Такой жестокий и простой мир.

      На руинах когда-то жилого дома, как на самой мягкой перине, лежали два ребёнка. Один, лет двенадцати или даже тринадцати, вызвал бы у любой мамаши приступ истерики. Вместо бровей у мальчонки были три железных выступа, похожие на круглые головки болтов, которые так же украшали и его тощие руки. Волосы же представляли собой иссиня-чёрную непослушную никакому цирюльнику гриву, которая разноразмерными иглами торчала в разные стороны.       Второй мальчик был однозначно младше, да и выглядел он по-другому. Жемчужно-русые волосы, пухлые щёчки с лёгким румянцем и губы, растянутые в беззащитно-счастливой улыбке. Два этих ребёнка различались как солнечный и пасмурный день, но сейчас вместе спокойно спали на каменном крошеве. Но вот солнце, только поднявшееся из-за горизонта, осветило настойчивыми лучами руины, и дети завозились, спасаясь от яркого света.       Ни к чему хорошему подобная беспечность привести не могла – свесив ноги и торс за край каменного блока, тем самым потеряв последние крупицы равновесия, черноволосый паренёк полетел вниз. Падения с метра на острые камни ему хватило для экстренной побудки. Потирая ушибленные места, он продрал заспанные глаза и широко зевнул.       Красные маленькие зрачки с минуту рассматривали обстановку вокруг, а потом немного расширились – мальчик понял, что не знает где находится. Засыпал он на спине отца, а проснулся на камнях. Вряд ли это можно списать на шутку – в воздухе не было ни одного знакомого запаха. Значит в это месте он быть не должен. Потерев глаза ещё с минуту, ребёнок снова обозрел мир.       Каменные плиты, крошка и вездесущая серая известковая пыль. Вскочив и замерев на месте, мальчик глубоко вдохнул ловя все запахи и интерпретируя их. Пахло сырым от росы камнем, не выветрившейся гарью, испортившимися продуктами и загнившими растениями. А ещё пахло незнакомым человеком, сильно пахло.       Забравшись на плиту, с которой и упал, мальчик увидел своего соседа. Одетый в синюю пижаму, на камнях он выглядел нелепо. Не церемонясь, черноволосый потряс спящего и отступил, ожидая, когда соня окончательно проснётся. Потратил времени на это светловолосый мальчик меньше, и реакция его была бурнее.       - Доннерветте! – потирая светлую макушку мальчик посмотрел на соседа. – Вэ бист ду? (Чёрт возьми! Кто ты – нем.)       - Что ты вякнул?! – красные зрачки сжались до размера мелкой бусины и, как жерла корабельных мортир, упёрлись в посмевшего что-то сказать малявку. – Повтори, если жить надоело.       Оппоненты замолчали, оценивая друг друга и собираясь с мыслями. Две фразы прозвучали одновременно:       - Где Металликана? Вот бин ищь? (*Где я - нем.)       ***       Айзен ещё раз внимательно осмотрел камешек и кинул его себе за спину. Он ничего не понимал. Что это за руны, кто этот хмурый парень с замашками хулигана, где привычный интерьер комнаты? Хоть Айзен и не любил свою жизнь в детской коммуне, но там он ощущал себя защищённым от все проблем за дверями дома. А сейчас, как реализованная мечта мальчишки, его окружал совершенно не знакомый мир.       «Наверно я по какой-нибудь причине перенёсся на другую сторону земного шара. Надо добраться до любого поселения с государственной администрацией и обратиться за помощью. Но какое приключение получилось – за ночь перенестись в другой конец мира!»       Бережно отряхнув пижаму от приставшего к материи мусора, Айзен продумал путь по каменным грудам и начал спускаться на более-менее чистую землю. Ступать голыми ногами на острые камушки было неприятно, но выбора не оставалось. За спиной мальчика послышался недовольный возглас пирсингованного парня, который до этого бездумно пялился в небо.       - Доко ни кимас ка? (*Куда пошёл – яп.)       В голосе было столько приковывающего к земле возмущения и угрозы, что Айзен нерешительно обернулся назад, встречаясь глазами с красными угольками чужих зрачков. Уже не надеясь объясниться при помощи устной речи, он показал пальцем на цель своего движения – пятачок земли с завядшей жёлтой травой – и, о чудо, его поняли.       Тоже поднявшись, черноволосый легко преодолел уже пройденное Айзеном расстояние и бесстрашно спрыгнул на землю. Для Айзена это было недоступно - четыре метра высоты казались ему пропастью. Уже отойдя на пару шагов, старший обернулся и, поняв суть проблемы, остановился. Помогать он не собирался, только наблюдал, что случится дальше.       Айзену такое поведение невольного спутника не понравилось – он даже не предложил помощь, а только с интересом смотрел. «Но может для него нормально, что шестилетки сами сигают с такой высоты? Мне нравы здешних людей пока не знакомы – рано судить человека по одному единственному поступку» - Айзен весь собрался и нашёл в себе решимость перевеситься через край плиты и разжать пальцы.       По уважительно-скучающему взгляду черноволосого Айзен понял, что меньшего от него и не ожидали. Маленькая победа вселила в него уверенность и гордость за себя. Когда вернётся, он обязательно похвастается своей смелостью перед мамой. Тогда она наверно заберёт его обратно домой. А то в коммуне с предупредительными воспитателями и неестественно счастливыми детьми он чувствовал себя неуютно и одиноко.       Прибывая в мечтах о грядущем счастливом будущем, Айзен не заметил, как впереди идущий парень остановился, и чуть в него не врезался. От катастрофы уберегла только случайность – за секунду до столкновения Айзен наступил на острый камушек и остановился, рассматривая уколотую стопу. Переведя взгляд на пейзаж впереди, мальчик оцепенел.       Перед ним лежала абсолютно выжженная непонятным способом воронка с ровными краями. Будто большой объятый пламенем мяч, стукнувшись о землю, создал воронку и ускакал дальше. На дне воронки собралось немного влаги – земля оказалась настолько спрессована и оплавлена, что не попускала влагу. Пройдя по её окружности, Айзен очень впечатлился, как её размерами, так и неясностью происхождения.       Первыми в его мозгу всплыли истории о бомбах, которые вроде бы должны были оставлять такие следы. Определившись с этим, мальчик поёжился – если здесь применяют такое оружие, значит идёт война. Но ему-то делать на этой войне нечего. Желание тотчас же вернуться домой к маме или, на худой конец, в детскую коммуну стало на порядок сильнее.       Его спутник спокойно осмотрел воронку и потрогал оплавленную землю рукой – на пальцах остался тёмный след, будто от сажи. Айзен готов был поклясться, что парень принюхался, после чего вытер испачканную руку о подол рваной серой рубашки. «Неряшливый или прагматичный? Интересно было бы знать что он понял после осмотра.»       Больше не решаясь на одиночные исследования окрестностей, Айзен пристроился хвостиком за своим страшим товарищем. Тот на это не обратил внимания, поглощённый загадкой своего положения. Осмотренная воронка однозначно была оставлена каким-то заклинанием. Этим можно было объяснить её форму – ровный круг, равномерный налёт сожжённой органики и неестественно покорёженная земля.       Оценивая степень разрушений этого поселения, Гажил пытался сопоставить их с исчезновением дракона. И пока в этом не очень преуспевал. Был бой между неизвестными магами и Металликаной? Вряд ли, если бы кто-нибудь напал, дракон разбудил бы Гажил и заставил разбираться со всеми противниками, а не разнёс бы поселение и бросил в нём сына.       Возможно, что противник был настолько силён, что убил дракона или, по другой версии, прогнал из мест где они спали. Тогда Гажила Металликана не бросил, а отнёс в безопасное место, прежде чем вернуться к врагу. Кто же может быть сильнее Железного Дракона? А ещё ему не давал покоя мелкий пацан – ладно что иностранец, так ещё и не знающий что вокруг происходит. Может он житель этого поселения, которого спас дракон?       Нет, судя по одеже и манере поведения, сельским жителем его назвать нельзя. А ещё он, увидев воронку, сильно испугался. Поймав бегающий взгляд зелёных глаз, Гажил показал на воронку рукой:       - Есть идеи?       Из всей фразы Айзен понял только английское слово «айдея» и, не надеясь на аналогичную понятливость своего собеседника, решил показать наглядно, что он думает о произошедшем здесь событии. Подобрав камушек, он сжал его в кулаке и вытянул руку перед собой. Разжав кулак, опустился на корточки и, крикнув интернациональное «Бум», руками показал процесс взрыва импровизированного снаряда. Что-то подобное он видел в чёрно-белой хронике второй мировой войны.       Гажилу постановка понравилась, хоть и не привнесла в картину произошедшего никакой ясности. Всё больше и больше его беспокоило отсутствие драконьего запаха в воздухе – отец мог свалить куда угодно, но вот запах из воздуха убрать способен не был. «Вот ведь, эгоист чёртов, - Гажил посмотрел на приунывшего пацана, - кинул меня с мальцом неизвестно где и сбежал. Хотя, чего от него и стоило ожидать».       Гажил трезво оценивал характер, как свой, так и дракона – они были слишком похожи, из-за чего между ними случались вечные конфликты на пустом месте. Так, например, стимулом его обучения на какой-то момент времени было желание убить своего вредного и заносчивого учителя. Правда со временем они научились хоронить свои обиды и обоюдные претензии под ворохом выматывающей учёбы…       Гажил не мог себе признаться, что всегда подспудно ждал, когда же отец от него избавятся. Ждал, надеялся на этого и очень боялся. Но реальность преподнесла очередной сюрприз – ни объяснений, ни одного единственного слова или намёка. Ни-че-го. Ему не привыкать, но вот что делать с мальчишкой? Лично Гажил хотел, раз уж драконьего контроля больше не было, увидеть мир, найти в нём своё место.       Айзен же, наблюдая за спутником, тщетно пытался соскрести на положенное место полезшие на лоб глаза. Вроде бы нормальный мальчик ногой разворошил каменный завал и, прихватив какую-то пыльную железяку из его недр, начал спокойно её жевать. Ранее не замеченные острые клыки легко крошили железо, как простой хлебный сухарик. Когда же парень проглотил «лакомство», Айзен без сил уселся пятой точкой на землю и выпал в осадок.       «Что это за страна такая, где люди железо едят? И я ведь чётко видел, что это железо – чуть ржавый уголок для поддержания полок. Стоит держаться его и идти за ним – с таким человеком я не пропаду.» Закончив искать план дальнейших действий, Айзен встал с холодноватой земли и подошёл к трапезничающему товарищу.       - Айзен! – мальчик приложил руку к груди, и замер ожидая представления о собеседника.       «Надо было сразу представиться, а то выставил себя невоспитанным хамом. Мои воспитатели из коммуны не одобрили бы – всё же хорошо, что их рядом нет» - подумал он про себя.       - Айзен? – уперев указательный палец в лоб паренька, Гажил для уверенности уточнил, и на подтверждающий кивок в свою очередь приложил руку к груди. – Гажил… Рэдфокс.       - Р’отэфукс? (*Красный лис – нем.)       - Рэдфокс!       - Йа натур’лих, Гажил Р’эдфокс, (* Да конечно – нем.) – Айзен примиряюще поднял руки и даже попытался букву «р» произнести менее картаво.       Знакомство было закончено и надо было делать что-то дальше. Солнце медленно но верно карабкалось по небосводу - оглянуться не успеешь, а уже вечер. Прислушавшись и принюхавшись, Гажил выбрал направление с запахом какой-то еды и людей. Уже начав движение, он обернулся на своего спутника.       - Айзен, идём! – и махнул рукой в выбранном направлении.