недостаточно горя?       — По той же самой причине, по которой погиб твой конюх! По которой, я наставил тебя на путь тьмы и вручил проклятие. Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы найти сына.       — Что заставляет тебя думать, что он вообще захочет видеть такого труса?       Зря она сказала, определённо не стоило этого делать. Глаза Румпельштильцхена блеснули гневом, а над ладонью заклубился сгусток тёмной энергии, которым он запустил в Реджину и бессознательную Эмму.       Не раздумывая ни секунды, Реджина заслонила Свон собой и мысленно приготовилась принять смерть или, что хуже, неизмеримую боль. Но через мгновение, не почувствовав удара, открыла глаза.       Они с Эммой находились в окружении слепящего белого света, который, казалось, исходит от самой Спасительницы.       Глаза Эммы были открыты, и хотя взгляд казался осмысленным, Реджина видела — что-то не так. Изумрудные глаза скользнули по Реджине, а потом Эмма выпрямилась во весь рост и плотно сжала челюсти.       Проигнорировав попытку Реджины остановить её, Эмма шагнула навстречу Румпельштильцхену и впилась в него взглядом. Тёмный рассмеялся и усилил магическое воздействие.       — Я собираюсь насладиться этим сполна, — с этими словами он обрушил на Эмму потоки обжигающей энергии.       Свон отбила их с таким видом, будто она всю жизнь только и делала, что тренировалась. Тёмная магия разлеталась в шипящие клочья, ударяясь о защитный барьер, и исчезала.       Эмма глубоко вздохнула и вскинула обе руки. Разочарование Румпельштильцхена постепенно росло. Сцепив зубы до скрипа, он продолжал швыряться магией, отскакивающей от барьера, возведённого Эммой вокруг них с Реджиной. А потом она нанесла ответный удар, ослабив оборонительную позицию.       Три яркие вспышки метнулись к Румпельштильцхену; от двух он уклонился, а третья ударила прямо в грудь. Маг согнулся пополам и принялся жадно хватать ртом воздух. Эмма приготовилась к следующему, хотелось верить, последнему удару.       Реджина нащупала ладонь Эммы. Хотя эта версия Спасительницы и внушала ей страх, одобрительно кивнула. Её Эмма не знала, как пользоваться магией, а если бы знала, то попыталась избежать этого любой ценой. А эта Эмма являет собой образец «оберегающей спасительницы», и пытаться остановить её, скорее всего, бесполезно.       Эмма расправила плечи и медленно подняла правую ладонь. Над ней тут же возник золотистый фаербол. Она замахнулась в сторону Румпельштильцхена, и комната растворилась в слепящем свете.       Реджина что есть силы вцепилась в Свон и затаила дыхание. После того, как мир вернул себе привычные краски, она ошеломлённо выдохнула.       Румпельштильцхен, опасный и могущественный Тёмный, лежал на полу, едва дыша. Магия поддерживала его связь с этим миром. Глаза мужчины были широко раскрыты, затуманенные и невидящие, и он даже не пытался бороться.       Одновременно с этим Свон начали покидать силы, и она рухнула вниз, выпустив ладонь Реджины. Бывшая королева опустилась рядом на колени, скользя по ней встревоженным взглядом.       — Эмма, дорогая, ты должна оставаться в сознании. Ты была молодцом, просто не закрывай глаза.       — Реджина… больно.       — Что у тебя болит, маленькая? Что я могу для тебя сделать?       — Мне… мне просто нужно поспать.       — Нет, Эмма! Ты не можешь заснуть! Держи глаза открытыми! Эмма! Останься со мной!       — Скажи Генри, что я…       — Нет, ты сама скажешь Генри. Останься со мной! Не надо… Эмма, пожалуйста!       Тело Эммы полностью обмякло в руках Реджины, и сердце последней пропустило удар. Кто-то рядом прочистил горло, привлекая её внимание.       — Поцелуй истинной любви, — сказала Голубая, хотя при этом в её глазах читалось замешательство.       — О чём ты говоришь? Что ты вообще понимаешь?       — Я видела достаточно, Реджина, и вы можете её спасти. Вы исцелите её поцелуем истинной любви.       — Но я не могу… она не… мы…       — Можете. Она умирала, пока вам не начала угрожать опасность. Спасительница в ней пробудилась в попытке спасти вас. Она любит вас.       — Я… любовь никогда не была благосклонна ко мне.       — Попробуйте.       Реджина отвернулась от Голубой феи, посмотрела на молодую женщину в своих руках. Кожа Эммы была пугающе бледной, сама она не дышала. Поцелуй истинной любви не помог с Даниэлем, и Реджина не представляла, что будет делать, если и эта попытка окажется неудачной.       Но она просто не может потерять Эмму.       Поэтому должна попытаться.       Глубоко вздохнув, Реджина наклонилась и нежно поцеловала. Губы Эммы, в отличие от остальных частей тела, были тёплыми. Она снова поцеловала, на этот раз увереннее, и в тот же момент тепло начало распространяться по всему телу Эммы, пока та внезапно не отстранилась, хватая ртом воздух.       Реджина широко распахнула глаза.       — Получилось.       — Срань господня. Ты меня только что поцеловала.       — Ты жива.       — Меня только что поцеловала Королева, — Эмма широко улыбнулась.       — Эмма, я… я люблю тебя.       — Твои губы, они просто… постой. Что?       Реджина хмыкнула и посмотрела ей прямо в глаза.       — Я люблю тебя, идиотка.       — И я тебя.