Вишнёвые сладости

— Мне плохо. И не оттого, что я вчера накурился в хлам, нет... Я жутко скучаю по своему хёну. Он куда-то уехал и не отвечает на звонки, игнорит, сука, не только меня, но и всех мэмберов. Сволочь эгоистичная, а не хён. Мы просто сходим с ума... Я схожу с ума! Сижу днями на его кровати и ною, как девчонка. Я даже на универ забил, ну не могу я сейчас там быть! Нихрена в башку не лезет, блядь... ЧимЧим тоже грустный ходит, хоть и говорит, что всё хорошо. Один макнэ радостный. А чё, делает, что хочет, никто его не пиздит вечерами - пользуется, гаденыш, ситуацией. Ну ничего, вот вернётся Мин Юнги, и за всё сразу огребёт! Прикиньте, у хёна даже под подушкой нычка с выпивкой! Вкусный такой ликёрчик, сладкий... Ой, он меня убьёт теперь! Ну я же ему оставил капельку, простит... наверное. Спать хочу. Сколько там оборотов? О, ЧимЧим пришёл! — Уйди! Я буду спать здесь! Отвали, кому говорю?! Юнги придёт, а я здесь. Он меня увидит и скажет: «Я скучал, Лисё-о-онок», — обнимет, и мы будем целоваться...

***

Юнги не было дома всего пару дней, но парням это время казалось вечностью. Никто не орал на них, не гонял по корпусу общаги, не ныкал по-тихому вкусняшки из общего холодильника. Но у Мин Юнги была очень веская причина для отсутствия: пытаясь убежать от своих внезапных чувств, погрузился в творчество, переехав к давнему знакомому. Свободная хата, белый рояль и ночные оргии с этим же знакомым, плюс парочка мулаточек отвлекали от мыслей о грёбаном Ким Тэхёне. Но пришла пора возвращаться, и это немного пугало. «Как теперь смотреть ему в глаза? У него на меня встал! Я ему что, нравлюсь все-таки? Чёрт, это очень хреново, о-о-очень! Мне не нужны все эти сопли и мелодрамы с неразделённой первой любовью! Нахуй, нахуй, НАХУЙ! Так, это нужно перекурить.»

***

— Налетай, малышня, ваш блудный хён вернулся, и он сегодня добрый! — Шуга скинул с плеча сумку и плюхнулся на кровать, счастливо улыбаясь. Парни рванули в суровые объятия хёна. — Ты чего такой радостный, Юнги? — Чим подозрительно покосился на хёна, приглаживая его растрёпанные обесцвеченные вихры. — По твоей заднице соскучился, Сладкий! — Мин Юнги изловчился и шлёпнул его по шикарной попке в свободных домашних шортах. — Так, где ты был, Сахарок? Мы все телефоны оборвали, тебя разыскивая! — Да неужто ты обо мне беспокоился? — удивился хён, уставившись на краснеющего ЧимЧима. — Я… Я просто волновался… И не я один, — растерянно пробубнил Пак, ища глазами поддержки у Тэхёна. Но тот получал долгожданную релаксацию - улёгся головой на груди любимого хёна и позабыл о том, что рядом есть ещё кто-то. Пока пальцы выводили надписи и рисунки на толстовке Юнги, видимые только ему, бестолковое сердце танцевало от счастья: его хён вернулся, и хрен теперь он его отпустит, будет нарочно ходить хвостом и следить, чтобы он снова не исчез. — Эй, вы по мне что ли правда скучали? Что за голубые сопли, айщ?! — Так ты расскажешь, где был? — подал голос макне. — О, и ты по мне тосковал?! А кто больше всего, мне прям интересно?! Ну, кто? — Я, — прошептал Ким Тэ, зарывая лицо в складках огромной, не по фигуре, толстовки Юнги. Парни переглянулись в недоумении. — Ладно, хрен с вами - колюсь! Я написал нам новую песню и дал прослушать нашему боссу. И… — И-и-и?.. — в один голос простонали младшие. — И ему понравилось! Мы через неделю начнём съёмки нашего первого клипа! Раздались всеобщие восторженные крики.

***

— Так, быстро одеваемся и пиздуем в самое охуенное место в этом богом забытом городке! — Серьёзно?! Но уже совсем поздно, и мы не попадём назад в общагу, — обеспокоился макнэ. — И что?! Или ты не сможешь заснуть не в своей постельке, а, крошка Гуки? — Смогу, — надулся Чон. — Тогда сначала клуб, а потом свободная хата моего знакомого! И, забыл сказать: мы сегодня бухаем по-чёрному, и выпивка за мой счёт! — малышня возликовала. — И даже мне? — с надеждой спросил макнэ, которому слишком заботливые хёны не позволяли ещё пить. — И даже тебе! Но только сок! — Отвёртку? — обрадовался Чон Чонгук. — Неа, просто сок! — лениво добавил Шуга. — Ну почему-у-у? — Мелочь ещё - с хёнами бухать, — усмехнулся Чимин, уже прикидывая, что он хочет сегодня вечером и кого. В его шоколадных глазах заиграли чёртики. Он закусил губу от подступающего снизу живота желания. — Так, хватит мучить меня расспросами, папка в душ хочет! — Юнги резко скинул с себя прилипчивых друзей и пошаркал нетвёрдой походкой прочь из комнаты. — Парни, а он обдолбанный, вы заметили? — пробасил, лыбясь, Ким Тэ и переглянулся с Чими, подмигнув. — Значит, сегодня точно гуляем на полную, — мечтательно закатил глаза Пак, зная, что в такие моменты из любимого хёна можно верёвки вить. — Ты в чём пойдёшь? — растерянно спросил Тэхён, стоя у распахнутого шкафа. — В том, что можно легко снять, — задумчиво почесал шею Чима, мысленно прокручивая свой коварный план на вечер. — В смысле? — Тэхён непонимающе уставился на соседа. — Ох, даже не вникай, не для твоей это детской психики, — звонко засмеялся Пак. — Взрослый прям нашёлся! — обиделся Ким, натягивая голубые джины с драными коленками и футболку с ярким галлюциногенным принтом. — Так, я не понял, вы что, дятлы, ещё не собрались?! — Юнги вошёл как раз в тот момент, когда Пак стоял в одних только смешных с мультяшными героями боксерах, перебирая свой гардероб. — Я - давно уже, а он - нет, — отозвался на его возглас Тэхён, лёжа на кровати при полном параде. — Ну, в тебе я и не сомневался, а Сладкий Чим пусть пошевелит булками! — Вот так, что ли? — сногсшибательно улыбнулся Чимин, демонстративно потвёркав задницей. — О боги, и с кем я живу? — запричитал хён, прикрывая ладошкой глаза, чтобы не видеть этот позор.

***

Четвёрка молодых парней на свэге вошла в клуб, ловя уже на пороге восхищённые взгляды девиц и завистливые парней. — Нам туда, — указал Шуга на свободные два диванчика VIP-зоны у самой сцены. Друзья захлопали в ладоши, радуясь, словно дети в кондитерской, заметив шесты для стриптиза. — Это то, что я подумал? — Тэхён толкнул в бок застывшего в таком же изумлении Пака. — Да-а-а! И теперь один только вопрос: кто будет закрывать глаза Печеньке?! — Да что я там не видел! Вообще-то, я уже с женщинами трахался, в отличие от некоторых! — завозмущался оскорблённый макнэ. — Ты на кого рот разеваешь, мелочь? Сейчас как всеку, и попрёшься домой, раз не можешь с хёнами нормально разговаривать! — Тэхён отвесил звонкий подзатыльник наглому Кролику. Тот замолк и смылся на танцпол. — За ним нужно приглядывать! Пак, он на тебе, и притащи его сюда - нехуй там ошиваться, а то найдёт на свой пушистый кроличий хвостик приключений! — Юнги плюхнул свой зад на мягкий диванчик. — Ну маза фака! Почему я всегда с ним должен возиться?! — разочарованно вздохнул Чими. — Вы хорошо смотритесь вместе, — гоготнул старший. — Остряк, блядь. Ладно, сейчас приведу, — заворчал младший и, пританцовывая в такт гремящей музыке, отправился на розыски Чонгука. Нашёл он его лишь через четверть часа в совсем другой части клуба в объятиях двух, как оказалось потом, сестёр-близняшек. — Пошли, макнэ,тебя хёны ждут, — ЧимЧим взял его за руку и потащил с собой. — Мне и здесь хорошо, никто не оскорбляет и не дубасит почём зря! Не хочу, тут буду! — запротестовал Чонгук. — Гуки, ну пошли, мы правда больше не будем тебя трогать, мелочь ты обидчивая! — улыбнулся Пак Чимин. — Хорошо, но они пойдут с нами! — Да хоть всех тёлок с собой бери, пошли уже, я выпить хочу! — Кто что будет? Только быстро! — Мин Юнги подозвал молоденькую официантку и вопросительно уставился на друзей, которые увлечённо изучали меню, выбирая самое дорогое - хён же за всё платит. — Виски, текилу, коньяк! — по очереди выдали парни, последним был макнэ. Чонгук нагло смотрел на хёнов, обнимая парочку миленьких близняшек, отвоевав себе личный диван. Остальная компашка разместилась на соседнем. Парни переглянулись, очевидно решая про себя, как посильнее втащить этому паршивцу. — Сегодня и ещё два года ты будешь пить только сок и шоколадное молочко, мелочь! Или так, или вали в свою кроватку! — Юнги лениво закурил, разваливаясь на мягком диванчике VIP-зоны самого крутого ночного клуба, и что-то шепнул девушке в чёрном фраке, принимающей у них заказ. — Лисёнок, ты чего такой невесёлый? Иди ко мне, я скучал по твоей наглой рыжей морде, — Юнги притянул его к себе за шкирку и зарылся носом в огненно-красные пряди. Он пах этой долбанной вишней: сладковато-терпкий аромат будоражил и душу, и тело, а такое тёплое хрупкое тело хотелось прижать и целовать, целовать... Мозги хёна совсем поплыли, когда его мягко обняли горячие ладони Тэ. Он жадно вдохнул запах младшего последний раз и отпихнул от себя. — Ваш заказ, — на столике появились красивые бутылки с дорогим алкоголем и хрустальные бокалы и рюмки. И стакан морковного сока рядом с Чонгуком. Тот уничтожающе метнул из под бровей молнии в сторону хёнов. Дикий смех парней был слышен, наверное, на другом конце заведения. — Погнали! — друзья чокнулись. Первая... вторая... третья... Алкоголь лился рекой... и только маленький макнэ сидел мрачнее тучи - его не радовал даже тот факт, что его уже полчаса охаживают две пары женских ручек. «Почему Юнги-хён так обнимает Тэ-хёна, а Чим-хён так масляно таращится на них обоих? И почему, вашу мать, на меня никто не смотрит?! Я что, невидимка, раз младше! Ладно, хрен с вами, вот ещё узнаете меня!» — Чон Чонгук закрыл глаза и погрузился в сладостный поцелуй с одной из девушек: «Ну я хоть с девушками, а они весь вечер так, походу, и просидят, бухая своё пойло... Айщ! Презики дома забыл, сука! Нужно к Чими-хёну в сумку залезть по-тихому, у него всегда есть.» Вернувшись из туалета, Юнги откинулся на кожаную спинку диванчика и затянулся кальяном. Голова Ким Тэ моментально легла на его бёдра. Хён погладил его по волосам, словно маленького щенка. Музыка, игра света, ароматный дым, шёлковые на ощупь волосы. Постепенно его ладонь спустилась ниже, очерчивая линию уха. Тэхён поёрзал, удобнее укладываясь под ласковыми музыкальными пальцами хёна. Они прошлись по его щеке вниз, к подбородку, и остановились у его губ, не решаясь на дальнейшие действия. «Тэхён,что ты со мной делаешь? Не будь ты моим лучшим другом и тонсэном... Чёрт, Вишенка ты моя недозрелая, как же я хочу тебя поцеловать... откуда у меня на тебя столько нежности?» Губы Тэхёна распахнулись, призывно маня своей влажностью. Юнги коснулся их большим пальцем, обводя по контуру. Младший улыбнулся, млея от удовольствия. Его переполняло счастье от этих незатейливых игр, и он хотел только одного - чтобы старший не останавливался. Словно призывая к продолжению, Ким Тэ высунул язык и поймал кончик пальца, вырисовывая на нём восьмёрки. Юнги застонал, понимая что если сейчас не остановит его, то обкончается, как сопливый школьник. Он шлёпнул провокатора по губам и скинул с себя, получив одобрительный смешок со стороны Сладкого Чимина. — А теперь сюрприз! — воскликнул Пак, едва услышав свою любимую песню, и вскочил на сцену. — Остановите этого полудурка! — взмолился Юнги, кидая ему вслед бокалом. Чимин подмигнул ведущему и забрал у него микрофон. — Этот танец я хочу подарить своему хёну и лучшему другу, прости, Вишня, но это так, моему сладкому Сахарку! Мой зад сегодня только твой! — Чимин призывно шлепнул себя по круглой попке и послал воздушный поцелуй Юнги. — Я его убью! Нет, лучше продам в сексуальное рабство наркобарону! — простонал хён, прокручивая в голове варианты самых жестоких пыток для малого, опозорившего его перед всеми. Тем временем музыка стала громче, сцена залилась красным светом и на ней в центре у шеста появился Пак Чимин во всем своём великолепии. Уже через секунду белая майка полетела в зал, прямо в лицо макнэ, который сидел с отвисшей челюстью. Зал взревел от столь неожиданного горячего начала. Отдавшись музыке, скользя и обвивая пилон руками и ногами, Чимин демонстрировал все возможности своего сногсшибательно-сексуального тела, вызывая дикую течку в трусах, и не только у девушек. Тэхён уставился во все глаза, ловя каждое движение, облизывая пересохшие от возбуждения губы. Этот танец навсегда останется перед его глазами. А Юнги. А что Юнги? Он просто изнывал от желания оттрахать этого мелкого сексапила, и плевать на этот ёбаный возраст.

***

— Да ну нахуй! — простонал Юнги, глядя на стоящую в чужой ванной фигуру Пака в весьма привлекательной позе. Он будто специально не закрыл дверь за собой, когда пошёл застирывать испачканную бестолковым Гуки майку. Чимин даже не удосужился её снять, лишь приподнял и, склонившись над раковиной, жамкал её меж ладоней. Услышав шаркающие нетвердые шаги позади себя он довольно улыбнулся - его план сработал. Пальцы хёна больно сжали волосы и жёстко потянули назад, откидывая голову, а у самого уха почувствовалось горячее хмельное дыхание. — Ты зачем нарываешься, ЧимЧим? Что ты, блядь, от меня хочешь? Я ведь могу и правда не сдержать себя и раздолбать твой девственный зад к хренам, — прохрипел Юнги, цепляя зубами мочку уха. Чими молчал, закусывая губы от этого дико неправильного, но столь желанного для него момента - ему так нравилось быть соблазнителем. Рука старшего скользнула по плечу под майку, проводя по ключицам и вверх к трепещущему кадыку, слегка надавливая на него. — Чимин-а, ты такой... — Какой? — просипел Чимин сквозь душащую его ладонь хёна. — Как клубничное мороженое: холодный и надменный, а добавь немного жара - и ты таешь, как последняя сучка, в моих руках, — Шуга оставил мокрую дорожку от уха к ключице и обратно горячим языком по покрытой мурашками от возбуждения коже младшего. — Ты меня хочешь, так и скажи, зачем все эти игры? — Чимин облизнул свои пухлые губы, пытаясь казаться взрослым и опытным в этих делах, хотя внутри уже был готов сбежать от стыда и страха перед этими новыми сумасшедшими ощущениями. Но весомая доза алкоголя в крови и эти властные руки и губы хёна заставляли остаться и пройти этот путь до конца. — Это ты меня хочешь, не так ли? Кто постоянно виляет передо мной своей аппетитной задницей? Кто сегодня заводил меня со сцены? А, Чим-а? Просто скажи, что хочешь попробовать с мужиком и всё. Ну? — сипло нашёптывая, Мин Юнги целовал солоноватую от пота кожу возле самого уха, заставляя дрожать и изгибаться кошкой. — Ты никогда этого не услышишь, Шуга. — Хм... Уверен? — губы хёна растянулись в коварной улыбке. Его рука отпустила горло и заскользила по груди вниз, словно невзначай цепляя маленький затвердевший сосок - хриплый полустон-полурык сквозь стиснутые зубы... И дальше по плоскому вздрагивающему прессу и... Чимину показалось, что он за один только выдох отдал весь воздух из лёгких, когда ладонь Юнги легла на требующий ласк бугорок на джинсах. — Ну же, Сладкий мальчик, признай, что хочешь меня... А, хотя, знаешь, плевать! — Юнги рванул в наступление, воплощая давнюю мечту. Пальцы ловко расстегнули молнию и одним движением оказались под тканью боксеров, намертво обхватывая твёрдый член младшего. Тот распахнул губы в немом вскрике. — Нет, Чим-и, я хочу слышать, как ты будешь кончать подо мной. Не бойся, тебя никто не услышит, а если и услышат, то назавтра ничего не вспомнят... Плавные смелые движения внизу и жёсткие поцелуи вперемешку с укусами на шее, довели младшего до истерики, и он не выдержал и застонал во весь голос. Сладкие, почти девчачьи стоны друга ласкали слух победителя. Юнги выпустил из цепких пальцев смоль волос Чимина и задрал его белую майку, перебрасывая её тому через голову на шею, обнажая загорелое тело. Прижимая сильнее к себе, давая почувствовать собственное возбуждение, он зацеловывал до синяков его плечи, наращивая темп, пока Пак не захрипел от подступающей концовки. Но в планы старшего столь быстрый финал не входил, и он на несколько секунд пережал у основания перевозбуждённую плоть, а потом и вовсе убрал руку. Разочарованный вздох вызвал улыбку на самодовольной моське Юнги. Он толкнул парня от себя и направился к выходу. — А... — голос младшего обиженно дрогнул. — Я всего лишь хочу закрыть дверь, или ты любишь, когда за тобой наблюдают? — Нет... — Если ты попросишь — я продолжу, если нет — тогда я просто могу отсосать у тебя и пойдём баиньки. Что ты хочешь, Сладкий? — столь прямые слова Юнги смутили Чимина, он мялся, пряча смущённый взгляд под чёлкой. Хён приблизился вплотную, обжигая хмельным дыханием лицо, и, взяв за подбородок, внимательно посмотрел в его тёмные шоколадные. — Если хочешь, я ведь могу и оба варианта исполнить! Но только для начала подумай хорошенько, обратного пути не будет. И если мне понравится, я буду драть твой зад каждую ночь, не спрашивая твоего разрешения! — Юнги вдохнул клубничный аромат его губ вперемешку с крепким алкоголем, дожидаясь ответа. — А если мне понравится? — дерзко облизнулся Пак Чимин. — Вот за это я тебя и обожаю! — восхищённо хмыкнул старший, впечатывая его в стенку. Затылок стукнулся о плитку, но эта боль заглушилась тут же более приятной болью. Чужие ногти прошлись по рёбрам и животу и рывком стянули джинсы, царапая нежную кожу бёдер. Юнги чмокнул его в нос и опустился на колени. Сосать он умел как никто другой, опыта он начал набираться ещё в четырнадцать со своим первым парнем-девушкой. Так что он готов был показать этому дерзкому юнцу, что значит настоящий кайф. Малой не хотел закрывать глаза, он хотел запомнить всё до последний секунды. Сам Мин Юнги — самый пиздатый парень общаги, почти легенда — сейчас стоит перед ним на коленях и готовится взять у него член в свой невозможно сексуальный рот. От одного осознания этого он почти терял сознание. Чимин заскулил от дикого желания, разрывающего его изнутри, когда его первый раз коснулся язык хёна. Тот обвел им розовую головку, пробуя на вкус уже выступающую по новой смазку, и не почувствовав отторжения, вобрал целиком в себя всю длину. Пак вскрикнул и вцепился пальцами в белобрысую башку старшего. Каждое движение губ и языка вызывало тягучее, нарастающее чувство безумного наслаждения и ликования. Он уже откровенно кричал и стонал на всю маленькую квартирку, прикусывая до крови свои пересохшие губы. Ещё одно глубокое проникновение в горло друга, и он взорвался горячей спермой. Хён сжал его зад, дожидаясь последней капли, и лишь потом отстранился от обессиленного парня. — Ты даже там сладкий, ЧимЧим, — раскрасневшееся лицо хёна снова оказалось в непростительной близости от губ младшего. — Юнги... — задыхаясь от сильнейшего оргазма в своей жизни, прошептал Пак Чимин и закрыл глаза, сползая по стенке. — Эй, ты куда?! Я с тобой ещё не закончил! Хотя... по ходу, на сегодня с тебя хватит, — разочарованно вздохнул Юнги, видя его состояние, и, пожалев, усадил его на край ванны. Сам присел рядом, обнимая и придерживая его за плечи. — Почему ты меня ни разу не поцеловал? — немного обиженно произнёс Чимин, краснея, словно школьница на первом свидании. Мин Юнги достал из кармана помятую пачку сигарет, неспешно прикурил и затянулся горьким дымком. — Понимаешь... только не смейся! — Не буду! — Мне кажется, что, если я это сделаю, то не смогу больше оторваться от твоих губ, а пока у меня есть шанс включить обратку. — Даже после такого?! — А что «такого» я с тобой сделал, сладкий? — рассмеялся он над наивностью младшего. — Нихрена себе! Для тебя это фигня?! — А для тебя я что ли теперь особенный? — хён самодовольно ухмыльнулся. — Да пошёл ты! — пискнул Чими, лупя бессердечного казанову почём зря, а тот лишь ржал даже не пытаясь его остановить. — Пошли спать,Чимин, и перестань придумывать всякую чушь, это просто обычный дружеский трах! — Мин Юнги, одной рукой обняв его за талию, повёл прочь из ванной. Упав на большую чужую кровать, они тут же отключились.