Вишнёвые сладости

— Так… Очень интересно… И… И совсем не смешно… То, что произошло за эти два дня, перевернуло в моей и без того сумасбродной башке всё! Не, я не жалуюсь, но сейчас у меня одна только мысль, от которой я никак не могу избавиться… Я очень хочу кое-что сделать! Хочу, но боюсь… Спросите: «Что?» Секрет! Не, серьёзно, не могу пока сказать… Слишком это неправильно, но, так хочется! Аж ноги сводит… Я сейчас совсем поплыл от этих чёртовых гормонов! Блядь, это у всех так, или я какой-то неправильный?! Нужно почитать умные книжки... что же там дядюшка Фрейд говорил по этому поводу? У него, наверное, таких проблем не было… Жил себе и жил! Не то, что я… И, самое главное: срочно нужно найти девушку! Ну кто меня полюбит? Хотя…

***

— Ты чего такой? — большая тёплая ладонь макнэ легла на плечо друга. — Какой «такой»? — растерянно произнёс Ким Тэхён. — Не знаю, потерянный что ли… — Ага… Мозги свои потерял… По дороге там не находил, а? Совсем недавно обронил… — грустно улыбнулся Тэ. — Эй, да что с тобой? — Чон сел рядом на подоконник в коридоре общежития и обнял за плечи встревоженного парня. — Я не понимаю, ну что со мной не так, а?! Я что, урод или дебил последний? Почему меня всерьез никто не воспринимает? — Ты о чём, Ви? — Я просто хотел её поцеловать, а она меня сумкой по морде! И это у всего курса на глазах, представляешь? Сказала, что я придурок озабоченный… — чуть не плача пробасил Тэхён, уткнувшись в крепкое плечо Чона. Тот лишь обречённо вздохнул и погладил огненно-красные волосы старшего. — Ты вот, вроде, взрослый, а порой ведёшь себя как маленький, — улыбнулся Чон Гуки. — Ты о чём? — поднял раскрасневшееся от волнения лицо Тэ. — О том, хён, о том! Ты зачем к ней при всех полез, а? Правильно она тебя и шарахнула! — Ты сейчас должен меня пожалеть, Гуки, а не добивать! Сволочь ты бесчувственная, а не макнэ! — простонал Тэхён, спрыгивая с окна и направляясь в свою комнату. — Эй, ну подожди! Ну подожди, хё-о-он! — подорвался вслед за ним младший, но дверь хлопнула перед самым его носом. — Впусти, ты меня неправильно понял, ну, Вишенка! — канючил Чон Чонгук, царапая ногтями дверное полотно. — Отвали, бессердечный! И я для тебя «хён Ким Тэхён», а не «Вишенка», чуешь разницу?! — огрызнулась дверь. — Ну, хён, ну будь лапочкой, открой дверь и впусти своего горячо любимого макнэ, — хитро заулыбался младший, зная, как сейчас взбесится Тэ. — Какая я тебе «лапочка», совсем страх потерял, мелочь пучеглазая?! — поймался на его уловку обиженный и приоткрыл дверь в спальню. Чем незамедлительно воспользовался наглый Чон и, оттеснив Тэхёна, с разбегу плюхнулся на аккуратно застеленную кровать Чимина. — Он тебя убьёт! И я не буду ходить на твою могилку, — предупредил Ким Тэ. — Он ничего мне не сделает, хён же меня защитит, правда? Тэхён-хён такой хороший и добрый, и ничего не скрывает от своего макнэ, — невинно улыбнулся во все тридцать два вконец обнаглевший Гуки. — Ага, надейся! — раздражённо бросил в его сторону Тэхён и принялся доставать из сумки конспекты. — Да брось ты свои бумажки, тут дела посерьёзнее! Лучше расскажи, чем ты её так выбесил? Ну не поцелуем же, а? — пересел на его кровать Чонгук, отбирая учебники и тетради из рук. — Ну, ничего такого… — туманно начал Тэхён, закусывая от волнения губу. — Ну-у-у?.. — Ну, я её за грудь потискал! — он счастливо растянул губы в свою фирменную квадратную улыбку. — И-и-и?.. — Мягкая, — заржал Ким Тэ. — Ну ты даёшь,хён! — кроличьи глазки заблестели. — А она меня по морде… Печенька, это больно, знаешь ли, и обидно… — резко изменился в лице старший. — Да это всё херня! Просто ты слишком бодро набрал обороты! — важно расправил плечи макнэ, чувствуя себя сейчас жутко взрослым и опытным. — Гуки, гадёныш, ты где нахватался таких гадостных словечек?! И кто тебе позволил перед хёном матюкаться, мелочь?! — отвесил смачный подзатыльник Тэхён. — Больно же! — Ещё и Шуге сдам, тогда точно больно будет! Он из тебя эту дурь выбьет быстренько! — Ким потер шею, вспоминая, как совсем недавно ему самому вломили по самое не могу, застукав за курением. — Вишенка, а хочешь, я тебе покажу самый беспроигрышный вариант с девушкой? — интригуя начал Чонгук. — Валяй, ты же не отстанешь, — вздохнул Тэхён. — Так, представь, что я - это ты, а ты - это та девушка… — Гы-ы-ы… — Ну хён, не стебайся! — засмеялся Чон над кривляющимся Тэхёном, изображавшим явно девицу лёгкого поведения. Рука макнэ легла на его ладонь и, сжав, поднесла к губам, нежно касаясь. Щёки Ким Тэ зарозовели, а глаза выпучились. Тем временем вторая рука скороспелого преподавателя пикапа принялась поглаживать острую коленку. Тихий выдох из распахнутых губ «девицы», размер глаз прежний - максимально охреневший. Горячая ладонь медленно движется выше по бедру. Губы Чонгука гипнотизируя шепчут на ухо всякую милую возбуждающую чепуху, от которой в глазах поплыла реальность. Гуки настойчиво очерчивает линию бедра, и его пальцы цепляют первую пуговичку на рубашке Тэ... — Ёбаный в рот! Это что здесь творится, а?! — взревел Юнги от увиденного. Перед его глазами разворачивалась весьма интересная картина: Тэ завис с закрытыми глазами, приоткрыв рот от возбуждения, в расстёгнутой рубашке, на его обнажённом животе устроилась ладонь макнэ, а наглая физиономия владельца ладони находится в непозволительной близости от шеи Тэхёна. — Так, быстро упиздовал в туман! И чтоб твоё туловище до завтра не высовывалось из своей комнаты! — Юнги грубо оттащил Гуки от девственного тела Ким Тэ. Тот непонимающе уставился на обоих. — Я сказал: съебался быстро. А то вломлю и не посмотрю, что вымахал выше хёна, кролик грёбаный! — Шуга вытолкал макнэ за дверь, попутно дав ему пендель для ускорения. — Так, теперь с тобой, Вишенка ты моя недозрелая. Ты что творишь, придурок?! — Ничего… — промямлил Тэхён,искренне не понимая за что так злится хён. — Ты правда такой наивный или прикидываешься?! — Юнги, не ори на меня, что я тебе сделал-то, а?! — Ты зачем позволяешь себя лапать, полудурок? — Он меня не лапал, а объяснял, как правильно подкатывать к девушке… — И почему ты такой доверчивый у меня, а… он к тебе сейчас подкатывал, а ты и повелся. — Неправда… — сердито возразил Тэхён. — Правда, Лисёнок, правда… — Мин Юнги, усаживаясь рядом, обнял его за плечи и чмокнул в огненно-красную макушку. — Так в чём у тебя там загвоздка? — В девушке проблема. Я хотел ее поцеловать, а она не захотела. Я что, порченый какой-то? Почему они все не хотят со мной целоваться?! Я хочу, а они не хотят. — И какие проблемы? Захотел-поцеловал, их кто спрашивает? — гоготнул магистр соблазнения, пересаживаясь на соседнюю постель, демонстративно сминая педантично заправленное Паком покрывало. — Но так нельзя, против воли… они же девушки… слабый пол, и чего там ещё? Короче, не могу я так и всё, — поёжился Тэхён. — С ними только так и нужно! Бабы любят, когда их берут силой, нужно сразу показать, кто хозяин положения, они просто тащатся от нашей наглости! Запомни, Вишня, поцелуй не просят - его берут. И вообще, если тебе чего-то очень хочется, это нужно делать… Жизнь одна и шансов на счастье слишком мало, вдруг это больше не получится сделать. Юнги упал на кровать и закрыл мечтательно глаза, приглаживая обесцвеченные волосы. Тэхён зачарованно смотрел на друга, увязывая только что поступившую инструкцию с собственными желаниями. И, придя, как он думал, к правильному заключению, кивнул сам себе в одобрение. Он шагнул к соседней кровати, стремительно склонился над лежащим и впился в губы хёна, придавливая его всем своим весом. Тэ жадно ловил такие сладкие и желанные губы, вспоминая всё то, чему они сами его учили. Он постанывал от удовольствия, прикусывая их и облизывая, пытаясь протолкнуть язык в горячий рот старшего. Счастье переполняло его душу, и не важно, что сейчас он целовал своего любимого друга и хёна. Сейчас для него во всем мире существовал лишь этот сладкий поцелуй. Юнги опешил от такого напора и не сразу сумел среагировать. Тем временем его сердце бешено заколотилось. Он задрожал от необъяснимого трепета в душе, и это напугало его. Он никогда не испытывал такой эйфории от простого, банального поцелуя. Привычный блядский мир общажного ловеласа рушился от одного только запала этого наивного неопытного парнишки. Мин Юнги отшвырнул бедного Тэ так сильно, что тот отлетел к своей кровати, и выскочил из комнаты, едва не сорвав дверь. «Грёбаный Вишня! Да чтоб тебя, что это сейчас было?! Блядь, что со мной сейчас? Почему я так на него реагирую? Почему не могу выбросить всё это из головы… почему его губы такие… словно по заказу, лично для меня? Почему так бьётся долбаное сердце? И почему я сейчас как герой из грёбаных слащавых мелодрам об этом всём думаю?! Слишком много почему! Пусть тебе пусто будет, Ким Тэхён!» Мин Юнги стоял в коридоре и долбился в исступлении лбом о стену. Он в первый раз открыл для себя это, пока непонятное для него чувство. И оно было слишком для его суровой рэперской души. Он привык наслаждаться телами других, не затрагивая лишних эмоций у себя в сердце, но то, что произошло сейчас, вывернуло его наизнанку… Это было настолько приятно и желанно, как и настолько же больно от осознания беспомощности перед этим придурковатым младшим. Он не привык быть слабым. Нет, только не так… Только не он… Чёрт! Юнги задыхался от непонятного и необъяснимого чувства. Вкус губ Тэ сводил сума, заставляя немедленно вернуться и продолжить им начатое, но холодный рассудок и здравый смысл отвергали эти романтические сопли. Юнги медлил, пытаясь остановить эти противоречивые мысли в уже взрывающейся башке. Это было слишком сложно даже для него. — Всё, стоп! — взревел сам на себя Мин Юнги и лупанул со всей дури кулаком о стенку комнаты, откуда послышалось довольное хихиканье макнэ. Он стукнул ещё раз, уже ради того, чтобы прекратить смех. «Сука мелкая, с тобой я чуть позже разберусь. Твои уши сегодня будут гореть ярче пламени, кролик ты наш скороспелый! Ещё морковка толком не отросла, а всё туда же лезет. Я тебе нашего глупого Лисёнка не отдам. Я его никому не отдам… Да бля-ядь! Ну о чём я опять думаю?! А?! Совсем сбрендил?! На что он тебе, Юнги, иди сними кого-нибудь себе на ночь и успокой свои гормоны! А то уже совсем умом тронулся.»

***

— Вишня, можно? — Юнги всё-таки вошел в комнату и немного растерялся от увиденного. Тэ лежал на кровати вниз лицом и тихонько всхлипывал. — Вишенка, ты чего? — Юнги присел на край постели и коснулся его спины. Тэхён вскрикнул и дёрнулся как от боли. Старший резко задрал край рубашки и похолодел: вдоль всего позвоночника багровело следствие его трусости. — Лисёнонок, прости… — сердце старшего сжалось от увиденного. Всхлипывая Тэхён вытер рукавом рубашки слёзы вперемешку с соплями и снова уткнулся в подушку. — Подожди, малыш, я сейчас! — словно мамочка засуетился Мин Юнги и помчался со всех ног к себе в комнату. Несмотря на свой миниатюрный рост, он давно и серьёзно играл в баскетбол, а потому травмы были для него привычным делом, так что мази и обезболивающие всегда имелись в наличии. Схватив всё, что нашёл в тумбочке, Юнги спешно вернулся к Тэхёну и застал его заплаканного уже сидящим на окне. — Мигом вернулся в свою постель, бестолочь! — строго приказал Мин Юнги, скрывая за грубостью чувство вины. Малой даже ухом не повёл, отрешённо уставившись на собственное отражение в стекле. — Ну, Лисёнок, пожалуйста, прости меня, я долбоёб! Позволь мне помочь… — Почему ты меня оттолкнул? — шмыгая носом, повернулся Тэ к нему лицом. — Почему? — непонимающе посмотрел в его глаза Тэхён. Юнги замялся. — Мы друзья и коллеги… и бывают такие моменты, после которых уже нельзя отмотать назад… пойми же, полудурок ты мой. Нельзя просто так отказываться от такого богатства, как дружба! — Я просто хотел тебя поцеловать, а не трахнуться… — обиженно прошептал Ким Тэ, прекрасно понимая, к чему клонит хён. — Давай договоримся: тогда ночью это было по пьяни и только ради твоего, сука, полового воспитания, на этом всё! Больше никогда такого не делай… Ага?! — Я понял тебя, хён, — нахмурился парень, пытаясь снова не заплакать. Он взлохматил огненную чёлку и тут же пригладил её. — А теперь позволь мне помочь твоей спине, — Юнги властно стащил его с окна и стал как коллега и друг расстёгивать цветастую рубашку. Но с каждой новой расстёгнутой пуговичкой его покидала частичка той самой беспристрастности. Внизу живота предательски погорячело. Юнги вздохнул, но продолжил, решив во что бы то ни стало искупить перед ним вину. Ткань упала на паркет, Тэхён проводил её затуманенным взглядом, прикусывая до крови губы. — Ложись на кровать, мне нужно тебя намазать… Нет подожди, выпей вот это, а потом ложись… — Юнги протянул обезболивающее. Младший послушно взял таблетки и проглотил, запив вчерашней газировкой с тумбочки Чимина. Улёгся на живот и закрыл глаза, подставляя свою ушибленную спину. — Давай только не холодными руками! — нагло предупредил Ким, ёрзая в ожидании нанесения спасительного лекарства. — Щас, блядь, сбегаю подогрею ради тебя! — гоготнул хён, отвешивая звонкий шлепок по аппетитно виляющему заду. — А это зачем ещё?! — возмутился младший, когда почувствовал на своих ногах тяжесть чужого тела. — Не боись, ребёнок, я не насильник и на твою девственную задницу не претендую! — сквозь смех голос Юнги предательски дрогнул. — Жаль… — еле слышно прошептал себе под нос Тэхён, когда его кожи нежно коснулись пальцы хёна. — Щеко-о-отно! — заржал он уже через минуту на всю комнату, дёргаясь и брыкаясь. За что огрёб подзатыльник в качестве успокоительного, и присмирел. Юнги легкими движениями распределил достаточное количество мази и принялся втирать её в загорелую кожу. Вроде, ничего такого, но сейчас он будто смотрел самый горячий порно-ролик. Сердце выпрыгивало из тяжело вздымающейся груди. Под его умелыми руками тело Тэ стало вздрагивать. Тихонько поскуливая он в итоге засунул свою красную башку под подушку. — Тебе больно? — всполошился Мин Юнги, разгоняя свои пошлые мысли. — Не-е-ет… — просипел Ви. — Тогда что? — Слезь с меня, пожалуйста… — Да что с тобой?! — уже начал беситься Юнги, не замечая очевидных вещей. — Уходи, хён… — заливаясь краской, простонал из последних сил возбуждённый Ким. — Хорошо, — растерянно произнес Юнги, наконец догоняя, и сполз с младшего, вытерев о шорты липкие от мази руки. Он тихо вышел из комнаты в тёмный коридор, как всегда с выкрученными для удобства молодёжи лампочками. Похоже коридор стал для него кабинетом психологической разгрузки: «Да ну нахуй! Это что, он? Сука, Вишня, у тебя на меня встал?! А ты сам, Юнги, хорош, нахера полез со своим массажем, целитель ёбаный?! Ну зачем ты его тогда засосал? Вот теперь разгребай дерьмо ванильное!» Его самобичевание прервал голос Пак Чимина: — Кого караулишь, маньяк? — Твой сладкий зад! — Ага, надейся, только если ты чудесным образом однажды проснёшься девушкой! — То есть девушке ты подставишь свой зад? — засмеялся на весь коридор Юнги, преграждая путь младшему. Тот покраснел, смущённо опуская взгляд на пошарпанный пол. — Шуга, ты таким придурком бываешь… — А ты так любишь из себя строить недотрогу. Не надоело ещё? Я твою блядскую натуру за версту чую. Юнги сейчас хотелось выместить на ком-то всю ту желчь и злость, что он затаил на самого себя. Он склонился совсем близко к влажным губам, вдыхая клубничный аромат гигиенической помады, которой Пак постоянно пользовался. — Ты даже пахнешь как шлюшка… м-м-м… не боишься меня, а, ЧимЧим? — расстояние меж ними катастрофически уменьшалось. — А ты меня?! — Чимин сглотнул и смело посмотрел в такие тёмные от похоти глаза старшего. — Чимин~а, нарываешься, — прохрипел Юнги, проводя большим пальцем по точёному подбородку младшего. — Может, да, а может, и нет, — закусил нижнюю губу провокатор и призывно поднял бровь. — Не играй со мной, это опасно для таких сладких мальчиков, как ты, — Мин запустил в чернично-чёрные волосы пальцы и запрокинул его голову, открывая доступ к покрытой мурашками шее, и, немного помедлив, впился в неё губами. Пак ахнул, оседая в его руках. — Отпусти, извращенец, больно! — взвизгнул он, царапая плечо хёна. — Тебя никто не держит, «сладкий мальчик», — невозмутимо ответил Юнги, любуясь на своё творение: на шее Чимина уже багровел аккуратный засос. Но долго довольно лыбиться ему не позволил точный удар в челюсть. — Теперь мы квиты, хён, — Чими усмехнулся, довольный своей выходкой и потер шею с подарком от хёна. — Пак, я ведь люблю садомазо, ну это так, на будущее! — хмыкнул Юнги, сплевывая кровь, и протянул руку в знак примирения. Младший с подозрением покосился на неё, но для всеобщего блага всё-таки пожал. — Но если ещё так сделаешь, больше мы не друзья! — уточнил Пак. — А ты тогда прекрати разгуливать передо мной в чём мать родила и вилять своей задницей! Дружба дружбой, но я ведь и правда могу не сдержаться, — Юнги облизнулся, вспоминая восхитительные виды обнажённого рельефного тела друга, не раз представавшего перед его глазами утром после душа. — Я постараюсь, хён, — Чимин обольстительно улыбнулся и, коварно подмигнув, направился в душ, по дороге стягивая майку. — Не, ну он что, издевается надо мной?! — вздохнул, провожая взглядом играющие в свете луны мышцы спины Сладкого Чима, Мин Юнги.