Вишнёвые сладости

— Почему мне так тепло и уютно рядом с Чими? Так легко, просто и не надо ничего говорить даже… Он хороший и добрый, и с первой минуты нашей встречи стал как брат, только ему я могу доверять полностью. Играть, прикалываться вместе над макнэ и хёном. Есть, спать, мыться и гулять. А теперь, а что теперь? Чёрт, а теперь я хочу его поцеловать. И как мне теперь с этим жить, я спрашиваю, а? Хочу целовать своего «брата»… Чимина, ну зачем ты такой красивый?

***

— Привет, — Чими открывает глаза и сонно смотрит на Тэхёна. Тот лежит лицом к нему и счастливо улыбается. — Чего лыбишься, придурок? — хриплым со сна голосом. — Ты такой смешной, когда спишь. — А ты слюни пускаешь! — А ты!.. Нечестно было сейчас! — наигранно надулся Тэ и тут же не выдержал и засмеялся. — Ты на меня злишься? — Чимин приобнял его за талию. — Не-а, как я могу на тебя злиться? Ты же такой смешной! — Ким Тэ закинул на него ногу и придвинулся ближе. Совсем близко - так, что коснулся чиминова кончика носа своим. — Вишня… — Что?.. — Можно спросить одну вещь? — Да. — Тогда, в душе… Мне жаль. Я сглупил. Мне не стоило. Я… Я не смог себя остановить и сделал это. Скажи, ты на меня сильно злишься? — прошептал Пак Чимин стараясь не встречаться с другом взглядом. — Чими, я… Нет, короче… — Тэхён замялся, не в силах больше вообще что-либо говорить. — Вишня, я хочу… — Чимин облизнул пересохшие губы. — Я тоже, — прошептал Тэхён, надеясь, что их мысли совпадают. Чим сглотнул от волнения и едва уловимо коснулся губ. Но и этой секунды хватило, чтобы свихнуться от желания к этому нежному и такому теплому спросонья парню. Ким Тэ закусил губу и лишь сильнее обнял друга, чувствуя, как в его бедро начинает упираться стояк Пака. Чимин заметил, как задрожали закрытые веки Тэ. — Эй, ты чего? Прости, я больше не буду! — Ты не хочешь меня целовать, да? — Я хочу, я думал, ты не хочешь… — Так мы будем целоваться или нет? — уже недовольно бубнит Тэхён, отодвигаясь. — Ким Тэхён, я официально заявляю, что очень хочу тебя поцеловать! — Чими притягивает Тэ за шею и целует: влажно, нежно, тягуче… В голове взрываются фейерверки. Чимин мычит и стонет, боясь сорваться. И когда Тэхён уже сам перехватывает инициативу и жадно ласкает его нижнюю губу, их прерывают громкие пьяные возгласы Мин Юнги. — Это что за блядство и без меня?! — хён ввалился в комнату младших, дыша перегаром и по дороге стягивая куртку и скидывая ботинки. Он плюхнулся на кровать между притихшими друзьями и подмял под себя Чимина. — Эй! Я тебе что, мягкая игрушка?! — завозмущался Чим, пытаясь скинуть с себя наглого хёна. — Иди к себе в комнату, Юнги, мы спим вообще-то! — Тэхён раздражённо пихнул старшего в бок. — А ты замолкни и вали лучше прибери срач, что вы вчера устроили! Я вот сейчас посплю, и огребёте у меня, засранцы мелкие, раз слов не понимаете! И выгони с моей постели ту шлюшку, что привёл наш к хренам оборзевший макнэ! Я всё сказал, пиздуй давай уже! — Мин Юнги пнул Тэхёна так, что тот свалился с кровати, матеря почём зря старшего друга. — Ты зачем с ним так?! — нахмурился Пак. — Пусть знает место… — А моё тогда где? — Твоё - подо мной, Сладкий! — пробормотал Юнги, утыкаясь в его шею и шумно дыша от возбуждения. — Ага, щас! А меня не хочешь спросить? — Нет! — Пусти, я в туалет хочу! — Блядь, Пак, ты как тёлка себя ведёшь. — Ну правда нужно… Я вернусь… — Как-то не верится, Чими, ладно, хрен с тобой - иди, делай пи-пи, — Юнги неохотно выпустил его из объятий и повернулся на спину, складывая на груди руки. Пак выскочил из комнаты, как ошпаренный, и забежал в соседнюю в поисках Тэхёна. В комнате и правда страшный бардак, на постели Юнги валяется спящее тело Гуки в обнимку с какой-то девицей, а золушка Тэ послушно прибирается, хлюпая носом. — Вишенка… — Чимин подошёл к другу и обнял за талию, нежно целуя в шею. — Почему он так со мной? Я же его… А он… — уже в открытую всхлипывал Тэхён, закрывая лицо руками. «И что это? Он что, влюбился в Юнги?! Бред! Тогда почему так реагирует? Господи, пусть это будет не так! Иначе… Нет, Ви, только не в него, пожалуйста…» Не зная, как успокоить друга, Чимин не нашёл ничего лучше, как просто повернуть к себе и чмокнуть во вспухшие от рыданий губы. — Пошли, я тебя умою, чучело! — Пак Чимин схватил его руку и, хитро улыбаясь, потащил в душ. Тэхён поплёлся следом, грустно вздыхая.

***

Юнги спит, и о сне выглядит безобидно и невинно, как ангел. Почему раньше Чимин этого никогда не замечал? А сейчас сидит рядом и умиляется его моське с манящими розовыми губами и белоснежной кожей, и мысленно стонет, вспоминая, как эти губы касались его тела, как его рот вбирал в свою горячую глубину до упора его член. Как язык доводил до самых пошлых стонов и криков. Чимин чувствует, как внизу уже твердеет от одних только воспоминаний. И, да, он его, чёрт возьми, хочет! Хочет, блядь, своего хёна. «Пак, мать твою, Чимин, ты хочешь мужика! Ебать тебя за ногу, и как это случилось, а?! Хочешь трахаться - еби баб, он-то тебе зачем? Ты хоть представляешь, как это вообще должно происходить? Он-то явно тебе не подставит свой белоснежный зад под твой член, а, наоборот, сам вставит тебе по самое не балуй! Разве ты этого хочешь?! Хочешь, а, Пак?! Блядь, а если это и правда так круто, как в моих снах…» Чими склонился для поцелуя и тут же в испуге отпрыгнул, - старший неожиданно распахнул глаза и чмокнул его в нос - падая с кровати. Юнги заржал, довольной своей выходкой, и свалился сверху на лежащего на полу младшего. — Ты чего удумал, Сладкий? Я же сказал - без поцелуев, — Юнги смотрит наигранно строго, наполняя лёгкие дразнящим запахом клубники. «Он, наверное, купается в клубничном соке. Такой сладкий и сексуальный, такой горячий и дерзкий… А это тело…» — Я… Я просто… Я не хотел! — Да? А мне кажется совершенно другое. — Тебе кажется! — Пак Чимин жёстко спихнул с себя приставучего хёна и встал. — Чимин, перестань играть со мной! — лёжа на полу и наблюдая за перемещениями по комнате явно смущённого парня. — Я не играю, Юнги-хён. — Да? А как это тогда понимать? То ты лезешь ко мне с поцелуями, то отталкиваешь! Ты определись уже, мы трахаемся или как? — поднявшись с пола и приближаясь к жертве. — Отвали от меня, озабоченный! Тебя только это интересует? — А тебя будто нет! Чима, ты ведь также, как и я, не можешь жить без секса, ты - само воплощение секса, — Мин Юнги подошёл к стоящему возле окна младшему, обнял его за талию и, уткнувшись носом в шею, затих. — А ты в курсе, что в тебя кое-кто влюбился? — Ты, что ли?! — смеётся хён. — Очень смешно! Нет, не я. — Так кто этот пришибленный на всю голову больной? — Наш Тэ. — Лисёнок… Да, знаю. И что, мне теперь бежать кольцо ему покупать — раздражённо бросил Мин, не выпуская из своих рук Чимина, лишь ослабляя хватку. — Для тебя это что, ничего не значит? — поразился Чими. — А должно? — Юнги шумно выдохнул, зарывая лицо в душистых ещё влажных волосах младшего. — Юнги… Ты вообще в кого-нибудь влюблялся? — С какого хрена я должен с тобой откровенничать?! Не суй свой нос ко мне в душу, Сладкий! — хён не хотел ничего объяснять и уж тем более выворачивать свои эмоции перед другом. А может, просто побоялся признаться в позорном для себя влечении. — Ничего ты мне не должен, мне Тэ жалко. Не издевайся над ним хотя бы, — Чимин откинул голову назад, подставляя свою шею под губы старшего. Тот ухмыльнулся, принимая правила игры, и припал губами к нежной коже. Чимин томно замычал, закусывая губу от блаженства и подставляясь ещё больше. Мин же не спешит, явно решив помучить строптивого мальчика, наслаждаясь властью, он дарит нежные, влажные поцелуи, стараясь довести его до той грани безумия, после которой назад дороги не будет. — Тебе нравится, когда я так делаю? — голос его обволакивает бархатным, с лёгкой хрипотцой баритоном, от которого по всему телу Чими пробегают волны сумасшедшего возбуждения. — Да-а-а… Юнги-и-и… — Пак прерывисто дышит, хватая сухими губами раскалённый для него воздух. — А так? — Юнги спустился к ложбинке у ключицы и, обводя её горячим языком, прикусил кожу. Чимин вскрикнул и резко схватил его за руки. — Ещё, пожалуйста, ещё… — шепчут уже неосознанно губы. — Как скажешь, мой мальчик, — Шуга и сам завёлся и начал понемногу сходить с ума от такого сладкого младшего. Лаская губами кожу, зацеловывая её, оставляя розовые отметины раздумывает: взять его прямо здесь и сейчас или?.. Или насладиться в полном объёме его телом немного позже? Мин Юнги уже ничего не знает и не пытается понять, он хочет его. Хочет, и всё! И не важно, что они в комнате в общаге, и дверь не заперта - плевать! — Чимин... — околдовывает тембром, а руки уже под просторной футболкой, задирают её, обнажая спину. Ладони скользят по разгорячённому телу и слегка надавливают на плечи, заставляя наклониться. Пак послушно нагнулся, хватаясь за подоконник. Юнги прижался к его круглой аппетитной заднице своим дико зудящим стояком и от одного только вида всего этого готов кончить. Пак, провоцируя ещё больше, нежно стонет, выгибаясь, словно кошка под хозяйской рукой, ёрзая от нетерпения. «Да ну нахуй! Чима, сучка ты моя сладкая, почему ты так меня заводишь? Откуда в тебе столько сексуальности? И, блядь, почему ты так сейчас выгибаешься, я ведь и правда могу сейчас стянуть с тебя твои штанишки и отодрать прямо на этом окне.» Юнги с нажимом провёл ладонями по спине и бёдрам младшего и неожиданно звонко шлёпнул его по ягодице. — Нет, Сладкий, не сейчас! — Чтоб тебя, — с досадой прошипел-проныл Чими, заливаясь от стыда краской. Позади послышался сдержанный смешок и тактичное покашливание макнэ. «Ёбаный ниндзя, до инфаркта доведёт когда-нибудь! Нужно ему на шею колокольчик купить!» — Я там завтрак приготовил на всех, — тот виновато жмётся к дверному косяку, ковыряясь в замке. — Серьёзно?! Ты думаешь, я сейчас растаю от умиления, Чон Чонгук? — хён медленно повернулся, закрывая спиной растерянного Чимина и кидая на макнэ уничтожающий взгляд. Тот мигом исчез, мысленно поджав виртуальный пушистый хвостик. — Пошли есть, Чим. Когда ещё можно будет оценить кулинарные таланты нашего младшенького? — Чеши, а я сейчас, — отвернулся Чимин, пытаясь скрыть возбуждение в своих штанах и разочарование на лице. — Ну-ну… Сам справишься или помочь?! — издевается хён, облизывая розовые на всё готовое губы и надвигается, как туча, на бедного страдальца. — Топай жрать, Мин Юнги! — взорвался, наконец, Чимин, выпихнул старшего за дверь, запирая её на замок и бессильно сполз по ней на пол. Дрожащая рука уже расстёгивает брюки и проникает под ткань трусов. «Чтоб тебя, Сахарок! Чтобы я ещё хоть раз… Хоть раз с тобой связался! Пошёл ты в жопу! Нет, не пошёл! Да ну нафиг! Короче, просто пошёл ты, Мин Юнги, куда подальше! Да почему не легчает-то?» Чимин кончил довольно быстро и вытерся влажными салфетками, которые стащил из тумбочки Тэхёна.

***

— И это твой завтрак?! — Шуга брезгливо оценил подгоревшую яичницу. — Ну не привередничай, Юнги-хён, если вот это отодвинуть, вот это можно есть! — Тэхён заботливо орудовал в его тарелке, отделяя горелое от съедобного и пытаясь запихнуть в него хоть кусочек. — Жри сам, если хочешь, а мне своя жизнь ещё дорога! Вы в комнате прибрались, придурки? — Да, — закивали младшие. — Мне нужно знать, что было вчера, — выдаёт старший, на деле не особо желая узнать правду. Тонсены потупили взгляды и замотали виноватыми головушками. — Я приготовлю нам кофе, — Чимин зашёл на общую кухню, стараясь не смотреть на Юнги, и зарядил кофеварку. — А ещё есть? — в тэхёновых глазах засветилась надежда на сытый желудок, увидев в руках хёна упаковку быстрорастворимой лапши. — Неа, ешь то, что приготовил твой любимый Печенька, раз защитник такой нашёлся, — засмеялся Юнги, уплетая в одну физиономию последние крохи съестного. Парни с завистью сглотнули слюну. — Когда ты нам покажешь новую песню? Скоро съёмки, а мы ещё даже не слышали её, — подал голос Гук, давясь своим горелым шедевром. — Сегодня после занятий общий сбор. Всё, я пошёл, встретимся вечером, сучки, — Юнги послал воздушный поцелуй и направился на выход. — А разве ты нас не подбросишь?! — Нет. — Ну, хён! В одно же место едем! — Нет. — Ну Юнги-и-и! — на хёна уставились три пары жалобных глаз.       — Ладно, хрен с вами, собирайтесь, жду через пять минут. Я пока машину подгоню, — сдался Мин Юнги, не в силах противостоять этим умилительным моськам.

***

— Кто здесь ЧимЧим? — Ну, предположим, не ЧимЧим, а Пак Чимин! — ответил Пак, стоящему напротив него молодому человеку. — А-а-а… Мне без разницы, пусть будет «Пак Чимин», — рослый парень, больше уже походивший на молодого мужчину, чем на студента, окинул младшего с ног до головы оценивающим взглядом. — Что надо? — Чимин начинал нервничать. — Пошли отойдём, это не для чужих ушей. — Ну пошли… Они вышли на улицу и завернули за угол. Уже начались лекции, так что свидетелей не оказалось. Чимин лишь сейчас понял, что раньше уже видел эту наглую морду с Юнги, кажется, они были одногруппниками. Парень закурил и протянул пачку малому, тот, недолго думая, тоже взял сигарету, хотя до этого курил только пару раз и то по пьяни. Но сейчас он почему-то хотел быть наравне с этим незнакомцем. — Меня прислал Шуга и попросил тебе кое-что передать, — молодой человек поправил блондинистые волосы с отросшими тёмными корнями и жадно затянулся, нагло пялясь на ладную фигурку Чимина. — Харе пялиться, не в музее! — Не бесись, Сладкий! Теперь я понимаю, отчего у нашего рэпера крышу снесло! — засмеялся старший, потрепав его по щеке, за что тут же огрёб по руке. — Я тебе не сладкий! Что мне передали? Говори и вали, у меня вообще-то занятия идут. — Не дерзи, мелочь, я ведь могу и всечь! Он тебе передал, что ждёт сегодня после репетиции на квартире, вот ключи. Придёшь? — Нет. С какого перепуга я должен куда-то переться и вообще, для чего? — Пак Чимин задумчиво покрутил в руках связку ключей с брелоком в виде наручников. — Это ваши с ним дела. Меня попросили - я передал. — Где это хотя бы? — Там, где вы недавно отдыхали после клуба, адрес помнишь или напомнить? — хитро прищурился старший, выпуская дым колечками. — Нее, в эту блатхату я больше ни ногой! — Чимин затянулся и тут же закашлялся от гневного взгляда. — Эй! Вообще-то это моя собственная квартира, и она намного чище, чем твой рот, мелюзга! — парень затушил о стену сигарету и сплюнул. — Прости, я не знал… — смутился Чимин, неловко пряча взгляд. — Так что передать Шуге, придёшь или нет? — Я подумаю… — Ну ок, так и передам. Пока, Сладкий ЧимЧим, — парень улыбнулся, облизнув пухлые губы, и помахал на прощание широкой ладонью. Пак Чимин так и остался стоять на месте, пребывая в полной растерянности.

***

— Юнги-и-и! — негромко позвал Чимин, открыв дверь чужой квартиры. Он прошёл в комнату, услышав шум включенной в ванной воды. Дверь распахнулась, и из неё вынырнул недавний знакомый парень в одном лишь полотенце. Пак замялся от представшего перед ним зрелища. А вид, скажем, был и правда сногсшибательным: блондин был на полторы головы выше гостя, по широким плечам стекали капли, падающие с мокрых волос, а плоский подтянутый живот с кубиками пресса притягивал взгляд. Сильные мужские руки придерживали полотенце, наспех накинутое на стройные бёдра. — Проходи, не бойся, я не кусаюсь. Пока не попросят, конечно! — улыбнулся старший. — А где Юнги-хён? — заикаясь от испуга, прошептал Чим. — А я что, не подхожу? — подмигнул парень, подходя ближе. — Ты о чём? Отвали, придурок, где Мин Юнги?! — Да не пищи ты так, малыш, я не насильник и вообще с малолетками не связываюсь! Сейчас твой хён выйдет, он моется. Присядь пока, хочешь, поесть приготовлю? — уже без подколов поинтересовался хозяин квартиры. — Ты умеешь готовить? — подозрительно посмотрел на него Пак Чимин. — Ну, не как шеф-повар, но накормить одного вредного малого уж смогу как-нибудь! Что хочешь покушать? — рассмеялся блондин, закуривая фруктовые сигареты. — Мясо хочу, я ещё сегодня не ел ничего, — Чимин грустно улыбнулся. Почему-то ему стало уютно и совсем просто в компании этого старшего, ну только если не смотреть на его обнажённый торс. — Ты чего своего малыша не кормишь? Смотри, не будешь о нём заботиться - отберу и не посмотрю на тебя, уяснил, Юнги? — обратился блондин к выходящему из душа Мину. Тот надменно фыркнул, посильнее завязывая на белоснежной коже бёдер розовое полотенце. — Ты, сморю, время напрасно не теряешь? И если ты опять, падла, подсунешь мне это бабское полотенце, я не посмотрю, что ты больше меня, и въебу! — Допрыгни попробуй! — заржал парень и отвесил подзатыльник Юнги, чем сильно повеселил гостя. — А ты чего ржёшь, бестолочь? Видишь, твоего хёна обижаю? Нет, чтобы заступиться! — Юнги обиженно потёр мокрую башку. — Тебя обидишь… — засмеялся Чими. — Кстати, познакомься, мелкий, это мой лучший друг и верный собутыльник Джин. — Лучший друг, говоришь? Ну-ну, — блондин обнял его и провёл пальцем по влажной коже на груди Юнги, задевая маленький сосок. И, о чудо, свэги-хён смутился как девчонка. Чима раскрыл от удивления рот, не веря своим глазам. — Вали уже давай… — пробубнил Мин Юнги, отпихивая Джина. — Я, пока не накормлю досыта этого малыша, никуда не уйду! Потерпишь. Сволочь ты бесчувственная, а не хён, — парень спокойно направился на кухню с гордо поднятым носом. — Оденься хоть, мы не одни, Джин, — кинул ему вслед шорты Юнги. — Как скажешь, дорогая! — заржал блондин, без стыда скидывая пушистую ткань с бёдер и натягивая на себя домашние, в стиле милитари, короткие шорты. — Ужин будет готов через полчаса, и не шалите тут без меня! — Джин, словно заботливая мамочка, повязал фартук и, напевая, занялся готовкой.