Такой жестокий и простой мир.

      Шагать уже час без остановок по однообразной местности с кидающимися в глаза последствиями войны было скучно. Айзен успел заречься от поездок за границу – «Только Германия, только Фатерлянд!» Но это никак пока не могло изменить печальное настоящее, и с мыслей о родине он перешёл на мысли о спутнике.       «Он точно здешний житель и знает язык. Тогда почему бы не научить меня паре фраз первой необходимости? Будь я на его месте, уже бы выложил весь набор немецких ругательств и занялся муштрой. А Красный Лис только молчит и зыркает страшными глазами по сторонам. Странно, что у человека с непереводимым именем «Гажил» английская фамилия.»       «Такое чувство, что за нами кто-то наблюдает. И этот кто-то делает это не из человеколюбивых побуждений. Взять с нас нечего, только жизни. Маньяк, разбойник?» - тонкая тень скользнула по засохшей траве от опушки рощицы до дороги. Лишь на инстинктах Гажил подставил пож траекторию полёта руку и удивлённо приподнял пирсингованные брови – на дорогу с тихим звяканьем упал простенький кунай.       Айзен не уловил движение Гажила, но упавшее оружие разглядел. Испуг, оцепенение, паника – всё разом! «Меня сейчас убьют?» - мысль проскочила настолько быстро, что совпала с прилётом очередного куная. На этот раз неведомый враг сознательно целился в младшего из ребят, но не преуспел - Рэдфокс снова выставил на вектор полёта руку. Айзен, который впал в ступор, мельком заметил, что при столкновении руки с железякой слышится глухое звяканье.       Ожидая новой атаки, Гажил встал перед Айзеном и попытался высмотреть в роще нападающего. Нюх ему помочь не мог – ветер дул в другую сторону. «Сейчас!» - метательное оружие оказалось сжато в кулаке. Приноровившийся за два первых броска к скорости железяк Гажил с интересом посмотрел на зажатый в руке кунай. Самое же главное – парень теперь представлял примерно направление произведённого броска.       «Ну же, кинь ещё один.» - противник медлил и Гажил наигранно беспечно наклонился к земле за ранее не пойманным оружием. Чужой кунай бессильно ударился о его грудь, а вот зажатый в руке чёрной молнией полетел в место, откуда вылетел его брат-близнец. Айзен, когда Красный лис наклонился за оружием чуть не закричал от ужаса, а сейчас хотел воплотить своё желание по немного другой причине.       - Ты его убил?!       - Тц, я тебя не понимаю.       Железки Гажил всё же поднял и пошёл в сторону своего броска, чутко прислушиваясь ко всему вокруг. Айзен, было приросший к земле, поспешил за товарищем, надеясь, что тот промазал. Мысль, что неизвестный хотел их убить, ушла на задворки сознания и прорваться через высокоморальные учения детских психологов пока не могла. Рэдфокс о таких мелочах не задумывался и целеустремлённо шёл к своей жертве.       Вступив в тень рощи, мальчики сразу увидели своего противника – одетый в чёрную форму ребёнок десяти лет тщетно зажимал руками рану на шее. «Придурок!» - Гажил присел рядом с горе ниндзя и своими железными пальцами прижал шейную артерию к кости ниже раны, не обращая внимания на вялые трепыхания раненого. «Я-то думал против меня вышел какой-то разбойник, а это малолетний самоубийца.» - кровь перестала бить фонтаном и только мелкие струйки стекали по шее мальчика.       Айзен крови не испугался, он испугался того, что Гажил присел рядом с раненым, но сразу облегчённо выдохнул. Сняв через голову пижамную рубашку, он осторожно протёр шею от обильно пролившейся крови и неумело прижал постепенно пропитывающуюся материю к месту ранения. Ниндзя, весь бледный и дрожащий, смотрел на мир расфокусированным взглядом.       - Мама…       Наклонившийся ухом к губам мальчика Айзен не понял перевод слова, а вот Гажил, расслышав фразу с сожалением констатировал – не жилец. Ещё несколько раз беззвучно шевельнув губами ниндзя затих, а Рэдфокс ещё продолжал зажимать артерию. Глаза Айзена невыносимо защипало, и он сморгнул слёзы, шмыгнув носом. Перед ним на земле лежал абсолютно мёртвый мальчуган, незнамо зачем напавший на них.       «Вот и что я реву? Кто он мне был, этот ниндзя? Он вообще на нас напал, пытался убить! А если бы он Гажил убили!?» - Айзен размазал солёные дорожки слёз по лицу и, посмотрев на испачканные в крови руки, зарыдал. Рэдфокс убрал руки с шеи трупа глубоко задышал пережидая сильное волнение и раздрай в душе. В правильности своего поступка он не сомневался, поскольку защищал не только себя, но и спутника.       Но, какими ни были его цели, последствие в виде детского трупа его выбил из колеи. «Да что тут вообще происходит! Почему дети нападают на путников, поселения лежат в руинах и вокруг почти ни души? Куда ты меня закинул, Металликана!»       - Куда ты исчез, железный болван?! Я оказался настолько слаб, что ты решил от меня избавиться? Так разве поступает отец со своим сыном? Металликана, да будь ты проклят! Я выживу и при встрече убью тебя – за смерть этого пацана, за обман! – Гажил кричал, не сдерживая больше бушующей в сердце боли и ярости.       Испугавшийся вибрирующего рёва, который помимо воли вырвался из глотки Убийцы Драконов, Айзен перестал плакать и с опаской и жалостью посмотрел на Гажила, кричащего что-то в затухающие вечерние небеса. «Ему ведь не лучше чем мне, а скорее даже хуже.» - Айзен встал и подошёл к надрывающему связки Рэдфоксу. Дождавшись, когда парень замолчит, переводя дыхание, он сказал:       - Спасибо, что защитил меня. – он хотел ещё добавить что-то вроде «ты сделал всё правильно», но просто обнял единственного близкого человека в внезапно изменившемся мир.       Гажил хотел оттолкнуть мелкого, но у него не поднялась рука. «Металликана назвал себя моим другом и бросил меня. Насколько я буду от него отличаться, если сейчас оттолкну Айзена, которому страшно и одиноко?» Было нахлынувшее чувство голода, оказалось смыто расслабляющей дурнотой, на лбу Гажила выступили холодные капельки пота. Пытаясь не упасть, он прижал мелкого мальчишку к себе и упёрся взглядом в качающуюся перед глазами землю.       ***       Лёжа на медленно остывающей земле Айзен изредка вздрагивал и гнал мысли об оставленном в роще мёртвом мальчике. Заночевали ребята только отойдя на достаточное расстояние от рощи. Шли долго и молча, пока Гажил не присел у большого валуна у дороги, объявляя привал на ночёвку. Сам Рэдфокс, как присел у валуна, так и вырубился. Айзен уже двадцать минут ворочался на неудобном ложе из сухой травы, но и его наконец-то сморил сон.       Узкий серп Луны, начавшей процесс роста, тускло и неверно осветил дорогу, бескрайние, перемежающиеся лесными посадками, поля и двух детей. В тени валуна зажглись два кроваво-красных глаза, чёрная фигура встала со своего места. Посмотрев на дрожащего во сне Айзена, Гажил пошёл быстрой походкой в сторону рощи, от которой они весь вечер и начало ночи пытались убежать.       Ночная мгла преобразила землю, протянув щупальца теней от горизонта до горизонта. И только серебряный свет небесного пастуха помогал Убийце не спотыкаться. Быстрый шаг сменился на бег, будто за парнем гнались все демоны преисподней. Влетев под сумрак деревьев, Гажил быстро нашёл труп – лунный луч, будто в издёвку, подчеркнул неестественную белизну мёртвого лица.       Пытаясь не рассматривать мертвеца, Гажил снял с него верхнюю широкую рубаху и повесил её себе через плечо. Капать землю ему было не с руки, но тело надо было похоронить. Убийца преобразовал ноги в быстро крутящийся бур и погрузился в сухую землю по пояс. Признав углубление достаточным, он выпрыгнул на поверхность и опустил в него тело. Со стороны могло показаться, что ниндзя заснул сидя в яме.       Столкнув вниз выкинутую во время бурения землю, Гажил на несколько минут задержался перед могилой. Потом он пошёл обратно. Дойдя до приметного валуна, он укрыл мёрзнущего без испачканной в крови рубашки Айзена прихваченной одеждой ниндзя. Потом дошёл до валуна и, присев в его тени, закрыл глаза.       ***       С утра Айзен проснулся раньше Гажила и обнаружил чёрную рубашку, которая во время его беспокойного сна почти вся сползла на землю. Переборов брезгливость и предрассудки, он надел её на продрогшее тело и закатал слишком длинные рукава. Утренняя прохлада органично наложилась на чувство голода и пробудило в мальчике желание жить.       Всё-таки детская психика, как бы её не пытались защитить всевозможные учёные мужи, более гибкая и способная на фундаментальные изменения жизненных приоритетов. Каким бы Айзен ни был бы в глубине души добряком и гуманистом, он уже пережил смерть безымянного ниндзя. Он его не забыл или признал не важным, а просто предпочёл неопределённое «сегодня» не самому радужному «вчера».       Прям как тогда, когда предпочёл личный рост боли от утраты родной семьи. Проснулся утром свободным от прошлого дня и шагнул в будущее. Может так в отдельно взятом индивидууме проявились национальные черты германского народа? Некоторая деловитость, сплавленная из любви к порядку и дисциплинированности, привычка жить не улицей, а семьёй – не выносить чувства и собственные проблемы на общее обозрение.       А может мальчик возложил всю ответственность за произошедшее вчера на неведомые силы, которые и перенесли его так далеко от родины. Веря, что сможет вернуться домой, он решил сделать для этого всё, что потребуется и даже чуть больше. А дома можно будет расслабиться и дать честный отчёт самому себе.       Когда взошло солнце, Айзен залез на валун и начал греться в его лучах. Растрёпанные и лёгкие волосы, пронизываемые золотым светом стали похожи на раскрытый бутон весеннего одуванчика. Купаясь в потоках утреннего ветерка, Айзен забылся и расслабленно улыбнулся. Таким, беззаботно улыбающимся, его и увидел вырвавшийся из душного забытья Убийца Драконов.       Изредка слышащееся завывание желудков настолько сплотило ребят, что они моментально собрались и пошли по дороге вперёд. Айзену уже не хотелось говорить, только шагать, греться под ласковыми лучами солнца, улыбаться хмурому и зевающему Гажилу, следить за полётом редких полевых пичуг и фантазировать.       «Вот вернусь я в коммуну, зайду в свою комнату. Меня встретят радостными криками ребята, затискают и попросят рассказать о путешествии. Я расскажу им о себе, о Красном Лисе, о том, что у нас оказывается всё просто прекрасно. Даже позволю престарелой и пухлой поварихе меня обнять, скажу, что соскучился по её стряпне. Наша директриса, конечно же, пожурит меня за исчезновение, но допрашивать не будет.»       Гажил, глядя на Айзена, постепенно оттаивал и уводил мысли от темы исчезновения дракона. «А мелки хорошо держится, я ожидал от него истерики или чего-то подобного. Хотя, в таком возрасте я бы наверно так же себя вёл.» Гажил немного грешил против истины, поскольку в свои шесть лет он бы и не воспринял смерть ниндзя, как какую-нибудь экстраординарную весть. Да умер, да от его руки – разве это может сделать его ещё более ужасным?       Маленький Рэдфокс был тем человеком, которым двигала одна великая сила – ненависть к самому себе. А человек, что ни в грош себя не ставит и идёт по жизни только ради удовлетворения простейших инстинктов, не уязвим для обычных житейских трагедий.       Так и было, до того, как Металликана взял его в ученики. В обществе взрослого дракона Гажил перестал существовать и начал учиться жить. Кто знает, в какую бы бездну отчаяния и ненависти пал бы Гажил, если бы не присутствие Айзена. Может они неосознанно сошлись именно чувством внезапной потери?       По дороге навстречу путникам из-за холма показалась телега, которую тянула худая рыжая лошадь. Управлял транспортом какой-то серый мужичок, с покрытой конусообразной соломенной шляпой головой. Из-за опускающихся полей шляпы было не видно лица возничего. Гажил и Айзен, как бы ни были рады увидеть первого живого и здорового человека в этой местности, спешить на встречу не собирались.       Медленно сближаясь, они ощутили что-то необъяснимое и пугающее. Так что, когда телега почти поравнялась с ними, они остановились. Возница натянул поводья и повернул голову в их сторону.       - Детишки-чан, что вы делает здесь совсем одни? Нынче земли королевства не спокойны. – Гажила прямо закоробило от уничижительного обращения, а вот Айзен смысл фразы вообще не понял и остался нейтрально-заинтересованным наблюдателем.       - Старик, я могу задать подобный вопрос и тебе.       - Я мирный землепашец, поэтому уезжаю из королевства на поиски лучшей жизни. Кто бы ни победил в гражданской войне, именно мне подобным придётся кормить королевство. Вот тогда я вернусь сюда, что бы получить приличные денежки-чан.       - Что за война? – Гажил попытался заглянуть под край шляпы, но возница ещё ниже опустил голову, изображая скорбь.       - О, вы и не знали, что в ваше королевство пришла гражданская война-чан? Антиправительственное движение вышло из тени. Великий герой Рубенгарда, Сан Джао Шин, ведёт на столицу своё войско, – голос старика из дребезжащее-скрипучего стал истерично-злорадным. - И, будьте уверены, он уничтожит зажравшихся аристократов вместе с их магическими шавками. Лучше уезжайте отсюда, как это делаю я. Ничего хорошего дети-чан ни от одной из сторон не получат.       - А куда вы едете и сможете ли взять нас с собой - мой… кхм… брат не может достаточно долго идти пешком.       - Я еду к порту Аргония, а оттуда на корабле можно попасть куда угодно. Взять с собой? Что мне с этого? Да и кормить пару лишних ртов-чан накладно.       - Путешествовать в одиночки и без охраны, вот что для вас будет накладно. Дороги не безопасны, а я смогу защитить вас и ваше имущество.       - Ха-ха-ха, – хохот старика напомнил Гажилу карканье вороны. – Молодой человек, вы умеете вести дела. Садитесь на телегу, вместе со своим молчаливым, ха-ха, братом.       Гажил подхватил ничего не понимающего Айзена и усадил на телегу, после чело сам запрыгнул в неё. Она оказалась скудно засыпана соломой, а у стенки прямо за спиной возницы стоял невзрачный грубо сколоченный ящик с крышкой.       - Вы не назвали своего имени. – старик опять рассмеялся, будто в невинной фразе было что-то ужасно забавное.       - Можете звать меня Алексей-сан. – лошадь, почувствовав свободу и лёгкое понукание, двинулась дальше по дороге, мерно кивая головой в такт шагам.